Возвращение. Глава 2

Мы даже представить не могли как нам идти обратно , и где брать еду , все магазины разграблены .Наверное если бы магазины и работали , нас туда живых не пустили .
Брат выглядел растерянным , он не знал что делать нам всем. Надо было где то , что то узнавать . Где??? Жена брата предложила на время уехать за город .На чем уехать да и куда? ?Выхода не было , не было ответа на главный вопрос, когда это закончится А на улице слышалась стрельба , крики о помощи , брат жили ближе к центру чем мы. Мы пришли просить поддержки , а наткнулись на растерянность , семья брата тоже не знали что делать. В те дни у нас еще даже и мысли не мелькало , чтобы мы бросили все и уехали. Это был наш дом , мы дома , решали как жить дальше! Решение не клеилось ,  мы не знали , где нам искать защиты.

Ничего не решили , ни о чем не договорились , брат порывался идти куда-то , узнавать .Его жена , да и мы отговаривали , боялись если с ним что  случится , вся семья пропадет тоже. И вдруг я вспомнила о Гуле , со мной работала женщина Гульнара , с ней мы были дружны . У нее была очень приличная семья , о которой нельзя было подумать , что они будут звереть и убивать людей . Решили , что к ним пойдем мы с братом , чтобы решить вопрос хотя бы с пропитанием Возможно их семья подскажет где брать продукты .

 Сын оставался в квартире брата, а мои дочь и муж были дома , я не знала что с ними , очень переживала. Решили идти сейчас , чтобы этот вопрос решить скорее , дочь и муж дома уже сутки ничего не кушали Я одела темные одежды , платком завязала так , что лица было почти не видно , брат оделся в темные одежды вышитый Таджикский пиджак , надел вроде тюбетейку на голову . Перекрестились и пошли , проходя по подъезду опять заглянули в квартиры , где были убитые , никто там больше не появился . Мертвая тишина среди мертвых тел и изломанной домашней мебели.

Выскочили из подъезда , решили идти не по улице , а по парку ,подумали там будет меньше вероятности встретить погромщиков Но мы ошиблись .В парке было много мужчин , они грелись , разводили костры , видимо что то готовили , пахло мясом и чаем . как ни странно , мы шли , на нас не обращали внимание , то ли эти люди были измождённые дневными погромами , которые они совершали , или они устали к ночи Возможно наш наряд подтверждал приверженность к их рядам

Проскочив опасный путь вышли на нужную улицу , нашли дом , где жила семья Гульнары . Нас у подъезда встретили люди , расспросили , кто мы , откуда , куда и зачем здесь. На вопросы ответили конечно , но очень удивились Нам объяснили , чтобы защитить свои жилища  и имущество люди организовывают отряды на своих домах Это вселило в нас какую то радость что ли , получается не все безнадежно . Поднялись на нужный 4 этаж , позвонили . Дверь открыл мужчина в почетном возрасте оглядел, не сказав ни слова впустил в квартиру. Пригласили в кухню , налили чаю , объяснили, что воду только дали , поэтому нас угощают, мы стали задавать вопросы , их собралась семья из 10 человек , они нам отвечали , давали советы

 В городе вводят военное положение , завтра в магазинах будут продавать товары , но конечно это не говорит о том , что будет все безопасно. Надо осторожно передвигаться по городу. Через неделю есть постановление выходить на работу , так как все встало , в некоторых районах нет воды и света Посоветовали создать отряды на домах , как у них Выслушав эти наставления ,объяснения советы мы были очень обрадованы Нам дали круп , картошки , рыбы и много еще чего из съестных припасов. С тем мы и отклонялись , благодаря хороших , добрых людей .

 Идти надо было опять через парк мы оправданно опасались , ведь теперь у нас были продукты , которые у нас могли отнять. Решили через парк не ходить , а пойти по дороге через дворы . Пока шли темной улицей , при нас слышно было как насиловали женщин , хорошо , что было темно , и мы слышали только крики и неравную борьбу жертвы с несколькими насильниками Потом слышали, как избивают в темноте человека , который истошно кричал и молил о помощи Мы не могли ему помочь , там было много вооруженных людей Вот дошли до дерева с сожженным человеком, слава Богу добрались до дома брата. Я видела как он перекрестился. Брат не был уверен что мы дойдем

Нас, видимо, ждали, сразу открыли дверь, в доме в это время было тихо.
Мы пришли домой, в квартиру брата, но нам с сыном надо было позаботиться о своих родных, о дочери и муже, которые оставались в нашей квартире, вот уже 2 дня мы их не видели. Продукты поделили на две семьи, так и не решили, как будем выходить на связь. Мне показалось, что брат - слабая сторона, но говорить я ему ничего не стала. Было видно, что он сам все понимает. Мы с сыном отправились домой, было страшно, с сумками и мешками мы были уязвимы.

 Замирали при каждом шуме, можно сказать, не шли, а ползли. Обходили все подозрительные места, и, если не считать нервное напряжение, дошли до своего дома более или менее нормально. Поднялись на свой этаж, открывая квартиру, радовались, что дошли. Дочь, не похожая сама на себя, вышла к нам, она просто сказала: "Папы больше нет". Села в прихожей и накрыла голову руками. И я, и сын оторопели от этой страшной новости. Дочь ничего больше сказать не смогла, она не могла даже уже плакать. Бедная девочка, мне даже по истечении времени сложно понять, как она смогла все пережить в одиночестве.

Бросилась в нашу спальню, муж лежал в одежде, он как будто спал, только у уголков рта были струйки крови. Я не могла понять, как такое могло случиться, почему умер мой родной, дорогой человек. Почему он не сказал, что ему было так плохо, я бы осталась, мы бы вызвали доктора, но он промолчал.Это  была моя первая любовь, с ним у меня был первый поцелуй, и мы вместе испытали первое счастье быть вместе, как мужчина и женщина, родили двоих  детей. Хорошие, красивые дети. Я сидела на кровати, разговаривала с мужем, не понимая, что делать дальше. Время для меня перестало двигаться.

 Наверное, я была в шоковом состоянии, слез не было, было какое-то тупое состояние, мне хотелось лечь рядом с мужем и закрыть глаза, чтобы не видеть, не чувствовать, вообще не жить. Я легла около него и впала в забытье. Дочь и сын оставили нас наедине, они тоже не знали, что делать. Так прошла ночь, очнулась я от того, что притронулась к руке мужа, она была ледяной, я отстранилась и вдруг осознала, я осталась одна. Мой крик, наверное, был слышен на весь город, я кричала, я билась в истерике. Я потеряла дорогого своего человека.

 На мои вопли прибежали сын и дочь, они меня успокаивали, утешали. Потом я перестала биться, мы все втроем сидели около дорогого нам человека, который навсегда покинул нас.
Дочь рассказала, что муж охал недолго после того, как мы ушли, потом он затих, она думала, заснул. Но он спал слишком долго, и она решила его побудить и предложить ему хоть чаю. Бедная девочка, она пережила огромное потрясение, когда узнала, что отец мертв. Видимо, у мужа было отбито все внутри, когда его били у машины, а может это кровоизлияние. Мы не знали, как теперь хоронить.

 Если бы это было раньше, можно было обратиться в похоронное бюро.Как это делать теперь, мы не знали. Ничего в голову не приходило: как снять деньги, всё кругом закрыто, где купить всё, что положено для траурной церемонии. Голова разламывалась от мыслей и дум. К обеду, поборов себя, я опять пошла к Гульнаре. Идти к брату и видеть его растерянное лицо было выше моих сил.

 Я уже ничего не боялась, но и в городе обстановка поменялась: на улицах не было видно никого. Вдруг на конце улицы появились танки. Я вспомнила, что говорили, что введут военное положение.
Добрые люди оказались родные Гули – они всё взяли на себя. Я вместе с Гулей дошла до брата, сообщила его семье о том, что у нас случилось. Домой пришла изнемождённая, потухшая, неживая. Мужа уже увезли в морг; меня попросили показать место, куда будут хоронить. За мной приехали на машине, и мы поехали на кладбище.

 Я ужаснулась: почти всё русское кладбище было разворочено, как будто покойники мерялись силой между собой. Могила моей мамы тоже была вся выворочена. Памятник сброшен с постамента; зачем это делали, было очень непонятно. Но поправить что-то было невозможно, пока определились с местом. Всё же были люди в Таджикистане с добрым сердцем – полностью взяли на себя похороны, освободив нас хоть от этих хлопот. Пока мужа готовили к похоронам, я, можно сказать, лежала без сознания; дочь и сын были со мной. Брат тоже не знал, что делать, сидел, выполняя какие-то распоряжения родных Гули.

Утром на машине нас отвезли на кладбище, где и произошло захоронение  единственного родного человека. Всё было для меня как в тумане и происходило не со мной. После похорон нас отвезли домой. Я осталась одна; мне теперь надо было решать все возникающие проблемы самой. Дочь и сын решили утром посетить: кто учёбу, кто работу. У меня была истерика; я боялась даже подумать, что они уйдут из дома. Дети в этот день остались дома. Все смотрели на меня как на больную.

 Пришёл брат; он говорил, что можно, хоть и осторожно, но ходить на работу, что надо привыкать и смириться с потерей. Я, конечно, всё понимала, но перебороть себя было очень тяжело. Все события этого месяца стояли стеной, не давая забыться. Я не могла работать, но  фактически меня уволили. Уволили многих русских, и вот подошёл миг, когда русские потянулись на вокзал, продавая своё жильё, которое покупали у них за копейки.

Русских увольняли, несмотря на то, что некоторые работы выполнять было просто некому. Уволили сына, меня, дочь отчислили из института. Брат тоже оказался без работы. Все мы остались не у дел. К нам стали частенько приходить люди, которые занимались продажей квартир; вопрос стоял так: не продадите квартиру за ту цену, которую даём, – не получите ничего. И, как рассказывали, у них это получалось, видимо, действовали сообща; после этого покупателя больше никого не бывало.

 Сначала уезжать мы не собирались. После трагедии, что случилась с моим мужем, мы хотели остаться, но жить по-прежнему нам не давали. Нас в магазины стали пускать после таджиков; от нас стали прятать товар. Если ты идёшь по улице, в тебя могли начать кидаться гнилыми овощами или фруктами, особенно дети. Лишний раз не хотелось выходить на улицу. Большие погромы, конечно, закончились после введения комендантского часа и военного положения; это уже не носило массовый характер, но иногда ещё и убивали, и происходили другие страшные случаи. Теперь соседи, совсем недавно с которыми мы сидели у дома в праздник за одним столом, шли мимо и опускали глаза.

 Как мы узнали, многим, оказывается, нравилась наша четырёхкомнатная квартира. Ну как я и написала, стали приходить, узнавать, не уезжаем ли мы. Несколько раз мы отвечали культурно, но это стало для нас манией преследования; последний раз я вытолкала гражданина, который хочет купить нашу квартиру задаром. Гражданин обиделся и очень много наговорил гадостей, грозил даже убить, а квартиру забрать так. И тогда сын сказал, что нам надо Ехать в Россию? Никто из нас там никогда не был. Отправить багаж и думать о будущем было нельзя – нужны были связи, у мужа связи были, но не у нас. Встретились с семьёй брата; они тоже решили уехать – жить было тяжело без работы.

 И тогда мы решили цивилизованно отправить хотя бы вещи: нашли людей, которые этим занимались, собрали, упаковали и погрузили в контейнеры. Долго выбирали город, куда поедем, отправили контейнеры, но в пути всё сгорело, когда поезд отъезжал – кто-то поджёг платформы. Мы остались ни с чем. Квартиру у нас всё же отжали, так как билеты на поезд были уже куплены, выхода у нас не было – мы продали квартиру за бесценок, зная, что на эти деньги в России мы ничего не купим.

 За день до нашего отъезда на вокзале сожгли отъезжающий поезд, сгорели все вагоны, сгорели люди – кто-то бросил тряпку, смоченную в бензине, между вагонами. Говорили, это было страшно. Когда мы справились и пришли на вокзал в день отъезда, очень боялись садиться в вагон; даже уже после того, как поезд должен был вот-вот тронуться, мы всё ещё стояли на перроне.

 Уезжали мы своей семьёй; брат и его семья ещё жили два месяца в Таджикистане, но всё же уехали – жизнь становилась только хуже. А мы ехали в неизвестность, у нас не было ничего: ни вещей, ни денег, ни знакомых в городе, который мы выбрали. Приехали на место ночью, остановились сначала в гостинице, а утром сразу началось наше мытарство.

 В России мы никому не были нужны. Нам отказывали в оформлении паспортов, нам отказывали в помощи. Прошло около двух лет, когда всё в нашей жизни вошло в норму, и ещё не раз мы слышали: «Зачем вы ехали в Россию? Вас никто не звал и не ждал». Конечно, теперь мы полноправные граждане России, но сколько пришлось пережить испытаний, прежде чем нас приняла Родина! А самое главное – в России об этом мало кто знал, нам мало кто верил.

 Реалии нашей жизни. Искреннее сочувствие всем, кто пострадал от чудовищных событий того времени. Хочется добавить ,что много было хороших людей и среди таджиков ,которые нам помогали .

Конец.