2045 поколение растаявших льдин. Ч 31 Руины

Всё происходящее — ВЫМЫСЕЛ, и все совпадения абсолютно случайны.

Это тридцатая часть книги. Читайте предыдущие части, опубликованные на Прозе.Ру в сборнике «2045: поколение растаявших льдин».

Trigger warning: в книге упоминается зависимость от просмотра порнографии. Если вы или ваши близкие столкнулись с такой проблемой либо же с другим зависимым поведением — вы можете посещать встречи Смарт Рекавери для людей с зависимым поведением и их родственников. Напишите на этот адрес электронной почты, чтобы получить ссылку на встречу smartrecoveryinrussian@gmail.com

***


Исмаил проснулся. Голова звеняще болела, разрываясь на части от нервного напряжения.

Что было вчера? Угрожающие сообщения от «Армии Сопротивления». Отправители требовали от всех жителей и туристов покинуть город в течение двадцати четырёх часов. Исмаил решил уехать, тогда как коллеги с работы высмеяли его и никуда уезжать не стали.

Познакомившись на пристани с кашляющим дедушкой, он сел в телегу к его внучке, которая носила никаб, плотно закрывающий лицо. Они втроём уехали за город. Исмаил провёл ночь в доме у незнакомцев.

Потянувшись и размявшись, Исмаил решил воспользоваться привилегией деревенского жителя и выйти на крыльцо.

Домик находился на самой вершине огромной горы, с которой открывался фантастический вид на город и море. Тогда как из окна квартиры Исмаила виднелся соседский дом, продуктовый ларёк и запылённую мастерскую по ремонту мелкой бытовой техники.

Распахнув скрипучую дверь, Исмаил обомлел.

Прекрасного пейзажа больше не было. Взору предстали развалины. Дымящиеся. Чёрные. Обугленные.

Домик находился в пригороде, но на значительном расстоянии. Сначала нужно было плыть на пароме, а потом ехать на лошади. Эти нехитрые обстоятельства спасли жизнь и самому Исмаилу, и его неожиданным знакомым.

Вытащив телефон из кармана, Исмаил начал звонить всем подряд, но все номера были недоступны.

Тихо и незаметно сзади к нему кто-то подошёл.

— Ты тоже это видишь? Мне не кажется?
— Я смотрю вниз и вижу, что вместо нашего города теперь дыра. Из неё идёт дым. В воздухе вонючая пыль.

Исмаил обернулся. Девушка, которая везла его вчера, была без никаба. Её лицо было открытым. Она была молодой и невероятно красивой, словно персонажка сказочного фильма.

— Меня зовут Зухра. Моего деда зовут Орхан.
— Меня зовут Исмаил. Как мы теперь будем жить?
— Чего ты грустишь? Посмотри…

Зухра протянула руку вперёд. У неё были очень маленькие пальцы, покрытые шрамами от порезов.

— Мы поверили сообщениям от неизвестного номера и уехали, бросив свои дела. Ты сел в телегу к незнакомцам и спал в чужом доме. Уверена, что ты сомневался в правильности своих действий.
— Ещё как… Мне было страшно, Зухра.
— Мы выжили. Это самое главное.

Собеседники замолчали. Продолжение фразы напрашивалось само собой. «Мы выжили, а другие люди погибли».

Исмаил спросил:

— Орхан проснулся?
— Ещё нет. Он ненавидит рано вставать.
— У нас есть какой-то план действий? Чем мы будем сегодня заниматься?

Зухра задумчиво почесала подбородок.

— Ты можешь остаться в нашем доме. Всё равно тебе некуда идти…

Исмаил с шумом выдохнул.

— В нашем доме есть запасы продуктов. Огород и сад. Вода из колодца. Ветряк, чтобы добывать электроэнергию. Дрова, чтобы согреться. Лопата, пила и прочее подобное.
— У меня есть деньги. Наличные и на счету в банке. Моих сбережений хватит на какое-то время. Ещё есть телефон, планшет и зарядные устройства.

Зухра улыбнулась.

— Ладно. Я пошла молиться. А ты отдохни.

Исмаил сел на крылечко и начал задумчиво вглядываться в руины города.


***


Фарида Азатовна и Айсулы Любовьевна сидели в тюремной камере, которая сводила с ума отсутствующей мрачностью.

Бежевые стены, оштукатуренный белый потолок, круглый плафон для лампы. Две кровати, застеленные свежим и хрустящим постельным бельём. Унитаз в углу, отгороженный невысокой перегородкой, миниатюрный умывальник. На стене висел даже кондиционер, но погода не требовала его включать.

Помещение мало чем отличалось от недорогих новохургадинских квартир. Объявления о сдаче в аренду подобных жилищ (с однообразной нейросетевой музыкой на фоне) заполоняли тематические группы и чаты.

Дверь тёмно-коричневого цвета, имевшая отверстие для проталкивания пищи, была плотно-плотно заперта и не давала ни малейшей надежды на спасение.

Самое большое внимание арестанток привлекали два огромных монитора с динамиками, висевшие высоко под потолком.

Внезапно оба монитора загорелись. На них высветились изображения кого-то, кто был похож на человека, но не являлся им, что вызывало «эффект зловещей долины». Возможно, эта персона была сгенерирована нейросетями.

— Добро пожаловать в нейросетевую тюрьму. У вас есть право на адвоката. Если у вас нет адвоката, то мы пришлём вам государственного.
— Нам не нужен государственный адвокат. Своя адвокатесса у нас имеется. Можем ли мы связаться с ней?
— Всё верно. Вы помните номер?
— Да, конечно.

Фарида Азатовна и Айсулы Любовьевна обнялись. К счастью, они очень хорошо помнили необходимую последовательность цифр.

Телефон ответил очень быстро. Один из мониторов превратился в гигантский экран видеосвязи.

— Слушаю вас.
— У нас проблема. Мы в нейросетевой тюрьме.
— Печально. Где именно?
— Мы не знаем.
— Я выясню.

Экран погас. На мониторе отобразилась надпись: «Сеанс связи завершён».

Снова появилась «сгенерированная личность»:

— Сотрудник нейросетевой тюрьмы свяжется по указанному вами номеру телефона и передаст сведения о вашем местонахождении. А пока что мы будем вас пытать.

Фарида Азатовна поперхнулась:

— Чего? Вы вот так вот в открытую говорите, что собираетесь нас пытать? Накануне визита адвоката?
— Существуют международные конвенции, запрещающие жестокое обращение с заключёнными. Мы не нарушаем их.

На экране появилось изображение другой «сгенерированной личности», которая начала говорить:

— Специально для людей с высшим филологическим образованием создана специальная программа пыток. Мы запустим её через 3… 2… 1…

На экране появилась кривоватая рожица, которая начала вещать:

— Ихний!

Через несколько секунд появилось другое:

— Евойный!

Затем вспыхнуло:

— Мне приходиться вас пытать! В крации, мне скучно!

Фарида Азатовна и Айсулы Любовьевна сидели на кроватях, угрюмо подперев лица руками.

— Якобы мы настолько рафинированные, что при виде ошибок в обморок упадём. Наивные! Нас таким не проймёшь.
— Посмотрим, что ты скажешь через час, через два, через три.

В дверь просунули поднос с едой.

***

Арина Дарьевна оказалась в интернате для «детей с расстройствами потребления контента», где отправилась в кабинет нового директора.

Лечебное учреждение возглавила Татьяна Галиновна. Она восседала в директорском кресле и пила из пластмассовой кружки растворимый кофе.

— Приветствую! Арина Дарьевна: сто лет, сто зим. Мне рассказали новости про вас.
— Татьяна Галиновна, поздравляю вас с повышением.
— Спасибо, Арина Дарьевна, спасибо.

Арина Дарьевна улыбнулась и продолжила говорить.

— Меня переводят в другое детское учреждение. Я приехала, чтобы забрать вещи. Но мне обязательно нужно поделиться с вами некими сведениями.

Татьяна Галиновна изменилась в лице. Её глаз чуточку дёрнулся. Кожа под нижним веком сложилась, морщины разошлись тонкой сеточкой.

— Арина Дарьевна! Давайте выйдем отсюда… Не хотите поплавать в бассейне?
— Несколько необычное предложение… Пожалуй, соглашусь.

Арина Дарьевна и Татьяна Галиновна отправились за плавательной одеждой. Примерно через пятнадцать минут они обе находились в раздевалке бассейна, где Татьяна Галиновна предусмотрительно включила душ сразу в нескольких местах.

«Эта расточительная трата воды нужна, чтобы никто не услышал нас. Ну допустим...»

Арина Дарьевна начала шептать:

— Вы знаете девочку по имени Анжела?
— Да.
— Вы знаете: кто её мама?
— Нет. Эти данные скрыты.
— К Анжеле не приходят родители, а пребывание в интернате оплачено на десять лет вперёд.
— Это я знаю. Всё верно.
— Кто мама Анжелы?
— Не знаю.
— Кто папа Анжелы?
— Не знаю.
— Почему её родители оставили в интернате на десять лет?
— Не знаю.

Татьяна Галиновна сохраняла хладнокровие.

— Вот что, Арина Дарьевна, мне кажется, что не стоит чрезмерно «впрягаться» за Анжелу. Да, к девочке никто не приходит. Никто за пределами интерната ни разу не интересовался её судьбой. Пребывание оплачено. Анжела в безопасности. С ней работают педагоги и нянечки. Недавно она нашла здесь друга, что практически немыслимо в наших условиях.

Арина Дарьевна сделала вид, что пропускает замечание мимо ушей. «Мне часто говорят, что я слишком молода. И только поэтому трачу кучу сил и времени, пытаясь изменить мир. Будто бы это некая «горячая кровь», «молодо-зелено», «юношеский максимализм». А потом я вырасту, то есть повзрослею, и на всё-провсё на свете станет пофигу. Буду каждый день перед сном пересчитывать количество ящиков с кокосовым молоком в кладовке и протирать пыль с металлических крышечек стеклянных банок консервированного артишока и вяленых томатов в оливковом масле. Ну уж нет...»

— Татьяна Галиновна, это ещё не всё. Ваш предыдущий коллега… Он рассказал мне про Анжелу больше подробностей. Её мама — известная персона. Но о существовании дочери у этой…. ЭЭЭ…. Известной персоны! — на этих словах Арина Дарьевна жестикулировала пальцем — никто не знает…

Татьяна Галиновна слегка нахмурилась.

— Я правильно понимаю, что мать Анжелы — некая известная личность, которая тайком родила дочку, а затем отправила в интернат?
— Всё верно.
— Директор рассказал об этом в порядке «страшной тайны», которую я должна знать. И просил никому не рассказывать.
— Так почему же вы рассказываете, Арина Дарьевна?
— Потому что со мной связался некий человек из интерната, которому тоже известно про «страшную тайну».

Татьяна Галиновна едва заметно сжала зубы. В её ушах слегка покачнулись старомодные маленькие серьги из ярко-красного пластика.

— Пускай «человек из интернета» приходит сюда и в присутствии нейросетевых полицейских рассказывает всё, что ему известно. Иначе это «разговор ни о чём». Может быть, что этот человек помышляет совершить некое преступление. И Анжела станет жертвой.
— Хорошо. Я приглашу его.

Арина Дарьевна и Татьяна Галиновна замолчали, а затем начали принимать душ и переодеваться в купальник. Через пять минут они обе отправились купаться в бассейн.

Татьяна Галиновна проплыла один круг, а затем подошла к Арине Дарьевне:

— Вас переводят в другое учреждение, правильно?
— Всё верно. В город Эль-Минья. Там примерно такой же интернат.
— Я там была. Перед вступлением в должность директора мне дали возможность поездить на машине на солнечных батарейках и посетить несколько интернатов в разных городах. Я познакомилась с другими директорами. В Эль-Минье работает очень пожилой человек. Ему девяносто лет. Все интернаты построены по одинаковому проекту. Отличается лишь внешняя отделка здания. Цвет оконных рам. Растения другие. А вот бассейн имеет точно такую же форму. Сантиметр в сантиметр. Идеально совпадает.

Арина Дарьевна и Татьяна Галиновна плавали в бассейне примерно час, а затем снова отправились в раздевалку.

Татьяна Галиновна перебирала мокрые волосы полотенцем:

— Арина Дарьевна, скажу честно. Когда человек уезжает, то ему принято говорить «мне будет не хватать тебя». Но я никогда подобного не скажу. Ведь я теперь директор. Мне необходимо принять тот факт, что сотрудники могут в любой момент уйти. Это их выбор.
— Всё верно. Мне тоже предстоит осваиваться в новом коллективе. А ведь я выросла в Новой Хургаде. Здесь всё привычно…

Арина Дарьевна зашептала вновь. Татьяна Галиновна начала сушить волосы феном. Гул мотора заглушал звук речи.

— Тест на педофилию можно подделать. Станислав Анатольевич выяснил это и погиб. Вы в курсе?
— Да, я в курсе. Но со мной разговаривал нейросетевой робот, рассказывая об этой истории. А человека не дали… Это связано с юридическими тонкостями дела.
— Судя по их информации, в нашем интернате нет педофила. Но зато есть человек, который решил взломать систему и купить фальшивый тест, чтобы не подвергать себя риску тестирования.

Татьяна Галиновна дала Арине Дарьевне второй фен.

— В коронавирусные времена люди покупали фальшивую справку о прохождении вакцинации. Вакцина была экспериментальной и давала побочные эффекты. Были случаи смертей от вакцины. Но одновременно с этим людей заставляли вакцинироваться на работе.
— Кажется, что папа рассказывал про подобное. Я была ребёнком и плохо помню подробности жизни при коронавирусе.
— То, что люди не доверяют органам государственной власти и мегакорпорациям, вполне нормально.

Татьяна Галиновна печально выдохнула:

— Это объяснение вполне логичное. Но может ли быть, что где-то действительно разгуливает всамделишный педофил, купивший поддельный тест?
— Я этого не знаю. Если узнаю, то скажу.
— Договорились.

Обе работницы оделись, а затем Татьяна Галиновна отправилась к себе в кабинет, а Арина Дарьевна пошла собирать вещи.

***


Пересвет Яровратович был не в духе. Он смотрел в окно своей собственной гостиной. Это было бессмысленным занятием, поскольку жил он в маленькой одноэтажной пристройке, приделанной к большому зданию, и окно выходило в сад, до которого можно было добраться за тридцать секунд.

Мишель и Энтони сидели рядом. Все трое имели напряжённые выражения лиц.

Внезапно у Пересвета Яровратовича запищал телефон. Ответила «Арина Дарьевна» — эта девушка постоянно встречалась в Бесконечной ленте.

Она находилась на «другой стороне баррикад», яростно отстаивая веганство в срачах.

Пересвет Яровратович любил смотреть видео, разоблачающие веганов, тогда как Арина Дарьевна (и другие веганы) любили разоблачать разоблачения, раскручивая колесо Сансары на максимальные обороты.

Пересвет Яровратович зачитал текст сообщения вслух (громко и с выражением):

«Приветствую вас, Пересвет Яровратович! Я очень рада, что вы вышли на связь. С вами хочет поговорить директор интерната для «детей с расстройствами потребления контента. Татьяна Галиновна пригласила вас на встречу и сказала, что необходимо присутствие двух нейросетевых полицейских для обеспечения безопасности. Она хочет выслушать у вас всю информацию про Анжелу, которой вы владеете».

Мишель и Энтони оживились.

— Давай поедем к ней завтра все втроём.
— Хорошо.

Пересвет Яровратович переспросил:

— А кто отец Анжелы? Вы пробовали его разыскать?
— Нет, мы не пытались.

Пересвет Яровратович удивился:

— Очень странно. Ведь у Анжелы должен быть папа. Отец Анжелы принял решение принести в мир нового человека. И должен нести ответственность за это появление по всей строгости биологического закона.

Пересвет Яровратович показал рукой в окно:

— Я посадил эти деревья. Я их поливаю.

Мишель немного отшатнулась назад:

— Я не пробовала искать отца Анжелы. Мы с Энтони хотели бы сами усыновить малышку. Мы женаты, имеем стабильный доход и жилплощадь, здоровье крепкое. Джейн доверяла мне. Именно поэтому я знаю про сам факт существования Анжелы.

Энтони вмешался:

— Найти отца Анжелы —  неплохая идея. Может оказаться, что он ищет свою дочку. Неизвестно, какие у них с Джейн были отношения.
— Ну хорошо.

Пересвет Яровратович, Энтони и Мишель начали собираться, поскольку собирались поехать на рынок за фруктами и овощами.

***


«Информатор» очнулся в неожиданном месте. Его рот был заклеен липкой лентой (органической и биоразлагаемой, что давало некую надежду на спасение), руки были связаны за спиной, ноги смотаны кабельными стяжками (пластиковыми: тут без шансов) и примотаны к ножке кривой табуретки. Во рту царила сухость: язык будто бы царапал щёки изнутри.

Глаза не были завязаны, и «Информатор» огляделся, но никакой полезной для себя информации не получил. Он лежал на вонючем сером матрасе, который был постелен на полу. А сам матрас находился в комнате маленьких размеров, где были табуретка, матрас, лампочка и ведро в углу (вероятно, похититель задумывал его как туалет для своего пленника). В углу была деревянная дверь.

Бегая глазами из стороны в сторону, «информатор» искал хотя бы окно, но ничего подобного не было, что является редкостью для египетских домов, где мудрые архитекторы стараются сделать в каждой комнате хотя бы маленькое окошечко, чтобы проветривать помещения.

Ожидание было мучительным, но достаточно быстро дверь скрипнула и открылась. В комнату вошёл человек в штанах-шароварах, напоминавших костюм Алладина, в длинной рубашке.

Его волосы были взъерошенными, а взгляд выражал ненависть и безумие. Сжав зубы, похититель подошёл к пленнику и со всей силы ударил его ногой в живот.

Удары сыпались один за одним, а связанный пленник был абсолютно бессилен. Подняв голову, он увидел, что избивающий его человек плачет. По его красным щекам градом катились слёзы.

Пресытившись животным первобытным насилием, похититель резко оторвал скотч со рта «информатора».

— Ты чем думал, моих родителей в тюрьму сажая? Какой же ты урод!

«Информатор» старался держаться с достоинством, что было весьма трудно для связанного и избитого человека.

— Я не помню, о ком идёт речь. Раз их посадили в тюрьму — значит они нарушали закон.

Похититель с наслаждением ещё раз пнул «информатора» в живот, выкрикивая при этом фразу:

— Звёздное небо над нами! Моральный закон внутри нас! Есть ли у тебя в кишках моральный закон?

«Информатор» съёжился.

— Наказание будет очень жестоким. Что больше всего ненавидят кришнаиты? Правильно, лук.

Похититель на минуту отошёл. А затем вернулся, одетый в маску для созерцания подводного мира, которые повсюду продавались в Новой Хургаде. В руках у него было огромное ведро, заполненное луковицами и чесноком.

— Я ведь тоже кришнаит. Как и ты, ненавижу лук. Старался ради тебя и чистил это всё!

Резким движением похититель веером разбросал по комнате содержимое ведра. Мелко порезанные куски лука и чеснока, источавшие сильнейший аромат, рассыпались повсюду.

— «Луковая комната» открыта. Интерактивный музей! Бесплатно и персонально для тебя.

Произнеся эти фразы, похититель ногой «выпнул» металлическое ведро из помещения, а затем вышел сам, затворив дверь изнутри.

«Информатор» действительно ненавидел лук и чеснок. Его нос наполнился запахом едких овощей, глаза медленно начали распухать и краснеть.

Руки были связаны за спиной и медленно начали затекать. «Информатор» понимал, что долгое пребывание в связанном виде может необратимо сказаться на здоровье и мысленно готовился то ли к смерти, то ли к ампутации конечностей.

Поскольку окон не было, было непонятно, ночь сейчас или день, что завершало картину, полную жути и безнадёги.

Тучи сгущались.

***

Арина Дарьевна вышла из здания интерната, нагруженная вещами. Она собиралась отвезти их в квартиру своего отца. Они планировали переезд в город Эль-Минья, куда Арину Дарьевну перевели по работе.

Внезапно у Арины зазвонил телефон. Номер был знакомым: Марфа Силантьевна.

Эта женщина всегда вызывала у Арины смешанные эмоции. С одной стороны, Марфа всегда помогала организации «А1», которая боролась против распространения порнографии. Марфа выполняла самые разные задания: «пробивала» данные и могла найти людей в интернете, конструировала сложные технические устройства, ремонтировала компьютеры и периферию.

С другой стороны, все прекрасно знали, что Марфа Силантьевна днём занимается видеоблогероством (снимает на экономическую тематику), а ночью подрабатывает вебкам-моделью. Это не то же самое, что порно, но очень похоже.

Все участницы организации «А1» об этом знали, но мирились с происходящим. Агитация не работала на Марфе Силантьевне. Она прочитала множество книг, в том числе и труды Андреа Дворкин, изобличающие порно. Но не изменила точку зрения.

Арина Дарьевна прекрасно понимала мотивы таких поступков. Марфа Силантьевна жила в полном одиночестве в домике посреди пустыни. Ей хотелось зарабатывать как можно больше. Поэтому она «пахала как Папа Карло». А чтобы избежать выгорания, занималась одновременно несколькими видами деятельности: блогерство, вебкам, работа адвокатессой, продажа и ремонт техники.

Недавно Марфа Силантьевна стала ещё и садовницей: владелец домика, который она арендовала, понизил ей арендную плату, а взамен попросил создать сад.

Все эти мысли проносились в голове Арины, а телефон продолжал звонить, но наконец-то она взяла трубку. Собеседница начала раздражённо кричать:

— Не приходи к ним!
— Чего? Куда?
— Ты собираешься ехать на виллу к Фариде Азатовне, верно? Не езжай!

Арина Дарьевна сглотнула слюну, чуток откашлялась, а затем спросила:

— Что случилось?
— Ты ведь знаешь, что я по совместительству ещё и адвокат? Твоим подружкам недавно понадобились мои услуги…
— Чего?
— Их арестовали и держат в нейросетевой тюрьме.

Арина Дарьевна засмеялась:

— Что значит «нейросетевая тюрьма»? Сгенерированная что ли?
— Лучше уж тебе не знать! Лучше туда не попадать! Впрочем, ни в какую тюрьму попадать не надо. Короче говоря, у тебя в комнате какие-то флажки и портреты великих женщин. А ещё затёртые до дыр трусы и кофточки с медвежатами. Не приезжай на виллу. Забей на всё это барахло. И беги куда глаза глядят… Подальше отсюда. У твоих подружек проблемы…

Марфа Силантьевна встревоженно повесила трубку.

Арине Дарьевне хотелось поехать на виллу и повидаться с подругами. Когда она ехала в Новую Хургаду, то пыталась дозвониться до них, но не смогла. Теперь всё встало на свои места.

Погрузчик набил буйволиную тележку вещами и скомандовал:

— Поехали! Садитесь, время не ждёт.

Сев в буйволиную тележку, Арина Дарьевна понуро уставилась в пол.

***

Саркис, Всеволод, Нагуя и Хуан Карлос сидели за компьютером в библиотеке на острове Счастье.

На экране показывали новости.

«Столицу Республики Ятагана разрушили с помощью неизвестного оружия нового типа».

Журналист, одетый в деловой костюм, прогуливался по обугленным камням, от которых шёл зловонный чёрный дым.

«От города ничего не осталось. Вчера некто неизвестный предупредил всех жителей, чтобы они уезжали из города. Часть людей поверили этим сообщениям: был транспортный коллапс. Жители и туристы пытались уехать, убежать, уплыть подальше от города. Государство Тувалу и Церковь Взрывного Металла помогали эвакуировать людей из города на подводных лодках».

Хуан Карлос был мрачнее тучи.

— Саркис, получается, что мы в этом замешаны? Мы помогли психу, который разрушил целый город за одну ночь?
— Всё верно.

Всеволод повернулся:

— Среди нас нет никого, кто ни разу не убил бы другого. Мы служили в армии. Мы воевали. А ты…

Хуан Карлос брезгливо отвернулся.

— Не напоминай… Однажды я отрубил голову с помощью мачете. И что? Разве это нормально? Просто мы другой жизни не видели.

Лицо Саркиса украшала коварная ехидная улыбка. Он резко встал, а затем ойкнул и схватился за поясницу.

— Мы слишком долго сидели на одном месте. Защемило…

Нагуя предложила:

— Надо помазать чем-нибудь. Или сделать укол. Я всё принесу.

Нагуя ушла. Хуан Карлос спросил Всеволода:

— Почему твоя подружка такая «отбитая»?
— Что ты имеешь в виду?
— Вы обманом заманили сюда человека, а потом нарезали на куски и разложили по банкам! Вы продали человеческую почку, а на вырученные деньги купили кофе. А теперь стёрли с лица земли целый мегаполис. Она ведёт себя так, будто бы для неё это в порядке вещей…

Всеволод захихикал:

— Разве на острове Счастье не все такие?

Внезапно Саркис, продолжая держаться за поясницу, повернулся к ним и шёпотом сказал:

— Когда-нибудь я надеюсь к ней «подкатить». Всеволод, ты не против?…
— «Подкатывай», если хочешь. Мы просто коллеги.
— Многие так говорят, но при этом тайно вынашивают планы…

Через несколько минут Нагуя вернулась с небольшим чемоданчиком. Порывшись, она достала тюбик с мазью и протянула Саркису:

— Насколько сильно болит? Помажь сначала. Если не пройдёт, то придётся делать укол.

Помазав больное место, Саркис поблагодарил Нагую.

Хуан Карлос задумчиво подпёр лицо рукой:

— Мы сидели за компьютерами, верно?
— Да, всё так.
— Журналист сказал, что было использовано «новое оружие неизвестного типа». Что это такое? Откуда оно у вас?

Нагуя и Всеволод развели руками:

— Мы абсолютно ничего не знаем. Единственный, кому можно задавать вопросы — Саркис.

Саркис молчал.

Хуан Карлос продолжил:

— Новое оружие неизвестного типа, способное за одну ночь разрушить целый город, невозможно купить в придорожном ларьке. Где вы взяли такую «вундервафлю»?

В ответ на это Саркис начал молчать ещё сильнее.

***

У Исмаила зазвонил телефон. Испугавшись внезапного звонка, он чуть не выронил его. На экране отображалось имя «Александра соседка».

Биография Исмаила не была похожа на сюжет приключенческого романа, боевика или детектива. Он вёл спокойную жизнь обычного человека.

Александра — так звали соседку, рядом с которой Исмаил жил несколько лет назад. Они подружились.

Александра была военной, тогда как её муж занимался мелким бизнесом, причём каждый раз разным. 

— Исмаил! Ты жив?
— Да, я жив… Ты не поверишь…
— У меня проблемы.
— У всех проблемы… Разве нет?

В трубке послышалось шуршание.

— Мы с мужем плыли по морю на лодке. На момент взрыва мы оказались далеко от города. Это помогло выжить. Но есть нюанс…
— Говори.
— Мы взяли в нашу лодку двух незнакомых людей с улицы. Мой муж знает русский язык. Вот он увидел русских людей и предложил им. Молодой мужчина в инвалидной коляске и кучерявая девушка с огромной копной волос. Туристы.
— Так, и что случилось с ними?
— Лодка перевернулась от взрывной волны. Парень-инвалид, похоже, утонул. Остальные смогли выбраться на берег. Вода холодная. Это было тяжело.

Исмаил тяжело вздохнул.

— Вы будете искать утонувшего парня?
— Мы сами не сможем. Только если кто-то придёт на помощь. Мы сами с трудом выплыли.

***

Айсулы Любовьевна и Фарида Азатовна начали невыносимо скучать. «Пытки», где им приходилось выслушивать слова и фразы с ошибками, не работали.

Еда, которую давали в «нейросетевой тюрьме», была подчёркнуто невкусной, но питательной. Туалет работал нормально, а кровать была не очень удобной, но вполне приемлемой.

Через какое-то время на экране мигнуло, и кривоватая рожица, говорившая с ошибками, исчезла. Вместо неё появилась «сгенерированная личность»:

— Мы устали вас пытать. И поэтому включим другой вид нейросетевых пыток, абсолютно безопасных для здоровья. На одном телевизоре будут показывать реальные новости, а на другом — сгенерированные нейросетями и абсолютно лживые. Какие где — догадайтесь сами. Приятного вам вечера!

Фарида Азатовна удивилась:

— Ну хоть что-то новенькое!
— Интересно-интересно.

На двух экранах одновременно включили два сюжета. Ведущая новостей стояла напротив гигантской чёрной дымящейся ямы.

«Столица Республики Ятагана была уничтожена новым оружием неизвестного типа. От города остались выжженые руины. Кто стоит за этим? Мы не знаем. Вчера горожане и туристы получили на телефоны сообщения от некой загадочной «Армии Сопротивления». В сообщениях было требование покинуть город в течение двадцати четырёх часов. Некоторые люди восприняли происходящее как шутку и ничего делать не стали. Другие же ломанулись во все стороны. Кто из них был прав? Мы теперь точно знаем, что надо было послушать анонимуса из интернета и убраться подальше. Посмотрите…»

Айсулы Любовьевна почесала подбородок.

— Ну смотри, это похоже на сгенерированные новости. Кто мог разрушить целый город за один день?
— Ты отлично знаешь историю. Республика Ятагана появилась совсем недавно. Это агрессивное государство, которое захватило соседей. У них могут быть враги.
— Республика Ятагана получилась в результате военного переворота в крупной стране, у которой была отлично организованная армия. Эта страна сначала объединилась с другой страной — большой и сильной. А затем подмяла под себя двух соседей. Маленьких и существенно более слабых.
— Всё логично. Кто-то из «маленьких и слабых» решил отомстить.
— А откуда у них ресурсы, чтобы за сутки разнести город в щепки? Если они такие сильные и крутые, то почему дали себя захватить?
— На войне большую роль играет чистая случайность. Поддержка союзников. Боевая готовность подразделений.
— Они могли бы тележку в супермаркете поджечь или устроить митинг в стиле «покричали — разошлись». Республика Ятагана специально напала на соседей, которые заведомо слабее. В нашу эпоху войны именно такие. Никакого благородства, только подлый холодный расчёт.

Фарида Азатовна махнула рукой:

— Давай посмотрим другой телевизор. Нас же пытают, ты забыла?

На втором телевизоре всё было гораздо веселее: показывали соревнования по ежиным бегам.

— Ну и ерунда… Конечно же правдивые новости — это про ёжиков. Ничего не стоит такое организовать.
— Может быть. Чтобы это понять, надо приглядеться к их носикам и лапкам.
— Мне заняться нечем? К ежиным носикам приглядываться? Пальчики на лапках считать? А сколько их должно быть?…
— Напомню: тебе реально нечем заняться. Ты в тюрьме.

Фарида Азатовна недовольно засопела, картинно выпуская из носа агрессивные струи воздуха.

— Хватит. Именно этого и хотят те, кто нас пытают. Чтобы мы сидели и ломали голову над происходящим. Надо сымитировать нечто подобное, но в душе сохранять хладнокровие. Какая нам разница, настоящие ёжики или нет?
— На ёжиков действительно плевать. А вот про Республику Ятагана интересно.
— Если новость правдивая, то…
— ...всё равно мы ничего сделать не сможем.

Фарида Азатовна и Айсулы Любовьевна умолкли.

***

Марфа Силантьевна торопилась. Она спешно перекапывала шкаф в поисках очистительного ролика для одежды. Пиджак, который требовался для роли адвоката, был найден после долгих поисков, но оказался запылившимся.

Параллельно с этим Марфа Силантьевна пыталась дозвониться до Стивена Хокинга и Марианны, но они оба не брали трубки. Это навевало жуткие мысли об их возможной гибели.

Белая пыль отлично была видна на чёрной ткани. Что создавало разрушительное для карьеры адвоката впечатление неряшливости.

Советчики из Бесконечной ленты заявляли, что ролик для очистки одежды можно заменить на скотч, которого тоже в доме не было (вроде был, но где?).

После долгих и нервных поисков Марфа Силантьевна плюнула на всё. Побрызгав на пиджак водой, она собрала наиболее заметные пылинки собственными руками. Это было противно (и не очень эффективно), но быстро.

Чтобы успеть к подзащитным, она решила растратить свои сбережения и заказала такси-электромопед на солнечных батарейках. К счастью, он успел подъехать вовремя.

Марфа Силантьевна ждала водителя, одетая в пиджак, туфли-лодочки и узкие брюки в полоску. За спиной у неё был рюкзак большого размера, чтобы вмещать в себя папки с документами.

Водитель был не в духе.

— Живёшь в такой глуши? Накинь двадцатку сверху!
— Не требуй больше, чем написано! Жалобу буду писать!

Водитель раздражённо похмыкал носом, а затем резким движением руки накинул себе на лицо потрёпанный тёмно-коричневый шарф, защищавший от пыли и песка.

— Поехали уже. Время не ждёт.

Электромопед с двумя пассажирами двинулся по пыльной пустынной дороге.

***