О человеческих ценностях и цифровых процентах

Перед самым Новым годом нахлынула на меня, знаете ли, волна странной сентиментальности. Вспомнил я, что, по данным социологов, чувство одиночества в мегаполисе достигло масштабов национального бедствия. Решил внести свой вклад в борьбу с этим явлением. Не ради галочки, а по велению сердца, которое, несмотря на все тренды, остаётся аналоговым.

Позвал я, значит, встретить праздник соседа, молодого человека по имени Артём. Работает он где-то в сфере digital, носит худи цвета «усталого авокадо» и разговаривает преимущественно цитатами из телеграм-каналов.

Пришёл. Уселся на край стула, будто на испытательный срок. Осмотрел мою скромную сервировку взглядом UX-дизайнера, оценивающего устаревший интерфейс.

— О, — говорит, — оливье. Реликт. Карбоновый след одного блюда — как у среднего электромобиля.
—Это картошка с горошком, — поправил я его с отеческой теплотой.
—Вкус ностальгии, — кивнул он, сканируя QR-код на бутылке шампанского, чтобы проверить её эко-рейтинг.

Стали выпивать. После первой стопки он изрёк: «Человеческие отношения — это неоптимизированная система с высокими транзакционными издержками». После второй — предложил мне «завести личный бренд», ибо «новогоднее застолье — идеальный нетворкинг». А после третьей, движимый, видимо, духом всеобщей цифровизации, попытался объяснить мне суть криптовалюты с помощью салата «Сельдь под шубой». Получилось путано. Вышло, что селёдка — это децентрализованный майнинг, а майонез — ликвидность.

Тут терпение моё лопнуло. Не физически, а морально. Сказал я ему:
—Артём, голубчик. А где в твоей оптимизированной системе место для простого «хорошо посидели»? Для «за ваше здоровье»? Для дурацкой хлопушки?
Он задумался. Будто процессор в его голове выдал сбой.
—Это… это нефункциональный requirement, — выдавил он наконец. — Непереводимая игра слов. Эмоциональный излишек.

И тут его понесло. Стал говорить, что нужно наш вечер «монетизировать», сделать контентом. Предложил снять на телефон, как он учит меня «осознанному потреблению оливье», и выложить в shorts.

Тут я совершил единственно правильный в этой ситуации поступок. Взял его телефон, который он, естественно, не выпускал из рук, и аккуратно положил его в морозилку. Рядом с замороженными пельменями «Как у всех, но лучше».

— Это что? — спросил Артём, потеряв связь с метавселенной.
—Офлайн-режим, сынок. Пробная версия. Бесплатно. Сейчас будет самое интересное.

Мы доели селёдку. Пели под гитару песни, в которых он не знал слов. Говорили ни о чём и обо всём. Он вспомнил, как в детстве заливал горку во дворе.

Ровно в полночь, когда на экране телевизора президент начал речь, Артём вынул из морозилки свой телефон. Тот, оттаивая, плакал каплями конденсата.
—Ничего не сломалось? — спросил я.
—Нет, — сказал он, глядя на экран, усыпанный уведомлениями. — Просто… заряд сел на пятьдесят процентов.
—Как и у всех нас, — философски заметил я, наливая ему «за цифровой детокс».

А за окном, представьте себе, шёл самый обыкновенный, аналоговый, неоцифрованный снег. И падал он на землю совершенно бесплатно, без подписки и рекламы. С наступающим!