Кладовая солнца

Одним декабрьским тёмным вечером, когда я в очередной раз жаловалась, что мне тяжело, что устала, что хочется тепла, света и хотя бы небольшой передышки. Мне один хороший человек, мой добрый друг, сказал: «Подожди, сейчас тяжело, потому что солнце идёт на убыль, темнеет рано, и мрак в наших душах начинает брать верх над светом». Но, утешил он, подобное положение вещей не навсегда, и уже через пару дней, после зимнего равноденствия, солнышко в рост пойдёт, принесёт с собой больше света и душевную гармонию.
Я, благодарная ему за поддержку, чуть успокоилась, а вместе с тем задумалась: когда, при каких обстоятельствах, а главное, как мы умудрились забыть свой внутренний свет, почему для того, чтобы начать светиться, нам теперь непременно требуются дополнительные источники освещения.
Ведь когда-то всё было не так. Да, в том далёком «когда-то» деревья были большими, лужи глубокими, а дома высокими, но... неужели, повзрослев, мы утратили часть своей светлой стороны души?
Я вспомнила себя совершенным ребёнком, не буду говорить о детсадовском возрасте, с ним и так всё понятно. Тогда каждая коряга, каждый заснеженный сучок, наряженная мигающая разноцветными огоньками ёлка открывали тяжёлые высоченные двери в необычайный сказочный мир грёз.
Я начну со школьного возраста, когда мир осознаётся лучше, а коллективное бессознательное уже планомерно начинает отвоёвывать целые полки в складских помещениях души.
Помню каждое зимнее утро как чудо, как приключение, как некую сказочную фантазию без начала и конца.
Конечно, не каждое утро было таким уж сказочным, ведь дети тоже по-своему разборчивые.
Для меня особенным было каждое утро после метели, когда снежный покров увеличивался на два-три сантиметра, а главное — без вероломного ветра, который в иные дни был способен уничтожить всё это искрящееся великолепие.
В такое утро выходишь из дома — тишина, звуки приглушенные, еле слышные. У подъезда темно, и только тусклый желтый свет фонаря под пуховой белой шапкой указывает направление.
Вы спросите, почему направление, а не дорогу, всё просто наши дворники чистили снег только с восходом солнца. И поэтому ранним утром случалось иногда так, что приходилось идти непроторенной дорогой.
Обычно, в такие моменты я воображала себя Гердой. Представляла, что минувшей ночью Снежная королева украла моего одноклассника и единственного крепкого друга Антона, а я должна преодолеть этот снежный заслон для его спасения.
Когда мне надоедала эта фантазия, я принималась разглядывать заснеженные крыши подъездных козырьков, тяжёлые переливающиеся шапки деревьев, светящиеся окна домов, зарытые в снежном плену горбатые автомобили и украшенные электрические провода над нашим Московским шоссе.
Идёшь в школу, а у самой дух захватывает от всего этого великолепия, и в голове лишь одно желание, чтобы солнце опоздало со своим восходом.
А после школы, как только стемнеет, ты мчишь на горку. И снова радуешься, что день короток.
Какая там грусть от «стареющего солнца», когда ты летишь с горы и счастью твоему нет предела. Перед глазами мелькают огоньки на огромной живой ели, в ушах барабанит заезженная мелодия, что орёт из динамика, висящего на углу двухэтажного дома сталинской постройки. Потом, гораздо позже, я часто задавалась резонным вопросом, что чувствовали жители того дома, на углу которого был прикреплён этот динамик, играющий один и тот же репертуар две недели подряд, да так громко, что на детской площадке невозможно было поболтать. Но тогда, в восемь с кепкой лет меня не интересовали подобные зигзаги судьбы, безусловное счастье, обусловленное зимой, темнотой и искрящимся пушистым снежным беспределом, было абсолютным.
Но уже спустя лет пять я кляла дворников, что так поздно расчищали снег, я переживала, что вымокнут, вытянутся супермодные брюки клёш. Я уже не летела с горы, а робко пряталась за огромной ватной фигурой деда мороза и наблюдала за своим одноклассником Антоном, который никак не пострадал от фантазий про Снежную королеву.
А ещё спустя года четыре я совсем позабыла о детской площадке, я уже не мечтала о сказочных приключениях, мне уже не хотелось продлить тёмное волнующее загадочное утро, мне только исполнилось семнадцать, и я мечтала, чтоб какой-нибудь брутальный красавчик обратил на меня внимание.
А что же со светом? Да, кажется, именно тогда мой внутренний свет стал зависеть от яркости солнца, тогда на смену детского абсолютного восторга пришла эта «поэтическая задумчивость» и тоска.
Я взрослела, а детский восторг от пламенеющей ёлки, от ледяных горок и снежных сугробов мерк перед муками первой любви, переживаниями первых объятий и жарких поцелуев, перед счастьем замужества и рождением детей.
И да, с тех пор иные декабри были яркими, словно тысячи солнц, другие чёрными, точно свежий уголь перед жадным горнилом печи, но всякий раз одно оставалось неизменным — это моя «кладовая солнца», наполненная самыми светлыми и радужными воспоминаниями морозного снежного детства.
Двери этой кладовой всегда распахнуты, стоит только заглянуть туда, и уже никакое «стареющее солнце» над тобой не властно. Необходимо всегда помнить о ней, посещая её время от времени.