Перемена статуса. И неожиданные последствия...

Перемена статуса. И неожиданные последствия…
(Отрывок из романа «Хроники королевского ассенизатора».)
Пока шёл по неширокому, всего-то футов в шесть, парапету, слушал звуки королевского развлечения: лай собак, звуки рога, и даже отдельные выкрики доезжачих и помощников егерей слышны милях в трёх к северу: в королевских лесах! Заодно смотрел и во двор замка, и наружу. В мрачном мощёном колодце двора – всё привычно: вкусно пахнущий дым с кухни, бельё, развешенное на верхних, служебных, этажах, ругаются у прачечной три горничных, не спеша, впрочем, таскать друг друга за пушистые лохмы. Ветеранши, значит: дурью маются только молоденькие, неопытные.
Ворота конюшни распахнуты: проветривается…
Снаружи, конечно, интересней. Вон она: столица! С пару сотен одно- и двухэтажных домиков, расползшихся по склону холма, на верхушке которого высится замок их суверена. Ну, вернее, это – те, что помещаются в пределы большой крепостной стены. А те, что построены снаружи неё – периодически разрушаются. В последний набег – любимым Фердинандом. А до него – Броммером Восемнадцатым, Паготом Четвёртым… Да и всеми прочими сволочами, что стремились расширить свои пределы за счёт захвата их королевства! И уж если с чем Светоч и его предки справлялись хорошо – так это с отражением таких набегов. И предотвращением будущей угрозы от большей части врагов – даже от захваченных в плен!
Ну, вернее, тактика династии Светочей казалась, вероятно, жестокой, но она приносила свои плоды: незадачливый властитель, у которого в подчинении осталось войско с отрубленными по локоть правыми руками, десять раз подумает, прежде, чем попытаться совершить новый набег: никому не хочется потом содержать за счёт королевской (Или – герцогской!) казны толпу беспомощных калек – уже без обеих рук!..
Периметр стены замка, имеющего вид неправильного многоугольника – поболее километра. Так что парапет Хайми обошёл за каких-то полчаса. Приходилось ведь останавливаться, и делать «пассы»: поднимать и опускать шест с «бубенчиками», вынимать и снова прятать тестер… При всём при этом ещё и делать вид, что что-то там читает, двигая губами: не то заклинания, не то – молитвы!
Хайми об этом никто не спрашивал, а он сам и не стремился народ просвещать. О том, что на самом деле – ругается. Но – на латыни!
Но вот пришлось и спуститься со стены. Теперь предстоит обход Алезира – по наружному периметру этой самой стены. Чтоб, типа, отогнать демонов и духов подальше – в лес, который почти примыкает к его задней стене. Нет: рву. Десятиметровому.
Ну, как примыкает: для вящей безопасности между стеной и рвом с водой сделана просека шириной шагов в сто: чтоб уж ни одна сволочь не подкралась незамеченной!
Теперь шум от охоты стал слышен куда лучше. То ли из-за того, что спустился вниз, то ли – зверь бежит в его сторону.
Странно. Обычно во время охоты все твари и монстры, на которых обожает охотиться любящий блеснуть силой, ловкостью, и храбростью, Светоч, бегут как раз – прочь от замка! В непролазные дебри! Пробиться через которые могут только массивные породистые собаки – борзые, и кони – тяжеловозы! Да и то – не всегда.
В таких случаях нарекания и репрессии постигают Главного Егеря. Не сумевшего обеспечить поимку зверя, и отсечь пути его бегства с помощью преграды. Из флажков. Или уж – из толпы младших егерей и их помощников!
Хайми, однако, не до «прислушивания»: надо делом заниматься.
Вот он и пускается в обход наружного берега рва – в обход Алезира. Всё с теми же ритуалами, и помаваниями шестом. Вон: стражники. Пусть их – смотрят со стен.
Внезапно подлесок напротив замка затрещал, затрясся. Прямо на Хайми выскочил огромный зверь: кабан!
Ну, как – кабан: огромная, пятифутовая в холке тварюга, шагов пяти в длину. С клыками и бивнями. Похожая, если честно, больше на древнего мамонта, только с укороченными ногами. Мутант, конечно. Выведенный Предтечами. Для охоты на… Людей!
Да, было раньше такое развлечение. За огромные деньги можно было стать участником трансляции «реалити-шоу»: в котором на полигоне несколько таких вот, или других, зверушек, пытались догнать и растерзать приговорённого к смерти преступника.
И уж в чём-чём, а в жестокости и цинизме Предтечи ни в чём не отличались от своих одичавших, озлобившихся, и скатившихся к феодализму, потомков!
Но сейчас нужно срочно думать, что делать!
Ведь его дохленьким ритуальным мечом, и даже дагой против монстра с почти бронированной шкурой много не навоюешь!
К счастью, эту проблему решили за него: позади кабана снова затрещал подлесок, и на просеку выскочил конь Его Величества! Разумеется, со своим всадником!
Вот Хайми видит, как Светоч заносит назад руку, и мощный бросок копья мгновенно достигает своей цели: кабан поражён в то место, откуда у него эти самые задние ноги и растут!
О-о! Вот это рёв! И визг! Поистине – локомотивные!
Кабан мгновенно разворачивается – передом к обидчику! И словно сбесившийся танк несётся на его коня! Вот это удар! Передние ноги тяжеловоза перебиты словно спички! Подламываются! И конь падает прямо на туловище зверя, завалясь на бок!
Его Величество ревёт тоже, дурным голосом – похоже, его ногу придавило! Но его рёв ни в какое сравнение не идёт с тем воплем не то – удовлетворения, не то – ярости, что издаёт снова вскочивший на ноги кабан!
А вот теперь Светочу приходится несладко: встать на ноги он не может, а кабан так и наскакивает, пытаясь прорваться сквозь мелькание меча Его Величества! И Хайми, сам ещё не осознав, что делает, бросается вперёд, к сцене, разыгрывающейся всего в пятидесяти шагах перед ним, понимая всё же, что его ритуальный дохленький меч – не подмога королю, даже с его боевыми навыками и силой!
Но что-то сделать надо! Иначе проклятый монстр доберётся до человека, которого Хайми обязан охранять. И пусть – только ночью, но ведь сейчас – не тот случай, чтоб ковыряться в формальностях!
Его Величество между тем исхитряется достать и свою дагу, но от клыков и бешенного напора разъярённой подлым попаданием твари это спасёт явно ненадолго!
Хайми, подбежавший уже на двадцать шагов, видит, что упало на спину тело его короля, и клыки в опасной близости от лица Светоча! Хайми решается на крайнее средство: собравшись с силами, бросает, словно копьё, свою дрыну с бубенчиками!
А удачно та попала: почти точно в то место, где застряло копьё Его Величества, и даже ближе к заднему проходу монстра! Теперь из звериных ягодиц, если их можно так назвать – торчат две «пики»!
Эффект сказался сразу: огромная башка твари вскидывается к небу, а рёв она издаёт такой, что, вероятно, выбиты барабанные перепонки у Его сморщившегося Величества!
Хотя это не мешает ему чётко сориентироваться в ситуации!
И могучей тренированной рукой вонзить тридцатисантиметровую дагу точно в горло задравшего морду кабана!
После чего тот снова принимается за своё: пытается, но уже не столь свирепо и яростно, добраться до горла человека! Силы и «приоритеты» твари явно – уже не те!
Но тут в дело вступает и подбежавший наконец Хайми: в огромном прыжке он взвивается в воздух, чтоб приземлиться прямо на холке монстра! Теперь – с разгону вогнать свою дагу тому – в загривок! Сразу за черепом!
Череп такого бронированного монстра сталью не пробить, но можно повредить его единственное уязвимое место: там, где этот череп переходит в позвонки хребта! И если попасть удачно – окажется парализовано это гигантское тело!
Попасть удалось: сказались месяцы учёбы. И практики: в школе Ассенизаторов каких только монстров и чудищ не проходят! Обучаясь убивать…
Теперь кабан наваливается сверху на коня Его Величества, делая попытки Его Величества освободить ногу ещё трудней. Хайми, заставив себя вскочить снова на ноги, подбегает к Светочу. Хватается за заднюю ногу до сих пор хрипящего и бьющегося коня, и приподнимает его круп.
Его Величество удаётся-таки выдернуть ногу – правда, без сапога. Но и плевать – главное – король жив! И, судя по виду – практически не пострадал!
Правда, вот вставать на ноги Его Величество не спешит.
Но это не мешает Хайми встать перед ним на колени, и склониться:
– Прошу прощения, Ваше Величество!
Светоч удивлённо выпучивает на него глаза:
– За что это?!
– За то, что помешал вам, Ваше Величество, самостоятельно прикончить такого чудовищного зверя! Честное слово: я не хотел лишать Вас этого удовольствия и славы!
Его Величество смотрит на него. Моргает. Чуть поворачивает голову: то в одну, то в другую сторону. Потом начинает смеяться: до него дошло.
А молодец его Ассенизатор! Не желает приписывать себе честь спасения короля!
И только униженно просит простить за «испорченное удовольствие»!
Вот это – преданность! И верность. И храбрость. Ну, и скромность…
– Ты поразил меня, дон Хайми. И я доволен. – тут сквозь кустарник на опушку начинают выскакивать, треща подлеском, и ругаясь, и остальные участники охоты: и егеря, и доезжачие, и вельможи, невольно останавливающиеся и замолкающие при виде столь странного зрелища: король лежит на спине, и громко хохочет, а рядом коленопреклонённый Ассенизатор, и туша чудовищного поверженного зверя!
– Эй, кто-нибудь! Помогите мне встать! – к Его Величеству подскакивает мгновенно спешившийся личный конюший, донн Урвоход. Король, опираясь на его руку, встаёт с земли. Морщится. Но всё же выпрямляется во весь свой шестифутовый рост:
– Внимание, все! Слушайте мой вердикт! С сегодняшнего дня дон Хайми становится донном Хайми! Хранитель! – новый Хранитель, маленький, пожилой, и невзрачный дон Юстиг неловко и поспешно кланяется, пригнувшись к гриве коня, – Запомни! И всем, кто здесь из моих приближённых не присутствует, сообщи!
– Слушаюсь, Ваше Величество!
По взглядам же всех «присутствующих» донн Хайми понимает, что много кому он «наступил на хвост».
Сохранив в целости жизнь их «любимого» Монарха.

Однако король ещё не закончил высказываться:
– Мажордом! На тебя возлагается сегодня ответственность за организацию пира. По случаю моего Дня Рождения! И – в честь донна Хайми!
Донн Пилей, тоже низко склонившись к гриве своего коня, говорит:
– Слушаюсь, Ваше Величество! Но… Позволите вопрос?
– Ну, что там ещё?
– Мы теперь другой Ваш день рождения, тот, который в декабре, праздновать не будем?
– Это ещё почему?! Очень даже будем! А тот, который случился сегодня – мы тоже будем праздновать каждый год! Нечасто случается родиться во второй раз!
На этот раз уточняющих вопросов не имеется, и донн Пилей снова кланяется, прижавшись почти к холке своего коня:
– Всё ясно, Ваше Величество! Разрешите отбыть в Алезир, для организации пиршества?
– Разрешаю. Да, вот: кстати: донн Гомес, донн Вотан! Позаботьтесь, чтоб ваши люди сняли эту шкуру, и обработали её. И набили! Я хочу установить чучело этого монстра у нас в Зале для приёма иностранных послов. В назидание. И приведения их в трепет! Ха-ха-ха! – и без всякого перехода – Ну-ка, донн Урвоход. Помогите мне сесть на вашу лошадь. И позаботьтесь кто-нибудь о моём Могучем. Жаль коня. Но теперь честь носить мою особу переходит к его сыну, Расмусу! А он – такого зверя может просто загрызть!
Сам! Без моей помощи!
Все начинают подобострастно смеяться, прекрасно помня, что у отпрыска Могучего, трёхлетки Расмуса, действительно – те ещё «зубки»! Вывернуты, и торчат наружу, словно частокол! Мутация, конечно. Но пятерым конюшим он уже отгрыз по злобе (Характер у коня, если честно – примерно как был у вот этого поверженного кабана!) с полфунта их плоти. С разных мест.
Донн Хайми, неловко поднявшись на ноги, смотрит, как король садится, не сдержав гримасы боли, в седло коня конюшего.
Но Его Величество, оказавшись снова «на высоте положения», говорит:
– Внимание, господа! На сегодня охота окончена! Этого монстра вполне достаточно, чтоб приготовить и первое и второе! Думаю, хватит и на завтра. Ха-ха. Да и я… Слегка поцарапался, и костюмчик попортил, пока продирался сквозь кусты, пытаясь не отстать от мерзкой твари! Поэтому и мне и вам не помешает вернуться в Алезир, и привести себя в порядок перед вечерним торжеством! Исполнять!
И, обернувшись к Хайми:
– Донн Хайми! Надеюсь, сегодня вы отступите от своих традиций и предписаний вашего Цехового Устава, и придёте отпраздновать нашу победу над столь роскошной и грозной добычей?
– Желанье Вашего Величества – закон для вашего верного раба!
То, что голова Хайми склонилась в очередном поклоне, не мешает ему заметить, как усмехнулся в роскошные усы Светоч, как блеснули его глаза, и как принялись переглядываться остальные придворные прихвостни, злобно поглядывая в сторону нового «донна».
Король у них – не промах. Его двусмысленное высказывание запросто можно понять и так, что это именно король, сам, завалил кабана! Но то, что он выделил тоном слово «нашу» можно всё же – на это и рассчитано! – понять так, что завалили кабанчика они-таки – вдвоём! И большинство придворных наверняка легко вычислит, что произошло на самом деле, хотя свою дагу из загривка твари Хайми успел выдернуть до того, как первый человек из свиты выехал на опушку. Впрочем, есть ещё стража на стенах. Ведь они-то – точно молчать не будут! И к вечеру весь замок будет во всех подробностях знать, как именно «завалили» кабанчика! Если чудовищного монстра, даже в лежачем положении достигающего Хайми по пояс, приемлемо так назвать.
Хотя и по намёку Светоча на своё второе «рождение» – всё становится ясно. И вычислять тут особо много не придётся. Особенно, если посмотреть на «копьё» с бубенчиками, всё ещё торчащее из задницы зверя!
Король, ничего больше не говоря, быстро скачет в сторону подъёмного моста. У туши остаются только человек десять: те, кого главный Лесничий донн Гомес и главный Егерь донн Вотан назначили для «почётной» миссии: освежевать монстра. А сейчас мажордом, прибыв в замок, наверняка распорядится и послать телегу с помощниками повара: для транспортировки чудовищной туши. Весящей, наверное, более полутонны.
Дон Рюдигер, первый помощник Главного егеря, покряхтев, выполняет приказ донна Вотана: извлекает, не без усилий, из заднего торца зверя оба копья. То, что с бубенчиками, передаёт, почтительно склоняясь, донну Хайми:
– Почтенный донн Ассенизатор. Мне кажется, эта вещь принадлежит вам!
– Благодарю вас, дон Рюдигер. – Хайми принимает дрыну с вежливым кивком. Впрочем, уточнять, его ли действительно эта вещь, Хайми не спешит. И не только для того, чтоб избежать вопросов, как она попала туда, откуда её извлекли, и какие этому сопутствовали обстоятельства, а и по традиции. Тут, при Дворе, все привыкли, что он не слишком разговорчив.
А для распространения – что слухов, что правды, есть вездесущие лакеи.
 
До ворот замка Хайми снова идёт пешком, вдоль рва.
Однако – через длинную сторону. Ведь поскольку шест с причиндалами не пострадал, и даже неплохо отмылся от крови в воде рва, нужно завершить обход вверенной его заботам территории. С соответствующими «пассами», ворчанием, и подвыванием…
На это уходит почти час: Хайми любит всё делать добросовестно. Даже свою опасную и доставляющую массу проблем работу. Хотя…
Если честно – он не представляет, что мог бы чем-нибудь ещё заниматься!
Почему-то с детства он мечтал именно об этом. И успел до смерти отца попросить того о ходатайстве о зачислении Ричарда в Школу Ассенизаторов! Отец отговаривать не пытался.
Но уж смотрел на неразумного отпрыска…
Хотя для нормального «наследования», что титула, что имения, имелся тогда старший сын – дон Карл Хайми. Убитый, к сожалению, позже, уже после смерти отца. В войне с Фердинандом Восьмым.
Но тех, кто уже попал в Школу, оттуда не отпускают! Предопределена их Судьба!
Так что замок и титул теперь перешли к младшему брату Хайми – Роланду. А есть ещё – Рихтер. И Блэйд. И три сестры. И то, как удастся матери Хайми пристроить их, отдав замуж повыгодней, зависит в том числе – и от того, как будет служить Хайми. Ричард.
Вот: кстати: если донн Пилей принесёт кошелёк, нужно будет сегодня же отослать деньги матери. Содержание фамильного Удела обходится ох как недёшево! Ведь крепостных у них – всего душ сто! И с них много не соберёшь… Особенно в неурожайные годы.
 
Донн Пилей уже ожидал донна Хайми, удобно расположившись в кресле в его «кабинете». Котер, для вида ковырявшийся с чем-то в углу, бровями дал понять хозяину, что поделать с вторжением ничего не мог. Хайми едва заметно улыбается и кивает: дескать, всё в порядке. А вот с донном Пилеем пришлось как обычно расшаркиваться:
– Рад приветствовать в моём скромном жилище, уважаемый донн Пилей!
– Нет-нет! Это я рад приветствовать вас, уважаемый доНН, – мажордом выделил, конечно, тоном это слово, – Хайми! И хочу поздравить вас с вашим теперешним новым статусом и положением! Безусловно вполне отвечающем вашим заслугам и способностям!
Хайми понимает, что хотя его не было всего час, слухи о том, что он теперь – входит в число наиболее привилегированных семейств Алезира, и почтён даже пиром в его честь, разошлись среди всей знати замка. Ну, на то и сарафанное радио. Хотя сейчас никто точно не знает, что означает слово «радио».
– Благодарю, донн Пилей! Вы, как и Его Величество, безусловно сильно преувеличиваете мои скромные заслуги и способности! И Его Величество несомненно присвоил мне это почётное звание больше – авансом! Но мне очень приятно, что именно вы приложили к моему нынешнему статусу и положению свои силы! И та весть, которую вы сообщили мне, оказалась как нельзя более полезна для меня!
– Ну, не будем преувеличивать мои скромные заслуги. Ведь я просто передал вам не приказ даже, а – так, пожелание Его Величества! Впрочем, подтверждённое им лично.
– О, да! Его Величество высказался абсолютно недвусмысленно. Но!
Ведь уже по тому, первому, его намёку можно было догадаться, что скоро мне пожалуют новый статус и титул, с которыми мне окажется… Неприемлемым посещать те места, которые я по молодости и несознательности посещал! Но теперь – всё!
Я должен поддерживать на достойном уровне своё имя и новое звание!
– Рад, что вы быстро схватываете, донн Хайми. И прониклись уже нашей, как бы… Кастовой солидарностью! Ну, а сейчас я по поручению Его Величества вручаю вам то, что он приказал. – донн Пилей аккуратно положил на стол, подойдя к нему, кошелёк с деньгами: передавать лично высшие вельможи такую мелочь не имеют права: это – удел слуг и посыльных! – И не смею больше отвлекать вас от подготовки к пиру.
В вашу честь!
А у меня как раз в связи с этим событием – ещё масса забот! Поэтому позвольте откланяться! – донн Пилей действительно поклонился. И – так, как раскланиваются с равным. Донн Хайми, тоже поклонившись, уверяет мажордома в том, что прекрасно понимает, какая масса хлопот и дел сопряжена с таким Празднеством, и выражает донну Пилею ещё раз своё глубочайшее почтение. И благодарность.
После того, как мажордом удалился, хотя Хайми отлично знал, что никаких дел по «организации» у него на самом деле нет, и всю нужную работу сделают доны Гастингс, Квэйд и Джозеф, ближайшие помощники и заместители столь востребованного вельможи, пришлось заняться насущными делами. В частности – подбором достойного костюмчика.
Перетряхнув сундук и два баула, донн Хайми не без раздражения вынужден был констатировать, что ничего соответствующего его новому статусу в его гардеробе не имеется. Но сожалеть об этом теперь смысла нет. А надо исправлять ситуацию.
А для этого прямо сейчас придётся спуститься в город. И посетить швейную мастерскую мэтра Мартина Нэгла. Иностранца, за каких-то одиннадцать лет как-то незаметно ставшего практически монопольным поставщиком нарядов ко Двору Светоча. Причём, бизнес свой он развивал вполне грамотно: начав с чудесных и действительно – ладно сшитых и подогнанных по фигурам, (А, вернее, делающих эти фигуры – стройнее и привлекательней!) женских туалетов. Модных и эксклюзивных.
А затем за жёнами потянулись и мужья – поняв, что довольно стряхивать пыль с дедовских нарядов и костюмов… И заставлять горничных латать дыры на ветхой материи.
Хайми не сомневался, что на начальном этапе всё это влетело почтенному торговцу в копеечку. Ведь нужно было из дорогих иностранных тканей сшить хотя бы несколько действительно – роскошных и модных платьев! И костюмов. И неизвестно было, удастся ли на привередливый вкус придворных дам Светоча угодить. (Вначале так и было!)
Но после того, как заказала новое платье донна Ясмин, одна из предыдущих фавориток, благодаря этому платью и обратившая, собственно, на себя внимание Его Величества, заказы так и посыпались: дамы старались выглядеть не хуже заклятых подруг!
И теперь все хлопоты и затраты мэтра Нэгла наверняка окупились сторицей!
До двухэтажного дома-ателье, где на первом этаже в поте лица, с перерывом только на обед, трудились двенадцать квалифицированнейших портних, Хайми дошёл за десять минут. Дом был большим, каменным в первом этаже, и традиционно деревянным – во втором. С огромными остеклёнными окнами. На втором этаже, на раскосах-подпорках, выдававшимся над улочкой на добрый метр дальше первого, проживал сам Нэгл со своей многочисленной – восемь детей! – семьёй. И год назад Его Величество официально объявило Нэгла – придворным портным. Что сильно подняло как престиж, так и цену, которую теперь взимал с клиентов толстенький и ходовой бывший подданный Пагота Четвёртого.
Хайми ударил в медную гулкую пластину дверным медным же молотком.
Не прошло и трёх секунд, как открылось маленькое окошечко в монументальной, и готовой к даже тарану, дубовой, окованной медными полосами, двери. Свирепое и не слишком учтивое лицо телохранителя Нэгла, иссиня-чёрного абиссинца Вассэ, при виде Ассенизатора быстро надело на уста улыбку:
– Здравствуйте, почтенный дон Хайми! Вы – к нам?
– Да, к вам. И имейте в виду: я теперь – донн Хайми!
Лицо несколько поопешило. Но нашлось быстро:
– Позвольте поздравить вас, донн Хайми! С новым статусом и званием! – загремели многочисленные засовы и запоры, и вот уже мощная дверь толщиной в добрых пять дюймов, открывается! И склоняется телохранитель теперь гораздо ниже, чем для обычного «дона»! Приятно. Но вот Хайми и внутри, и засовы снова задвинуты. Вассэ указывает:
– Почтенный донн Хайми! Не соблаговолите ли подождать здесь, в вип-комнате? Я сейчас сбегаю за моим хозяином!
Хайми чуть кивает головой. Проходит в небольшую, но чистую и светлую комнату: зал для ожидающих. Пустую. А обычно тут ждёт своей очереди, на примерку, или для получения заказа, минимум одна, или – до трёх благородных донн! Потому что подгонять платье, с «осиной» талией, и пикантным декольте, можно только – по его обладательнице. Поэтому и расставлены тут пять шикарных кресел, и наложены на маленький столик альбомы с сотнями красочных эскизов – как уже готовых, так и ещё никем не опробованных фасонов. Но Хайми присесть и рассмотреть ничего не удаётся: в дверь в дальнем торце комнаты входит, почти – влетает, сам Нэгл. Хотя правильней было бы сказать – вкатывается:
– Донн Хайми! Спешу поздравить вас с новым титулом! И статусом! Наконец-то!
– Благодарю, мэтр Нэгл. Мне, конечно, приятно получить его, этот титул. Но проблема в том, что мне теперь… Нужно соответствовать! И вот я – у вас.
– А-а, понимаю! – ещё бы тебе не понять, расчетливая ты бестия, думает про себя Хайми, – Вашей светлости нужен минимум один выходной, парадный, и несколько, так сказать, дежурных – для бытовых, так сказать, нужд, костюмов! Верно, почтенный донн?
– Абсолютно, уважаемый мэтр Нэгл. И поскольку этот титул, как и налагаемые им требования к соблюдению реноме свалились на меня совершенно внезапно, я, к сожалению, оказался к нему… Не подготовленным!
– А, понимаю, понимаю, почтенный донн Хайми. – по блеску в масляных глазках Хайми понимает, что мгновенно вычислил его неприкрытые намёки маленький вёрткий плут. – Но если у вас возникнет желание – вы всегда сможете приобрести у меня то, что вам подойдёт, или понравится, или вы захотите заказать – в кредит!
– Ха-ха-ха. – в смехе донна Хайми вовсе нет веселья. Скорее – горечь, – Не думаю, что предоставлять услуги Ассенизатору – в долг – хорошая мысль, мэтр Нэгл. Вы ведь знакомы со спецификой моей работы.
– Да, безусловно. Но! Зная вас, и ваши недюжинные – тьфу-тьфу! – способности, я ни секунды не сомневаюсь, что вы прекрасно доработаете до вашей почётной пенсии!
А вот теперь Хайми смеётся уже от души:
– Мэтр Мартин! Общение с нашими высокородными дамами и кавалерами превратило вас… В замечательного и вежливого… дипломата!
– Лицемера, хотели вы сказать, донн Хайми! – теперь уже улыбка мэтра Нэгла слегка потускнела, а голос стал серьёзней, – И я не боюсь сказать этого – вам. Потому что знаю вас. Вы – не из тех, кто станет болтать о своих… Да и моих – настоящих чувствах!
Донн Хайми, понимая, что дыры в стенах, как и прислонённые к ним уши, возможны и здесь, только пожимает плечами:
– Вовсе вы – не лицемер, мэтр Нэгл. А умный и практичный человек. И о том, что вы ко всем своим талантам портного и модельера ещё и – вполне успешный бизнесмен, говорит и этот дом, и статус официального придворного портного. Поэтому давайте уйдём от этой скользкой темы, и обратимся к насущным проблемам.
Что вы можете предложить мне – прямо сейчас?
– Хм-м… – мэтр действительно оглядывает донна Хайми, словно только сейчас его обнаружил, с головы до ног, – Размерчик примерно четыре эксэль… Но – плечи несколько шире стандарта. Сейчас посмотрим, подумаем… М-м…
А идёмте-ка прямо на склад, почтенный донн Хайми!
 
Склад оказался гигантским подвалом, расположенным практически под всем немаленьким домом мэтра Нэгла. С каменными надёжными стенами, и мощными колоннами, поддерживающими перекрытия. И Хайми, спустившийся сюда за хозяином, по деревянной лестнице с двумя пролётами, не без удивления обнаружил, что лестница-то… Идёт вниз – ещё минимум на один подземный этаж!
Но туда его не повели.
А в огромном помещении в несколько рядов развешаны на длинных шестах с поперечными подпорками – наряды. И вовсе здесь не сыро, как можно было бы подумать про подземелье. Мэтр Нэгл зажигает от свечи, которую нёс с собой, два больших фонаря, висящих на скобах у входа. Вот теперь подвал освещён неплохо!
Но мэтр проходит в его дальний конец, и зажигает ещё два фонаря:
– Конечно, от факелов было бы больше света, но они – слишком уж…
– Пожароопасны?
– Вот именно, донн Хайми, вот именно. А сами понимаете – здесь фактически – все мои вложенные в дело деньги! Но – милости прошу! Первый ряд – целиком мужской!
Донн Хайми приступает к осмотру гардероба, в то время как мэтр Мартин движется рядом, в шаге, освещая костюмы пятым фонарём.
Действует донн Хайми быстро и методично: вначале – беглое знакомство с ассортиментом. Затем – более придирчивое, тех нарядов, что приглянулись. Два наиболее перспективных колета донн Хайми отбирает, и вытаскивает вешалки с ними наружу: для подробного осмотра и примерки. Мэтр Нэгл говорит:
– Прошу прощения, донн Хайми. Но вот этот, – он указывает рукой, – наверняка будет мал такому… крепкому, и широкому в плечах донну, как вы.
– Хорошо. Я вам верю. – Хайми возвращает в руки торговца маленький костюм. Говорит, – Где можно примерить вот этот?
Хозяин, мгновенно повесивший костюм на место, отвечает:
– Да где вашей милости будет угодно! Зеркало есть и здесь, и в комнате наверху!
Хайми предпочитает не таскаться лишний раз наверх: ведь помимо «парадного» ему предстоит действительно выбрать хотя бы парочку – на смену. Ну, или «на каждый день».
Примерка проходит вполне благополучно: колет, как влитой, сидит на торсе донна Ассенизатора. На то, чтоб выбрать пару других, явно – и из более дешёвой материи, и не столь расшитые галунами и вышивкой, и явно – пониже классом, уходит минут десять.
Примерка подтверждает отличную посадку, даже без подгонки, на туловище Хайми. Тот кивает:
– Мэтр Нэгл. Сколько – какой из них стоит?
– Тот, что вы отобрали первым – пятьдесят дублонов, – мэтр предпочитает называть золотые монеты тем названием, что он пользовался там, на родине, – Вот этот – двадцать. А этот – пятнадцать.
– Хм-м… – Хайми делает вид, что в раздумье, и даже брови хмурит, – Я понимаю, конечно, что благородным доннам не пристало торговаться. Но! Мне очень понравились все три. И я должен спросить: за сколько вы сможете мне их уступить, если я расплачусь за них немедленно? Наличными? Чтоб нам не связываться с кредитами?
– Ваша светлость смотрит прямо в корень всех моих проблем! – мэтр притворно скорбно вздыхает, – Всё верно! Уважаемые донны и их мужья с удовольствием берут готовые, или заказывают у меня в мастерской новые наряды – в долг! А полновесная наличность мне перепадает очень… э-э… нечасто! Поэтому не буду ходить вокруг да около: если расплатитесь прямо здесь и сейчас, отдам все три – за пятьдесят пять!
– По рукам! – донн Хайми достаёт из потайного кармашка в штанах так кстати выданный кошелёк, и тут же, на вделанном в стену узком столике, отсчитывает монеты. Мэтр Нэгл если и удивлён наличием у «только сегодня» пожалованного в благородные «донны» незнатного и небогатого вельможи такого количества полновесной наличности, очень умело это скрывает. Но вот деньги и отсчитаны, и мэтр снова кланяется:
– Благодарю, донн Хайми! Вы чудесным образом поддержали мой совершенно зажатый кредитами бизнес! Куда и когда прикажете доставить вам товар?
– Доставьте их ко мне, во дворец. Сегодня. За час ваши посыльные справятся?
– Разумеется, донн Хайми! Но – никаких посыльных! Я сам, с доверенным лакеем, доставлю вам то, что вы выбрали! И не уйду, пока не проконтролирую лично, что всё купленное вами – сидит хорошо! Дело чести!
– Благодарю, мэтр Нэгл. Вы слишком любезны!
– Ну что вы, донн Хайми! – глазки торговца чуть суживаются, на губах хитрая улыбка, – Не часто мои клиенты так балуют меня! Наличные! И без попыток поторговаться! Да-да, донн Хайми! Не думаю, что открою вам такой уж секрет, если скажу, что все эти благородные донны – торгуются! Почище, чем любая простолюдинка, покупающая на рынке пучок укропа! А уж дождаться от них возврата кредитов!.. Хорошо, что я, пусть записей никаких и не веду – неграмотен! – но вон там, в своей амбарной книге, рисую…
Портреты моих должников, и ставлю крестики! По числу монет, что они мне задолжали!
– Надо же. – донн Хайми приподнимает брови, – Вы весьма находчивы, мэтр Мартин! Решение… оригинальное!
– Оно не столько оригинальное, сколько – вынужденное! Ведь когда проходит несколько лет, некоторые из моих постоянных клиентов делают, стыдно сказать, попытки уйти от уплаты долгов! Рассказывая мне сказки о том, что давно расплатились! И тут-то я и достаю свою амбарную книгу…
– Впечатляет. – донн Хайми сдержано кивает, – Ну а теперь я вынужден покинуть вас, мэтр Нэгл. Мне ещё нужно к башмачнику! Статус обязывает!
– Понимаю, понимаю, уважаемый донн Хайми! И не смею задерживать! Так вы говорите – через час?
– Да. Надеюсь к этому моменту быть дома. В своих комнатах.
– Всё будет доставлено!
 
У башмачника донн Хайми задержался не более, чем на полчаса.
Пришлось расстаться ещё с десятью золотыми, но теперь он стал обладателем сразу четырёх пар обуви. Модной и красивой.
Но, к величайшему сожалению – совершенно неудобной в носке!
Что делать: приходится действительно – соответствовать.
Ох уж этот пир! В «его» честь! Он ещё и не начался, а уже сколько хлопот!

Домой дон Хайми попал действительно через час.
Потому что ему пришлось ещё зайти в лавку поставщика нижнего белья, и раскошелиться на три новые нижние рубахи (три золотых!). И в кузницу – за парадной дагой и ножнами для церемониального меча (Ещё пять золотых!).
Зато теперь он был вполне спокоен за свой «внешний вид» – вполне тот соответствует его новому званию! И статусу!
Мэтр Нэгл уже ожидал донна Хайми у него в комнате, и Котер, как ни странно, быстро нашедший общие интересы со слугой мэтра, принесшего на закорках огромный баул (Чтоб товар не помялся!), о чём-то шептался с тем в углу. В то время как мэтр, скрестив коротенькие ножки, и сложив на животике коротенькие же ручки с переплетёнными пальчиками, мирно сидел в кресле в другом углу. Вскочив при приходе хозяина покоев.
– Донн Хайми! Вы – с покупками?
– Да. Пришлось прибарахлиться. – донн Хайми, сделав знак помощнику кузнеца сгрузить всё, что тот нёс в большой сумке прямо на пол, сунул тому мелкую монету. Махнул рукой, отпуская. Юноша молча поклонился и вышел.
– Отлично. Позвольте ещё раз поздравить вас с новым титулом и статусом. А так же позвольте проследить, чтоб ваши новые приобретения сидели на вас… Превосходно!
– Я смотрю, мэтр Нэгл, вы контролируете внешний вид клиентов лично.
– Разумеется, дорогой донн Хайми! Если я этого не сделаю – кто это сделает?! А товар, который я изготовляю, должен реально – выглядеть! На клиентах. Потому что кто же захочет покупать вещи, которые сидят криво, смотрятся неопрятно, и не подчёркивают достоинств фигуры?!
– Справедливо. И вполне грамотно. Бизнес есть бизнес. Что ж. Приступим!
 
Через полчаса донн Хайми мог с уверенностью сказать, что из мэтра Нэгла получился не только отличный портной и модельер, и оборотистый бизнесмен, но и – превосходный имиджмейкер. Потому что удерживать осанку, и делать те или иные движения так, чтоб это смотрелось не суетливо и неловко, а – достойно, перед зеркалом он Хайми научил весьма быстро! И все его рекомендации были конкретны и понятны.
– Вы же понимаете, донн Хайми, что вещь должна – сидеть! А сидеть она может только тогда, когда благородные особы, носящие её, следят за собой! За осанкой, разворотом плеч, посадкой головы! И, вы уж простите, голову вам всё равно придётся как-то… Приучить. Находиться в таком положении!
Хайми, рассматривая своё отражение в щербатом зеркале в дверце старинного гардероба, что, вероятно, случайно остался в его комнатах, поскольку был почти не заполнен вещами Хайми, вынужден был признать, что когда спина выпрямлена, и голова горделиво отведена назад, вид и у него и у парадного колета действительно – совершенно другой!
Только убедившись, что «клиент» освоил специфику ношения модных «причиндалов», модельер откланялся. Донн Хайми позволил себе выдохнуть. А вот позволить своей фигуре принять прежнее, привычное, и несколько согнутое, положение, он теперь не мог: статус, будь он неладен!
 
Без пяти шесть вечера, в новой обуви, удобных штанах, и в новом колете, донн Хайми выдвинулся из своих покоев. Ножны меча и парадная дага сверкали накладными драгоценностями у него на расшитом бисером поясе. Голова оставалась непокрытой – но для выездов или выходов наружу, за стены замка, всё равно придётся приобрести роскошный вельветовый берет с перьями до плеч: никуда от этого не денешься! Но пока он ещё в стенах Алезира, где все ходят без головных уборов, можно об этом не переживать.
До обширной приёмной, где толпились, в ожидании приглашения в банкетный зал, уже более половины всех придворных и вельмож Двора, дошёл за минуту. Вельможи, их жёны, сыновья и дочери продолжали прибывать со всех дверей: сюда выходило сразу три двери, ведущих через коридоры и переходы в разные крылья немаленького замка.
Настороженные и откровенно враждебные взоры мужчин, и удивлённо-восхищённые взгляды их жён и дочерей донн Хайми, разумеется, заметил. И где-то в глубине души даже несколько позлорадствовал. Оценив реальные достоинства своего нового наряда: у многих вельмож «со стажем» явно – действительно было плохо с наличностью: колеты – позапрошлогодних, и даже – позапозапрошлогодних фасонов, и не из столь дорогой и блестящей ткани!
И, разумеется, сидят не столь элегантно!
Пара «освежающих» уроков от мэтра Нэгла им явно не помешала бы… Но, видать, для благорасположения придворного модельера нужно вовремя отдавать долги!
Но нужно работать. Статус, будь он!..
С нацепленной на лицо скромной и приветливой улыбкой он двинулся по периметру зала, раскланиваясь, здороваясь, целуя руки, и принимая лицемерно восторженные поздравления. Никуда от этого не денешься! Так что – слава Господу, что приучил за это время всех к своей сдержанно-немногословной манере общения… Можно было ограничиваться буквально несколькими дежурными фразами. А то и – несколькими словами.
Но – здороваться и расшаркиваться теперь – надо. Ритуал!
А, вернее, предписываемые Этикетом правила поведения!
За десять минут он успел обойти практически всех, и уже было начал покусывать губы: если король не появится в ближайшие пять минут, придётся прибиться к какой-нибудь группке, и с кем-нибудь начать разговаривать! А он даже не представляет – о чём!
Но расчёт времени оказался верным: никогда ещё Его Величество не заставлял ждать себя дольше десяти минут! «Этикет»!
Гофмейстер, все обязанности которого, насколько Хайми это понимал, заключались лишь в обладании статной фигурой, громким голосом, и отличной дикцией, выйдя из дверей королевской половины, объявил:
– Его Величество, Светоч Первый! – после чего отодвинулся от проёма настежь распахнутых помпезно украшенных дверей.
Его Величество не заставил себя ждать: неторопливо но целеустремлённо вошёл в двери, ведя под руку Её Величество. Наследная принцесса следовала позади венценосной пары. Наследник не «почтил». Выстроившихся вдоль его пути склонившихся в поклонах и присевших в реверансах подданных Светоч оглядывал  словно бы через ноздри: Хайми мысленно усмехнулся: а умеет их король дать подданным прочувствовать их место!
Но вот Его Величество заметил Хайми:
– Рад приветствовать, донн Ассенизатор! Здравствуйте и вы, мои возлюбленные подданные! Донн Хайми! Прошу вас… И всех остальных, разумеется, проследовать в Зал для пиров, сразу за мной! Донн Кротт сообщил, что всё готово!
Самое время начать наше пиршество!
 
Донн Хайми не без удивления обнаружил, что Его Величество усадило его сегодня на место премьер-министра, донна Глостера. То есть – всего через два места от того торца стола, где обычно сидел сам Светоч, королева, и наследная принцесса, Её Высочество герцогиня Дрезденская, Линда. И впереди донна Хайми, ближе к Светочу, оказался только казначей, донн Хассан, крупный породистый мужчина, и его жена, донна Матильда: слегка расплывшаяся, но весьма жизнерадостная дама лет пятидесяти.
Донн же Глостер оказался усажен напротив казначея, на место придворного Астролога, донна Аркадия. Соответственно, и его жена, донна Анна, едва заметно морщившая носик, оказалась теперь – с другой стороны от Его Величества. И Астролога с его женой донной Юлией, и всех остальных придворных и их жён и дочерей в том ряду – сдвинули на одно место.
И уж взоры, которыми награждали донна Хайми все эти «пониженные» придворные, когда думали, что он смотрит в другую сторону, говорили красноречивей любых слов, что они на самом деле думают про выскочку-подхалима! Наверняка неспроста оказавшегося в нужном месте в нужную минуту! Вот только как он умудрился «договориться» с кабаном?!..
Но вот все и расселись, не без вожделения поглядывая на ещё дымящиеся и даже пузырящиеся ароматным дымком и жиром, блюда с различными частями кабана, и разнообразными салатами и закусками, внесённые многочисленной обслугой наверняка лишь за минуту до прихода Его Величества, и огромные помпезные чаши – пока пустые.
Его Величество встал.
Мгновенно встали и все усевшиеся за стол – Хайми никогда не мог сосчитать точно, но сегодня придворных было даже больше обычного: человек семьдесят! Вероятно, поприсутствовать, и попялиться на новую «звезду» захотели и те, кто был болен, или слишком стар, чтоб посещать обычные, «проходные», пиры!
Гул разговоров и смешки мгновенно стихли.
Король сказал:
– Друзья! Сегодня у нас – знаменательное событие! Мы празднуем моё второе рождение! Да-да: я сегодня буквально родился во второй раз!
Возможно, кое-кто уже в курсе того, что произошло на сегодняшней охоте. Для тех же, кто ещё не знает, вкратце поясню: я сильно обогнал всех спутников, а чёртов кабан свалил наземь моего любимого коня: Могучего! Перебил ему передние ноги! И конь упал прямо на меня! Я отбивался от монструозной твари, как мог! Но! Если б не очень своевременная помощь со стороны нашего уважаемого донна Ассенизатора, вероятней всего сейчас бы вы остались без своего короля! И уважаемый донн мажордом вынужден бы был организовывать не торжественный пир, а скорбную тризну!
Поэтому я предлагаю наполнить ваши бокалы, – вышколенные и движущиеся абсолютно бесшумно стоящие позади каждого кресла лакеи мгновенно наполнили из немаленьких кувшинов вином из королевских подвалов стоящие перед каждым гостем бокалы, – и выпить за здоровье нашего нового донна – донна Хайми!
Поскольку Его Величество первым подал пример, остальным не оставалось ничего другого, как запрокинуть головы и осушить до дна – оставлять недопитым даже каплю считалось неуважением и нарушением этикета! – немаленькие кубки.
Донн Хайми, знакомый с традициями проведения таких мероприятий, порадовался за себя. Потому что съел заранее приличный кусок копчёного сала: чтоб не опьянеть слишком уж быстро от натощак выпитого, и не наболтать и не наделать глупостей. Король, отставив кубок, с ослепительной улыбкой закончил речь:
– А сейчас прошу всех не стесняться! И насладиться в полной мере превосходным мясом этого, как уверяет мой главный повар, мэтр Кротт, молодого пятилетки!
Король сел, встала королева:
– Друзья! Я искренне благодарна нашему донну Ассенизатору за то, что он не позволил сделать меня безутешной вдовой! И предлагаю снова выпить! За здоровье и благополучие Его Величества! И ещё: я намерена в ближайшее же время подумать, кого бы нам выбрать в достойную пару столь храброму рыцарю, денно и нощно охраняющему покой и здоровье Его Величества!
Теперь пример осушения кубка подала королева. Светоч, выпивая свой, хитро щурился – словно кот, только что съевший миску сметаны. Похоже, кое-какие планы по «подбору пары» у него уже имелись! И он сам приказал Её Величеству презентовать их.
Пришлось практически без перерыва выпить и второй, мгновенно наполненный, как только Её Величество открыло рот, кубок.
– Ну а сейчас предлагаю всем наконец насладиться кулинарными способностями нашего мэтра Кротта! – Его Величество первым подал пример, прямо руками взяв огромное ребро, уже положенное ему в тарелку.
Некоторое время было сравнительно тихо, если не считать звуков поедания чего-то сочного и замечательно вкусного, потому что все действительно занялись поглощением обильно сдобренного душистой зрой, кинзой, майораном, мятой, и прочими специями, мяса. Потому что лакеи, отставив в стороны кувшины с действительно хорошим – наверняка – привозным из Гамбрии! – вином, мгновенно – вот что значит – выучка! – наложили в тарелки благородных донн и донов, и дон и донов огромные дымящиеся куски мяса. Пахнущего, нужно признать, восхитительно! Уж что-что, а избавиться от неприятного запаха, обычно отличающего мясо невыхолощенных диких кабанов, мэтр Кротт умел! Как и приготовить его так, чтоб было – нежнейшим!
Донн Хайми аккуратно и чинно откусывал понемногу от своей, нужно признать, немаленькой порции, которую, как и Его Величество, так и все остальные, держал прямо руками – обязанности работать после завершения пира никто пока с него не снимал. Так что с едой нужно быть поосторожней: живот болеть от переедания не должен! Заодно он думал, что традиция заставлять работать Ассенизатором всё время одного человека, пока тот не погибнет, не слишком гуманна.
Но, похоже, те, кто установил эти порядки, отлично понимали, что когда за сохранность каких-то интимных и непотребных тайн королевской особы отвечает только один человек – это одно. А вот когда двое-трое, работающих посменно – это совсем другое! Ведь если о тайне знают двое – знает весь Двор!..
И если донну Хайми приходится пахать, что называется, на износ, так это – просто ещё один способ подстраховки! Чтоб ни в коем случае не допустить, чтоб тот дожил до пенсии. И принялся, вот именно, делиться впечатлениями и воспоминаниями…
– Донн Хайми, – это к нему обратился казначей, донн Хассан, которому до этого что-то сосредоточенно нашёптывала на ухо его супруга, – Позвольте поинтересоваться.
– Прошу вас, уважаемый донн Хассан!
– Этот, новый, модный колет – сидит на вас просто… Потрясающе! Вы ведь заказали его в мастерской мэтра Нэгла?
– Совершенно верно, уважаемый донн Хассан, донна Матильда, – Хайми, чуть поклонившийся с любезнейшей улыбкой половине донна казначея, сразу догадался б, если б даже и не видел, откуда ноги растут, – Да и где ещё можно заказать одежду, достойную моего нового, столь любезно пожалованного мне Его Величеством, звания и статуса, как не у официального королевского портного?
– Вы, разумеется, абсолютно правы, донн Хайми. Не хочу показаться назойливым, или, тем более – излишне любопытным, но… Мне тоже нужно подобрать себе… Да и жене, – взгляд на женщину, глаза которой, разумеется, разгорелись, – что-то модное. И роскошное! Поэтому прошу: не обижайтесь на прямой вопрос: сколько он взял с вас?
В голове донна Хайми мгновенно пронеслась мысль о том, что негоже рассказывать, как они «договорились» с мэтром Нэглом – это может подпортить тому весь бизнес. Но и промолчать – невозможно!
– Мне повезло в определённой степени с этим колетом, уважаемый донн Хассан. Потому что не пришлось ждать, и шить его на заказ, или подгонять по фигуре. И мы с мэтром Нэглом просто выбрали его – уже готовый. На складе. Так что мэтр любезно назначил мне небольшую цену в пятьдесят пять «дублонов». – то, сколько мэтр назначил, казначею знать, безусловно, можно. А вот за сколько они реально договорились…
Не обязательно! И ведь Хайми – ответил на вопрос! И ответил – честно!
– О-о! Поистине – «королевский подарок» со стороны мэтра Нэгла! За столь… э-э… умеренную плату – да столь превосходный и модный наряд! Вы меня обнадёжили! И придали стимула! Непременно закажу себе – такой же!
– Мне очень лестно слышать, уважаемый донн Хассан, что вы столь высоко оценили это моё новое приобретение. Ведь это – фактически первый колет, долженствующий отвечать моему новому, столь высокому, и ко многому обязывающему, званию и статусу!
– Хочу, в таком случае, поздравить вас, донн Хайми, и оценить ваш безупречный вкус! Сидит он на вас – превосходно! Да и достоинства вашей фигуры подчёркивает, как ни один из тех, вы уж простите, что были на вас раньше!
– Позвольте заметить, уважаемый донн Хассан, что те, что имелись в моём гардеробе до этого, шили наши, провинциальные, и не столь, разумеется, хорошо знающие моду, портные. Ну а тут – сразу чувствуется и стиль, и рука мастера! Уж на что я – неискушён в высокой моде – а сразу, едва глянув на себя в зеркало, понял: это – моё!
– Безусловно, уважаемый донн Хайми, – это в беседу решила наконец включиться и супруга донна казначея, – вы выбрали – именно то, что нужно! Не сомневаюсь, что все те спесивые из-за благородного происхождения донны, что до сих пор не прикидывали, морща при виде вас носики, – ехидный взор в сторону донны Юлии, жены придворного астролога, как раз имевшую дочь на выданье, – как бы пристроить за столь блестящего кавалера и статного мужчину своих дочерей, теперь уж точно делают это! Готовьтесь, донн Хайми! Скоро вам придётся держать оборону от ретивых нападок наших матримониально настроенных дам!
– Благодарю за столь высокую оценку моих скромных способностей и достоинств, уважаемая донна Матильда! Вот уж чего у меня никогда не было – так это опасения, что кто-то из наших дам возжелает породниться со мной! И – не только из-за скудости моего гардероба. Ведь я прекрасно понимаю… Специфику своей опасной работы!
– Господа! – гул и разговоры мгновенно стихли, поскольку все поспешили подняться на ноги вслед за вставшим Светочем, – Прошу внимания!
Только что, в предыдущем тосте, моя любимая королева высказала превосходную мысль! В частности, о том, что грех жить столь блистательному кавалеру и преданному подданному, как донн Хайми, в гордом одиночестве! Не оставив после себя благородного продолжения в виде потомства! И супруга, достойная его нынешнего звания и статуса, ему просто необходима! И – необходима немедленно! Поэтому.
Прошу выслушать моё официальное, королевское решение!
Я назначаю в жёны донну Хайми – донну Эльзу Нюсхейм!

Повисшую в пиршественном зале тишину можно было буквально резать ножом!
Затем вдруг со своего места, с зубодробительным скрипом отодвинув кресло по мраморному полу, вскочила располагавшаяся напротив Главного егеря донна Нюсхейм. Она сидела всего в семи местах от донна Хайми – до неё было не больше пяти шагов.
И если на лице женщины не имелось выражений оскорблённого достоинства, тоски и отчаяния, то Хайми съел бы свой ещё не купленный берет!
Это казалось странным: обычно навыки владения своим лицом присутствовали у придворных Светоча в любых ситуациях!
Но тут, похоже, такого свинства она от своего суверена и любовника не ожидала!
Подловил, гад!
Словно бы никого не видя, и не оглядываясь, донна, подобрав пышные юбки своего кринолина, кинулась прочь из зала. Пробегая мимо настороженно провожавших её взглядами придворных, женщина кусала губы, на лице было написано страдание. И в поистине звенящей тишине было слышно, как часто и прерывисто она дышит.
Но, похоже, Светоч предупредил охрану: двое гвардейцев, стоящих в дальних дверях, к которым и устремилась донна Нюсхейм, отделились от косяков, и их широкие груди, одетые в боевые кирасы, сдвинулись, перекрыв даме выход!
Донна попыталась кинуться к другому выходу – история повторилась.
Всё это время придворные, не зная, как реагировать, чтоб не нарваться на немилость со стороны Его Величества, помалкивали, и только насторожено переглядывались.
Ну а донн Хайми не сводил взора с лица Светоча, устремлённого на несчастную донну. И на лице этом имелось – всё!
И торжество охотника, заманившего добычу в сети, и злость и ненависть, и ехидство: наверняка он не вчера придумал план по удалению в чём-то явно провинившейся фаворитки, и только и ждал случая, как бы побольней ударить по её самолюбию!
Но вот жертва и поняла, что деваться ей некуда, и от позора её теперь не спасёт ничто! Уже ступая медленно, она возвратившись к своему месту. Но не сев, а так и оставшись позади спинки. Донна Нюсхейм даже успела утёреть выступившие слёзы. И, склонившись в почтительном реверансе,  нарисовала на лице улыбку. Правда, вышла та несколько натянутой и кривоватой:
– Ваше Величество! Ваша верная раба в чём-то перед вами провинилась? И вы решили наказать меня вашей немилостью?!
– Это почему вы так считаете, моя милочка? Напротив! Я так выказываю вам свою монаршью… милость! И одновременно выказываю своё благорасположение к нашему новому благородному донну – донну Ассенизатору! Выбрав ему в супруги – законные, заметьте! – самую красивую и блистательную женщину при моём Дворе!
Но если вы считаете, что породниться со столь преданным и высоконравственным кавалером ниже вашего достоинства – у вас всегда есть выбор. В виде брака, или… Наказания за ослушание! То есть – когда вам выжгут глаза, и посадят на кол! Даже без масла!
Донн Хайми подумал – да наверняка и все прожжённые и матёрые интриганы подумали то же самое! – что, видать, сильно оскорбила… Или разозлила Светоча много о себе возомнившая дамочка! И вот она – расплата за капризы и гонор! Так унизить, да ещё публично, бывшую фаворитку не смог бы, наверное, никто из соседних правителей!
Донна Эльза, похоже, отлично знала нрав своего Повелителя. И ни на миг не усомнилась, что он запросто исполнит обещанное!:
– Прошу простить меня, Ваше Величество, что не поняла смысла вашего повеления сразу! Ведь это, оказывается – награда для преданного вам всей душой донна Хайми! А я-то по глупости посчитала это – наказанием для меня! И опалой!
– Меня не волнует, что там вы посчитали, «уважаемая», – Светоч подчёркнуто издевательски сделал упор на этом слове, – донна Нюсхейм! – а по лицу Светоча не только Хайми, но и всем было видно, что торжествует он. Радуется. Что удалось и унизить, и показать наивной гордячке, кто в доме Хозяин, – Моя воля – это моя воля!
И если я приказываю вам составить семейное счастье донна Ассенизатора – так и быть по сему! И попробуйте только уклониться от своих новых супружеских обязанностей! Через девять месяцев у донна Хайми должен быть наследник! А о том, что с вами может статься, если этого не случиться, вы уже услышали!
Эй, стража! Введите его!
Не без удивления донн Хайми увидел, как открылись двери королевских покоев, и двое гвардейцев вывели оттуда в пиршественный зал маленького и явно до полусмерти напуганного священника в коротковатой – были видны голые грязные ноги в сандалиях! – вылинявшей сутане, с большой книгой, прижатой к груди: Библия! Священник затравленно озирался, и явно готов был к тому, что сейчас его могут запросто бросить в котёл с кипящей смолой, если посмеет ослушаться!
– Донн Хайми! Господа и дамы! Прошу всех на минуту покинуть ваши места у стола, и поучаствовать в обряде венчания! К величайшему сожалению донн Нюсхейм покинул нас, но я сам возьму на себя честь быть «родителем невесты»! – Его Величество действительно подошёл к донне Нюсхейм, и, откровенно насмехаясь, предложил той руку.
– Для меня это огромная честь, Ваше Величество! – донна Эльза уже совладала с мимикой настолько, что улыбка получилась почти естественной. Но все понимали, чего это ей стоит. И что она чувствует на самом деле.
Какое невероятное крушение всех радужных надежд!
Была фактически человеком номер три при Дворе, и могла повелевать даже Его Величеством с помощью… Постели.
Но, похоже, именно там-то она и… Облажалась!
Несколько запоздало, но получил донн Хайми ответ на вопрос, почему Светоч предпочёл не приглашать капризную донну в постель для удовлетворения «естественных» потребностей, а предпочёл просто совершить ночную поллюцию. В кальсоны.
– Вот так. – Светоч подвёл донну, у которой, похоже, еле передвигались ноги, и только чудом она удерживалась от обморока, к священнику, указав рукой, – Донн Хайми. Прошу вас.
Донн Хайми подошёл на то место, что указал ему Его Величество. Выражение на лице он старался удерживать… Обычное.
То есть – то, что всегда имелось на нём на таких мероприятиях. И, к счастью, лицо и привычки не подвели. Каменное выражение лицо сохраняло стабильно.
– Святой отец. Начинайте!
Дрожащие руки коротышки открыли Священную книгу там, где имелась закладка. Хотя донн Хайми сильно сомневался, что столь незначительный, явно – низший, чин, может реально – уметь читать. Не-ет, это – прерогатива Епископов. И – Архиепископа! Так что этот, явно не из «приближённых», монахов – скорее – просто зазубрил наизусть!
Дрожащий тонкий голос начал обряд. Вначале запинаясь, но к концу – более уверенно и чётко. Но так или иначе, через пару минут всё было кончено:
– Донн Ричард Хайми. Берёте ли вы в жёны присутствующую здесь донну Эльзу Нюсхейм, с тем, чтобы быть с ней в печали и в радости, в…
Когда формула наконец закончилась, донн Хайми ответил внятно и громко. Чтоб ни у кого не было сомнений в том, что он готов для своего короля на всё! И выполнит любой его приказ:
– Да!
– Донна Эльза Нюсхейм. Согласны ли вы… – ещё минута речитатива.
– Да. – сказано спокойно, и негромко. Но достаточно громко, чтоб в затихшем огромном зале это услышали все – от Премьер-министра до последнего лакея.
На небольшой кроваво-красной бархатной подушечке лакей поднёс два кольца. От намётанного взора донна Хайми не укрылось, что они – из надраенной до блеска… Меди!
Вот это унижение – уж по-полной!.. Такими обмениваются при венчании только простолюдины!..
Но обменяться пришлось. Потому что донн Хайми, да и донна Эльза прекрасно видели взор Светоча: похоже, только и ждал он, когда его бывшая пассия посмеет повозмущаться! А уж о последствиях неуважения и ослушания он рассказал.
На палец донны кольцо село, как влитое. У донна Хайми – с небольшим зазором: видать, сделали с запасом.
Его Величество просиял:
– Донн Хайми! Мои поздравления! – Светоч снизошёл даже до того, что пожал несколько растерявшемуся от такого «панибратства» Хайми руку, – Вот я и сделал для вас всё, что в человеческой и монаршьей власти! А уж как вы распорядитесь свалившимся на вас счастьем, – Светоч явно неспроста выделил тоном это слово! – дело ваше!
– Благодарю от всей души, Ваше Величество! – Хайми, выпустив отдёрнувшуюся руку, склонился в очередном почтительном поклоне, – Я счастлив, что могу своими скромными способностями и возможностями, быть полезным, и служить вам!
– Ха-ха-ха! – король рассмеялся искренне. Похоже, понял иронию фразы, – Донн Хайми! А вы, оказывается, не только профессиональный Ассенизатор, но и искушённый придворный! Впрочем, я понял это, едва увидел этот ваш новый колет! Итак!
Поскольку сегодня вечером, то есть – через каких-то три часа, вас ждёт обычная работа, не смею задерживать! И предлагаю вам с молодой супругой пройти в ваши новые апартаменты, и заняться…
Делом!
А, да! Я же забыл сказать, что по моему приказу для вас приготовили более… э-э… достойные и удобные комнаты! В непосредственной близости – к моим покоям! Но вы там ещё не были… Ну, ничего. Мой гофмейстер проводит вас!
Должна же быть хоть какая-то польза и от него!
– В таком случае позвольте нам с супругой ещё раз от всей души поблагодарить вас, Ваше Величество, и откланяться! – донн Хайми нарочито медленно и торжественно предложил руку донне Нюсхейм, – Донна Хайми, прошу вас!
Донна, вначале не понявшая, что это обращаются к ней, недоумённо посмотрела на него. Затем до неё дошло: молча, и с реверансом, она уцепилась за руку своего нового мужа, и скромно потупила глазки. Но предпочла промолчать.
Донн Хайми ещё раз поклонился, ещё не сдвинувшись с места, Его Величеству. Донна тоже присела в очередном реверансе. Его Величество кивнуло:
– Не стоит благодарностей, мой друг! Впрочем, думаю, это вы поймёте несколько позже… – последнюю фразу Светоч сказал вполголоса, но слышно её наверняка было всем присутствующим, – Спокойной ночи, донн Хайми!
Впрочем, сомневаюсь, что она будет таковой… Ха-ха-ха!
 
То, что после венчания донна Нюсхейм как бы перестала существовать для Его Величества, сказало Хайми ещё больше. Значит, посмела что-то эдакое выкинуть, чем сильно оскорбила королевское достоинство. Ну, или нечто такое, от чего у того опало всё его «королевское» естество! А такого Светоч не прощает!
Да и кто бы простил…
Но сейчас, когда они шли по узкому и тёмному коридору, освещаемому лишь факелами в держаках, расположенными через каждые двадцать шагов, за широкой и статной спиной гофмейстера, донна Корнблатта, Хайми молчал, и только поглядывал иногда на свою новоиспечённую супругу.
Та молчала, навалившись действительно почти всем своим крошечным весом на его руку.  Но губы снова кусала, и лицо казалось куда белее, чем это можно было бы объяснить переусердствованием с пудрой.
Однако донн Хайми прекрасно понимал, что и здесь, в коридоре, и в их «новых» покоях, им нужно помалкивать, а разговаривать, если придётся о чём-нибудь важном – только шёпотом. И, главное – не брякнуть сдуру что-нибудь такое, что Его Величество, получавший сведения от своих слухачей, мог бы посчитать прямой изменой! Или – оскорблением его Величия!
Потому как за такую провинность – колом не отделаешься! Ещё и кипящим маслом сверху польют! Ну, или кожу сдерут заживо…
Но вот они и на месте – два лакея услужливо распахивают помпезные резные створки, а гофмейстер почтительно отходит в сторону:
– Донн Хайми! Донна Хайми! Ваши новые апартаменты!
– Благодарю, донн Корнблатт. – донн Хайми совершает положенный поклон. Донна Хайми реагирует чуть позже, но тоже делает реверанс. Естественно, не столь глубокий, как для Его Величества. Формальный.
Донн Хайми с супругой вплывают в двери, гофмейстер удаляется. Двери за спинами новобрачных закрываются. И Хайми рад, что комнаты «вылизаны» – нет ни пыли, ни паутины, как во многих пустующих покоях, а полы – явно вымыты. И освещение имеется – у входа держаки с двумя горящими факелами, а на столе, в центре приёмной – канделябр с тремя горящими свечами.
Но стоит новоиспечённой донне Хайми, высвободившейся, и сжавшей кулачки, и с исказившимся от гримасы ненависти лицом, открыть рот, донн Хайми – благо, реакция позволяет! – мгновенно закрывает этот рот ладонью, другой рукой придержав затылок собравшейся сделать глупость женщины:
– Какие замечательные апартаменты отвёл нам в своей бесконечной милости Его Величество! – его подмигивания не заметить невозможно, и донна Эльза наконец понимает. Кивает. Хайми рот своей новой супруги отпускает. Донна произносит:
– Действительно, замечательные комнаты! И, раз уж нам здесь жить, мой супруг, моя защита и опора, давайте мы их осмотрим! – конечно, от жизнерадостности этого тона за версту отдаёт наигранностью, но за тон ещё никто никого не наказывал!
Наказывают – только за суть произнесённого!
Донн Хайми улыбается. Он рад. Что донне Хайми удалось взять себя в руки. И вернуться к «реалиям» быта при королевском Дворе:
– Замечательная идея, дорогая! Я, наверное, начну с той половины! – он показывает на комнату справа, А ты, дорогая, осмотри те! – он указывает налево.
– Хорошо, милый! – донна, явно несколько пришедшая в себя, тоже подмигивает, – А если кто найдёт брачную постель – пусть сразу сообщит! Ха-ха-ха!..
От наигранности смеха Хайми внутренне передёргивает, но на лице он сохраняет всё то же выражение. Игрока в покер.
 
Осмотром трёх небольших комнат, оказавшейся в доставшейся ему правой половине покоев, донн Хайми остался вполне доволен: прекрасные и тёплые комнаты. Однако для чего их можно было бы использовать, пока неясно: поскольку в них почти нет мебели. Впрочем, можно будет поселить сюда Котера, и тех его помощников, что явно теперь придётся выписать из их имения. Для соответствия. Новому статусу.
Ну и, понятное дело, доверенную служанку донны. Теперь – Хайми.
Дырок в стенах донн Хайми нашёл целых шесть.
И поскольку больше ничего особо примечательного ему не попалось, он поспешил вернуться, и пройти туда, куда направилась его супруга.
Застал её за изучением огромной, и не менее чем трёхспальной, постели, в последней из на этот раз – двух комнат. Действительно – очень больших и светлых: расположены они оказались на втором этаже дворца, и окна выходили на крепостной ров. И на лес за ним. А от королевских апартаментов их отделяла лишь одна, внутренняя, стена. Внутри которой, как Хайми это себе представлял, находится узкий потайной ход. Из которого можно отлично прослушивать всё, что будет ими сказано!
– В той половине комнаты небольшие. Наверное, придётся поселить там моего Котера. И твоих фрейлин. – Хайми говорил нарочито громко. И показал шесть пальцев, – Единственное что, там почти нет мебели. Придётся перенести.
Донна Хайми, как раз изучавшая изголовье, придвинутое вплотную к боковой стене, сразу подхватив мяч, отозвалась:
– Понятно. Приемлемо. Ну а эти две – шикарные. Большие и светлые. Мебелью обставлены вполне достойной. Нам будет удобно! – пальцев показала – вначале десять, а затем – ещё два.
Хайми кивнул:
– Я так благодарен Его Величеству, что он подумал и о наших полуголодных желудках! – он указал на видневшийся сквозь открытые двери небольшой стол, оставшийся в первой комнате, действительно уставленный и блюдами с едой, и даже кувшинами с вином и вазами с фруктами и сладостями, – Дорогая! Может быть, ты желаешь подкрепить свои силы перед тем, как мы займёмся непосредственно исполнением приказа Его Величества? – на этот раз его подмигивание не вызвало должной реакции. Но донна Эльза, лицо которой словно окаменело, ответила:
– С удовольствием, милый! – после чего подплыла к Хайми, взяв того под руку. Они двинулись к столу. Нагнувшись возле порога к его уху, женщина чуть слышно прошептала:
– Двенадцать – чтоб слушать. И ещё минимум одно – подглядывать! Как раз – напротив изголовья! Так, чтоб постель была – в поле зрения!
– У меня – минимум шесть для прослушки. – Хайми, делая вид, что поправляет ножны даги, чтоб не мешали даме, притормозил в дверном проёме, – И ещё одно, прямо в приёмной – для визуального наблюдения. Но за едой всё равно придётся разговаривать.
– Без проблем, милый! Только вот… – Эльза снова заговорила в полный голос, – Милый! Ты не мог бы перед тем, как мы приступим к ужину, послать за своим слугой и моей горничной?
Потому что без некоторых… Моих личных вещей я чувствую себя… Неуютно!
– Разумеется, дорогая! Как зовут твою горничную?
– Ева. Думаю, она до сих пор ожидает меня в моих старых комнатах.
– Хорошо. Но тогда тебе придётся немного подождать. – донн Хайми усадил жену на стул в одном из торцов стола, думая, что и правда – Его Величество специально ничего не сообщал через лакеев горничной, чтоб смутить и стеснить донну Хайми, – А я схожу к себе, и дам распоряжения! Своему слуге. И его же и пошлю и за твоей горничной.
 
У себя донн Хайми говорил теперь громко, и не таясь:
– Котер! Собери все мои вещи, и перенеси прямо сейчас в мои новые покои. Теперь я – женатый человек, и живу – великая честь! – рядом с покоями Его Величества!
Котер, если и оказался удивлён, выразил это весьма традиционно: почесал затылок.
Молча.
Но вещи собрал буквально за две минуты. И поскольку в руки поместилось только два баула, сказал:
– За остальным я, с позволения донна Хайми, вернусь позже!
– Да. А сейчас – идём! По дороге объясню, что ещё тебе предстоит сделать.
По дороге, в тех местах, где не стояли гвардейцы стражи, Хайми действительно объяснил Котеру, что тому нужно сделать в первую очередь, перенеся его вещи.
Но вот они и на месте, а два «придверных» лакея уже отчалили!
– Заноси вот сюда. Только вначале – постучи. Донна Хайми не должна пугаться!
Донна Хайми уже настолько взяла себя в руки, что даже соблаговолила милостиво кивнуть Котеру, которого Хайми представил ей, как человека абсолютно надёжного и преданного:
– Прекрасно. Раз мой супруг говорит, что вы – именно такой, мне не остаётся желать ничего лучшего!
Котер, несмотря на всю свою сдержанность всё же раскрывший рот при виде той, кого Светоч дал в жёны его господину, склонился до земли:
– Позвольте заверить, донна Хайми, служить и вам буду… Со всей преданностью и тщанием!
– Вот и отлично, Котер. А сейчас отправляйся к горничной донны Хайми, её зовут Ева. И она сейчас – в бывших покоях моей супруги. Знаешь, где это?
– Да.
– Отлично. Расскажи ей о перемене наших… э-э… статусов. И помоги перенести вещи госпожи, и её собственные. Не мешкайте. И располагайтесь вон в той половине. Комнаты поделите сами. Наши оставшиеся вещи перенесёшь после всего этого.
И – главное! – ни в коем случае нас с супругой до отбоя не беспокойте!
Котер, ещё раз низко поклонившийся, и ничего больше не спросивший, отбыл.
Донн Хайми предложил:
– Ну что, дорогая? Продолжим прерванный ужин?