Альберт. Маленькая трагедия Антигероя

«Лиза, только не надо стихов!»

Альберт звонил мне обычно ночью и кричал, что во всем виноваты евреи. Конечно, изрядно пьяный. «Я и Татьяну Станиславовну спрашивал – она подтвердила». - «Давно спрашивал-то?» - «Да вот только что». - «Ты вообще на часы смотрел? Она не ругается, что ты ночью ее беспокоишь?» Татьяна Станиславовна была кандидатом исторических наук, бесконечно уважаемым Альбертом. «Что ж творится-то?» - снова и снова вопиет он. «Да что творится?» - «Да это ж просто невозможно!» Связных мыслей у него, конечно, не было – одни эмоции.

Альберт был моряком, и ораторство не было его коньком. Наверное, он лучше умел жить в море, нежели на суше, хотя про море он тоже мало рассказывал. Один только раз, когда он вернулся из очередного плаванья, а я растрогала его беспокойством о нем (в новостях был сюжет о крушении корабля в Северном море), показал фото с судна и от умиления чуть не расплакался.
 
Наша странная дружба Девы с Козерогом рождалась, следуя особенностям наших знаков, очень медленно, постепенно. Но уж когда родилась, её было не поломать, не растопить ни водкой, ни слезами.

Мы были совершенно разные, и я до сих пор не понимаю, за что же я его так отчаянно люблю.

Конечно, мы познакомились в баре – ну где же еще с ним можно было познакомиться? В достопамятном 2001-м вся летняя жизнь Иванова крутилась вокруг площади Пушкина. Она была тогда для нас своеобразным Бродвеем – по периметру Дворца Искусств сияющая по ночам яркими огнями многочисленных баров под открытым небом. Летний, наполненный сочными зелёными листьями, густой воздух...
 
На тот момент я была благополучно замужем. Достоинством нашего открытого брака было то, что мы могли себе позволить (честно говоря, в основном я) проводить свободное время, где хотим и с кем хотим. Как же весело было потом делиться впечатлениями и смеяться, снова и снова совместно проживая интересные моменты, проведённые врозь. Помню, у меня было своеобразное развлечение тогда: я практически каждый вечер приходила на упомянутую площадь, но с разными незамужними подругами: мне было интересно, на какую из них больше будут клевать мужики.
 
В тот вечер пришёл черёд моей бывшей ученицы с педагогической практики, молодой юристки Марго. Она была чарующе хороша со своими белыми локонами и карими глазами-вишенками! В ней было столько бешеной энергии и даже дьяволизма! Недавно совместно нами выбранные гипюровые полупрозрачные нежно-фиолетовые клеши и топ выгодно подчеркивали четкие изгибы ее молодого тела. Стоило мне на минутку отлучиться – и она уже сидела в компании мужчины, а наш до этого девственно пустой столик был заставлен бутылками пива и закуской. «Здравствуйте! Меня зовут Алик, - представился незнакомец с достоинством. – Я тут похозяйничал немного, поляну накрыл. Если надо что ещё – только скажите». Я сразу обалдела от такой невиданной щедрости, заинтересованно взглянула на говорившего. Он хотя и одет был в дорогой фирменный джинсовый костюм, но внешности невыразительной (белесые реснички над чуть выпученными глазками и нос курносый; чистенький, аккуратный, но не мачо!) и старомоден немного в поведении. И... ну не ивановское оно у него было! Наши-то мужики всех сразу в кровать звали и даже пива просто так никогда не предлагали. «Лиза, - ответила я. – А Вы откуда приехали?» - «Алик – моряк, - гордо ответила за него Марго, - недавно переехал к нам из Тикси, квартиру купил в центре около дома-корабля!» - есть и такой дом в Иванове, хотя, конечно, никакого моря у нас и в помине нет. Соответственно, и моряка я видела перед собой практически впервые. «Алик? – удивилась я. – Мне не нравится это имя, так обычно у нас выходцев с Кавказа называют, а Вы же исконно русской внешности. Как на самом деле Вас зовут?» - «Альберт. Очень приятно. Так что ещё закажем?»
 
Как говорила одна моя подруга: «Люди с Севера другие, Лиза: у них деньги ляжку жгут». Общаясь с Альбертом, я поняла, что это правда: денег он никогда не жалел.
 
Так и просидели до закрытия бара: в приятном общении и распитии легких спиртных напитков быстро перейдя на ты. «Девчонки! А поехали ко мне в гости! – вдруг воодушевлённо предложил Альберт. – Клянусь: секса не будет. Просто посидим в нормальных условиях. Я куплю все, что требуется. Хочется продолжения банкета».
«У меня есть встречное предложение! - огорошила всех я. – Ты, конечно, живешь сравнительно недалеко, но я – еще ближе! Десять минут пешком. Предлагаю продолжить у меня! Магазинов и ларьков по дороге, если надо, тьма!» Испуганная Марго мгновенно оттащила меня в сторону: «Лиза! Что ты делаешь? А как же Вовочка?» (она говорила о моем муже) - «Все будет хорошо». - «Ты уверена?» - «Конечно».

«Ты ведь сказал, что секса не будет? Приставаний тоже?» - Альберт согласно кивнул. «Ну тогда нет вопросов. Ты со своей стороны выставляешь вино и закуску, а я предоставляю квартиру. У тебя будет отдельная комната, и ты сможешь в ней спокойно поспать. Договорились?» - «Только в восемь утра меня не поднимать!» - «Конечно! Будешь спать, сколько влезет!» «Лиза, ты уверена? – вновь и вновь волновалась Марго. – А Вовочка где?» - «Он, наверное, уже спит. И это нам только лучше, что он дома. Мы же этого мужика совсем не знаем. В случае чего можно мужа позвать».

Вовочка действительно спал. И мы вольготно расположились за столом на кухне. Помню, Альберт тогда медленно, со вкусом, довольно потерев руки, впервые произнёс свою любимую фразу: «Сейчас мы будем тихо, нежно выпивать...», а, может, даже и ещё одну: «Посидим. Спокойно. Без этих ваших та-та-та». Да, дома, конечно, было спокойнее, но как-то скучновато. Пить и есть уже не хотелось, и уставшая Марго запросилась спать. «Ну что ж, ложись, а мы еще посидим». Мы с Альбертом явно без нее заскучали. «Может, посмотрим телевизор? – предложил гость. – Послушаем музыку?» - «Это все в зале. А там Марго спит,» - растерялась я. – «А мы тихонечко». Перебрались в зал, чтобы хоть как-то присесть, я разбросала по полу большие диванные подушки - получилось интересно. У закутанной в одеяло Марго призывно выглядывал леопардовый бюстгалтер. Альберт глянул в её сторону и стыдливо прикрыл глаза. Телевизор, конечно, не работал. Звуки музыки Марго разбудили – и пришлось приглушить.
 
Наверное, полностью дезориентированный, Альберт полез ко мне с поцелуем. «Так мы не договаривались,» - мгновенно отреагировала я. Но мужчина не понимал. «Погоди, Альберт. Я тебе напомню: я тебе что обещала? Квартиру с отдельной комнатой для тебя. Так она есть. И ты в ней будешь сейчас спать. И я не буду тебя будить в восемь утра. А ты мне что обещал? Никаких приставаний. А если будешь продолжать – так я сейчас мужа разбужу». - «Мужа?» - Альберт затих, словно громом пораженный. – «Ну да, мужа». - «А где же он?» - «Так спит в своей комнате». - «Что, все это время?» - «Ну конечно». - «Как?!!» - «А что же ты хотел? Он у себя дома». - «Где?» - «Да вот в этой комнате». - «Да, наверное, мне лучше пойти спать...» - протянул Альберт. – «Ну конечно, ты же очень устал...»

Я легла в зале рядом с Марго. Ночь продолжала свои безумные повороты. Проснулся Вовочка. Тревожно заглянул к нам, мгновенно осветив комнату сонными, но такими ясными, ангелоподобными голубыми глазами. Немного выдохнул, увидев со мной рядом девушку: «Лизонька, а кто у нас ночует?» - «Ну ты же видишь,» - показала на притворявшуюся спящей Марго. – «Да. А в другой комнате?» - «Ааа, это, - протянула я в запальчивости. – Это ее парень. Моряк». Почти не соврала.
 
Утром, когда Вовочка спал, проснулся Альберт, мы дружно втроём с Марго позавтракали, и гости сообщили мне, что им нужно спешить каждому по своим делам. «Жалко, конечно, - сказала я, - ну как скажете. Альберт, ты даже с мужем моим не познакомился». Мужчина остановился в оцепенении. Возможно, все, произошедшее вчера, казалось ему каким-то бредом или вообще сном. Он посмотрел мне прямо в глаза: «А есть ли он вообще?» - «Ну, конечно, есть, - рассмеялась я. – Спит просто». Альберт удалился, что-то бормоча себе под нос. (Потом он, конечно, познакомится с Вовочкой и станет частым гостем в моем доме.)

Так и началась наша странная дружба.
 
Две наши жизни шли долгое время параллельно, но совершенно с разной скоростью. Я-то жила каждый день, а он - своими морскими вахтами. Он приходил из плаванья раз в полгода, звонил, и мы сразу же встречались.

Часто ходили на ночные дискотеки. Альберт любил музыку, в юности был диджеем, ему нравилось танцевать. Приглашал всегда нас с Марго или с какой-то другой подругой и держался нас. Танцевал с закрытыми глазами. «Я не понимаю, Альберт, почему ты закрываешь глаза?» - удивлённо интересовалась я. «Понимаешь, Лиза, в Иванове столько красивых девушек!» - «И что же?» - «Вот я посмотрю налево – красотка, посмотрю направо – красотка, прямо – опять, и сзади. Это невыносимо. Так я уж лучше глаза закрою».

Альберт был холостяком и искал себе подругу жизни. В этой системе координат мне было непонятно, зачем он везде брал нас с подругами с собой. В ответ он пожимал плечами. Однажды мы отошли в туалет, а когда вернулись, Альберт был обвит, как лианой, юной прекрасной девушкой. Казался совершенно сомлевшим. А девица, проявляя искусство фокусника и гимнастки одновременно, как-то из-за его спины вытягивала кошелёк из нагрудного кармана его рубашки. Стоп! Альберт лихо схватил ее за руку: «Не надо». Аккуратно отодвинул от себя. «А вы спрашиваете, почему я предпочитаю ваше общество. Вы - мои друзья, и мне такого никогда не делаете». Мы немного удивлённо замолчали: нас же не было всего несколько минут.

Людям Альберт не доверял, особенно женщинам, и, хотя обожал всем настрадавшимся одиноким сердцем, панически боялся их.

Когда-то ещё в юности отец сказал ему: «Вот ты женишься, уйдёшь в плаванье, а она тут с другим загуляет». С той поры эта фраза, видимо, постоянно звучала в ушах сына. У Альберта была одна и главная проблема: он никак не мог жениться, хотя всей душой мечтал о жене, конечно, похожей на его маленькую маму, и о колясочке с малышом.
 
Знакомился со всеми моими подругами, да и просто случайно прибившимися ко мне женщинами. Чтобы не попадать в двусмысленную ситуацию, я никогда не приходила к нему одна. Возможно, здесь я пользовалась его желанием найти спутницу жизни и была в этом немного цинична. Потому что каждую новую мою подругу я предупреждала: «Не спать с ним!» - «Почему?» - спрашивали тех из них, кто не отличался особой разборчивостью. «Потому что он наш спонсор. Кто же будет спать со спонсором? Мы же потеряем его». Странно, но почему-то в этом вопросе все были со мной согласны. Наверное, действительно, женщинам Альберт особо не нравился. А, возможно, они, прекрасные, умные, гордые и свободные, ждали от мужчин каких-то ярких поступков и ухаживаний, а он, честно говоря, активных действий не предпринимал. И так и оставался холостяком, а женщины – одинокими.

«Ну что ж, выпьем опять за знакомство!» - говорил в очередной раз мой друг, поднимая бокал. Немного язвил: «Уж в какой, Лиза, нанадцатый раз! И думаю, не в последний,» - шептал почти неслышно. И калейдоскоп женщин продолжался: учителя, бизнесвумен, строители, юристы, постарше, помоложе. Но все, конечно, красивые, с высшим образованием, все очень глубокие, исключительные и... далеко не простые!

«У меня такое впечатление, что я не с теми женщинами знакомлюсь! - частенько говорил Альберт. – Но не все же такие, как твои подруги, ведь есть же и такие, которые просто мужу котлету жарят. Мне уж все друзья советуют: найди себе простую девчонку с фабрики, а я все с учителями шарахаюсь». Впоследствии Альберт начал знакомиться с женщинами и сам, но с тем же успехом: выбирал он всегда умнее себя.
 
Иногда он влюблялся. Долгое время скрывал свои чувства. Например, про его интерес к Юле я узнала только через несколько лет. Юля была главой строительной компании, молодая, деловая, энергичная, дико сексуальная. «Лиза, может, мне цветы ей купить?» - неожиданно спросил однажды он. – «Да я не знаю. Как хочешь... А что такое?» - «Да я как вспомню ее глазки-васильки, сисечки-писечки... У меня прямо сердце переворачивается...» После этого сделанного только мне признания он еще года два не предпринимал никаких действий. «Альберт, я не понимаю: если она тебе нравится, почему нельзя просто ей позвонить, пригласить на свидание?» - «Так кто она, Лиза, и кто я. Не знаю. Я, пожалуй, еще подумаю».

Пока он думал, благополучно женились, рожали детей и даже уже разводились его друзья. А он то уходил в плаванье, то после него, как водится, в запой. И иногда в задушевных разговорах со мной мечтал, что мог бы жениться на Юле, Марго, Татьяне Станиславовне и ещё целой веренице прекрасных женщин.
 
Один раз попросил сходить с ним в клуб знакомств. Мы просто ошарашили администратора на входе, появившись вдвоём. «Вы что же, вместе?» - осторожно поинтересовалась она. – «Да, вместе. А в чем дело?» Нас ничего не смущало. «А как же?..» - растерялась она. Наконец, мы поняли, рассмеялись. «Я просто его поддержать. Для храбрости. А там он уж сам будет выбирать. В зале мы разойдёмся по сторонам». Разойдёмся! Не тут-то было: Альберт прилип ко мне, как банный лист. «Иди, познакомься с кем-нибудь,» - направляла я. Там было из кого выбирать: ведь город невест всё-таки! Цветник красоты, да впрочем, он у нас на каждой улице. Мужчин было мало. Вдруг ко мне подбежал мой бывший коллега, молодой и статный Ярослав: «Привет, Лиза! Сколько лет, сколько зим! Что нового у тебя?» Завязался разговор. И Альберт уже смотрел во все глаза не на зал, а на нас с Ярославом. Да и молодой человек почему-то сразу забыл о цели своего визита в клуб. Мужчины познакомились. «Давайте вместе посидим, - предложил Ярослав, - я же Лизу сто лет не видел! Лиза, ты по-прежнему пишешь стихи?» - «Да». Альберт поморщился – он стихов не любил. «Я вот тоже начал немного писать, - продолжал Ярослав оживлённо. – Но твои я вообще обожаю, ну, конечно, особенно «Белую лошадь»...» Дело было уже за третьей рюмкой, поэтому, когда старый знакомый попросил почитать что-нибудь, я, возможно, в пику Альберту, ему не отказала. Мой друг продолжал мрачно выпивать, а за соседним столиком возникло движение: там было сразу три одиноких мужчины, и они заинтересовались моими стихами: «Это кто же автор?» - «Кто-кто? Ну я, конечно,» - ситуация начала приобретать интересный поворот, и я была на кураже. – «Так ведь хорошие стихи, - воодушевились и парни, - почитайте, пожалуйста, ещё!» Ну а я и рада стараться. Альберт то бледнел, то багровел. «Пойдём домой!» - резко схватил меня за руку. «Вы что вместе?» - не поняли мужчины. – «Да нет, я сама по себе». - «Я тебя провожу,» - настаивал Альберт. «Да я и сам хотел! - откликнулся рыжий. – Ты не волнуйся, братан». Альберт злобно лязгал зубами: «Ну и ладно. Вали с кем хочешь». - «Слушай, - примирительно сказала я с улыбкой, – Ты же знаешь, что ресторан находится в моем доме, и провожать меня долго не придётся...» В ответ я запомнила только серую спину моего рассерженного друга.
 
Как я уже говорила, от стихов Альберт буквально физически страдал. Но дружба со мной вносила коррективы, и однажды так получилось, что он ждал меня в приёмной Союза Писателей во время заседания нашей молодёжной секции. Традиционно разбирались стихи какого-то автора, который представил их на наш суд. Атмосфера в комнате была грозовая, в выражениях никто из поэтов не стеснялся. «Вы засоряете словесным мусором мои мозги», - слышалось Альберту из приоткрытой двери. – «А твои стихи вообще что угодно, только не стихи». - «Давайте без личностей, - урезонивал председатель, - хотя от себя скажу, что в поэзии Вам, батенька, медведь на ухо наступил. Ритм у Вас и в самом деле хромает». - «Да я начхал на всю вашу критику!» - «Да Вы просто бездарный графоман!» Здесь звучало и «самолюбивое плагиаторство», и «угодливо выставленное напоказ выпотрошенное бессилие». Столько незнакомых слов Альберту не приходилось, наверное,  за все свои сорок с гаком лет слышать. На «онанистском любовании метафорами и эпитетами» он, как от удара, вскочил и больше уже не садился на потёртый кожаный диванчик. Так и встретил меня стоя в самом дальнем от двери углу. Бросился ко мне с разбегу, был страшно взволнован, раскраснелся, и даже всегда аккуратно приглаженные волосы его, казалось, топорщились: «Быстрей пойдём отсюда, Лиза! И это что всё поэты говорили?... Так это же хуже мата!»

Только однажды, когда его мама послушала про меня передачу по радио, он решил сделать мне приятное: «Знаю, все знаю: книга вышла, по телеку показывают, на радио приглашают. Ну ладно, Лиза, я подготовился: ты можешь прочитать своё стихотворение... Но только одно». Альберт замолчал, прикрыл глаза... Я была растрогана, благодарна и уже начинала открывать рот... Но он вдруг вскочил: «Погоди. Я салат забыл на стол поставить...»
 
Иногда Альберт был немного пуглив и наивен и напоминал ребенка. Что стоила одна его встреча со стриптизёром! Дело в том, что однажды на день рождения мои друзья решили мне устроить такой сюрприз, конечно, с подачи циничного Равиновича. Именно он стриптизёра и встретил, изображая моего мужа и хозяина, мгновенно прошептал ему: «Ну ты, браток, с моей-то не стесняйся! Ты пожёстче её. Она любит погорячее!» Парень профессионально лучезарно улыбнулся и спросил, где может переодеться, и мы его, ничтоже сумняшеся, отправили в помещение, где уже отдыхал немного притомившийся от праздника Альберт. Минуты через две мой друг и выбежал из комнаты с безумными глазами: «Лиза! Что это?» - «А что такое?» - не понимала я. «Там мужик какой-то...» - «Ааа, это... Да что случилось?» - «Ты понимаешь, я сплю, вдруг включается свет. Я поднимаю глаза – и вижу над собой голую задницу! Ну я подумал, что я на судне. Ужас какой!» - «Альберт, ты успокойся, это просто стриптизёр...» - «Кто?..» - «Он переодевается в этой комнате».
 
Тут парень и загарцевал по зале, разодетый в подобие парадной морской формы, призывно помахивая плёточкой. Альберт скукожился и прижался ко мне ещё сильнее. Я гладила его по плечам, успокаивая: «Спокойно, ничего не произошло». Тут стриптизёр активно принялся отрабатывать задание Равиновича, вызывая меня на приватный танец. А я в ужасе забегала от него по квартире. Парень ничего не понимал и  все настаивал с обворожительной улыбочкой, чтобы я погладила его плеточкой хотя бы по уже обнажённой груди. Я же увернулась, наконец, спрятавшись в распахнутые объятия Альберта. Мы дружно закрыли глаза: «Изыйди, сатана!». Так мы на какое-то время и спрятались вдвоём от этого ужасного мира.
 
К этому моменту мы уже имели привычку это делать. Видимо, окружающее было для нас частенько просто непереносимо – и мы научились делить беды на двоих. Помню, как он ждал моего возвращения из длительной поездки в Лондон. Как настороженно-внимательно слушал мой рассказ о том, что там произошло, как немного неуклюже пытался вытянуть меня из неотвратимо последовавшей тяжёлой депрессии.

Помню, как однажды во время весёлого дня рождения Марго, на которое мы пришли вместе, я, пребывая в блаженном состоянии в преддверии свадьбы с бельгийским профессором, неожиданно получила от своего любимого, возможно, немного даже обожествляемого избранника мейл с горькими прощальными словами. Как вдруг обиженно, по-собачьи взвыла на балконе и зарыдала так сильно, что, наверное, могло бы разорваться сердце. И как стремительно подскочил на этот маленький, затерянный во вселенной тесный застеклённый пятачок мой друг и, ничего не спрашивая, не говоря ни слова, просто изо всех сил обнял меня и прижал к своей груди, позволив мне довольно долго орошать её слезами. Сколько в этом было катарсиса и немного жуткой красоты!

Шли годы, и мы менялись вместе с ними. В своих вечных, безуспешных поисках спутницы жизни Альберт постепенно немного расхрабрился и избаловался. Все чаще и чаще приходилось ему в ответ на мои взывания к морали и нравственности с улыбкой повторять мне шутливо: «Ты только не ругайся». Однажды пришёл ко мне утром и выпалил прямо с порога: «Я сделал, наконец, то, что должен был сделать много лет тому назад». - «Это что же?» - «Переспал с Юлей!» - блаженно выпалил. Он был ужасно горд собой! «Послушай, ну это же просто безнравственно! – возмущалась я. – Ты что теперь ходишь по всем знакомым и оповещаешь? Это ужасно некрасиво». - «Да нет, к тебе только пришёл...» - оправдывался он. – «А я вот не уверена. Ну ты даешь! Вот тебе и губки-бантики!» Альберт слушал мою отповедь и не слышал: он был просто счастлив... А история снова закончилась ничем: Юля досадно морщилась, о нем вспоминая. Что там пошло не так – мне лично неведомо.

Была ещё одна неудобная ситуация: Альберт с пьяных глаз заинтересовался нашей довольно пожилой, но все ещё прекрасной главой турфирмы, Аллой Валерьевной, яркой блондинкой с грустно-нежными голубыми глазами с поволокой. Они начали в гостях танцевать, ну и дотанцевались: Альберт пригласил её к себе домой. А жил он на тринадцатом этаже. И лифт, конечно, работал только до одиннадцати. Стали подниматься по лестнице. Где-то между восьмым и девятым Алла Валерьевна начала задыхаться, а внезапно протрезвевший Альберт сказал вдруг, что сейчас вернётся, а сам на большой скорости скрылся из её поля зрения. «Ты кого мне подсуропила? - разгневанно возмущался потом он. – Ты знаешь, сколько ей лет?» - «Я-то знаю. Да. Но ты сам её танцевать приглашал. И целовался взасос. Что я должна была сделать?» - «Ты же друг мой. Должна была предупредить». - «Слушай, Альберт, - оборвала я его. – Ты же не какая-то вифлеемская дева, чтобы я следила за твоей нравственностью. Скажи мне лучше, что случилось с Аллой Валерьевной?» - «Да я не знаю, мы на лестнице расстались. Она сказала, что больше подниматься не может, ну а я домой пошёл». - «И вот тебе неинтересно даже, жива ли она?» - пыталась призвать к его совести я. «Да ладно, Лиза, я утром проверял: нет её на лестнице». - «Ну знаешь, это ещё ни о чем не говорит». Я была в страшном беспокойстве, пыталась ей позвонить. Алла Валерьевна несколько дней не отвечала на звонки, видимо, была в депрессии, но все же выстояла и вскоре снова вернулась в нашу компанию.

Один раз Альберт почти женился. Я как раз тогда готовилась к переезду во Францию, и, возможно, это придало ему смелости. Елену я видела один раз в нашем любимом «Айсберге». Мы, как обычно, были втроём с Марго, и вдруг она подбежала к нам, сверкнула глазами, как молнией, выкрикнула с вызовом: «Здравствуй, Алик!» Развернулась на каблуках так, что полы нежнейшего шифонового платья мгновенно закружились в вальсе, и... стремительно исчезла. Видимо, ей не понравилось, что он был в ресторане в окружении женщин, и я её прекрасно понимаю! Альберт напряжённо застыл. «Чего же ты ждёшь? – спросила я. – Беги за ней». - «Да я вообще не понял, что это было...» - как-то без настроения протянул мой друг. – «Альберт, я тебя умоляю, - настаивала я, - прекрати это индифферентное поведение! Она молода, прекрасна, так трепетна! Видимо, темпераментна, судя по поведению. Что тебе еще надо?» Альберт нехотя поплёлся за девушкой. И я с удовольствием созерцателя произведения искусства наблюдала, как после буквально нескольких жестикуляций и, безусловно, резких слов Елена приклонила ему голову на грудь, как послушная горлица. Ну чем тебе не жена?

Альберт традиционно долго думал. Ревновал её к какому-то мифическому пожарному, уходил в плаванья и возвращался из них...

  «Знаешь, Лиза, - стал поговаривать уже мой друг, - вот ты, наверное, права, когда говоришь, что мне надо было жениться в 20 лет. Просто так, не думая. И дальше уже проще было бы. В крайнем случае, можно же и развестись. А сейчас мне как? Думаю-думаю... Надумаешься тут». На что я ему от всего сердца советовала: «Понимаешь, Альберт, надо просто жениться! Это как в омут с головой. Да и все».
Я думала, что он так навсегда и останется холостяком... Но нет!
 
Я уже жила во Франции, когда вдруг Альберт пропал на довольно продолжительное время, как-то вскользь написав в электронном письме, что свадьба откладывается на месяц. «Какая свадьба? На ком ты женишься?» - недоумевала я. Он сначала отмалчивался. Видимо, все и для него самого произошло слишком быстро, к тому же, наверное, боялся сглазить.
 
Подробности выдал мне уже по скайпу. Познакомились, сходили в ресторан, быстро переспали, и девушка сразу же поставила условие: «или свадьба, или расстаёмся». Имя и фамилию будущей жены сообщил в этом же разговоре, и я её, конечно, сразу нашла в социальных сетях. С фотографии смотрела молодая, красивая, уверенно летящая вперёд женщина в огненно-красном коротком платье. А статус гласил: «Пошла замуж...» Мне эта фраза не понравилась: не было в ней ни серьёзности, ни романтики, а только голый расчёт и цинизм. Я как-то сразу я испугалась за своего друга...

Имени его избранницы я не помню: помню только, как хороша была она в стильном белом платье немыслимой красоты на выложенных на всеобщее рассмотрение фотографиях!
 
После свадьбы события опять развивались стремительно: он то писал, что она закончила второе высшее, то, что он сам какой-то колледж закончил – вроде просто диплом купил. Затем про какие-то осуществлённые им ей в подарок евроремонты – а мужик он был с руками – потенциальные размены, купли-продажи. Потом решил в последний раз сходить в плаванье, деньжат подзаработать. Ну а там...
 
Незадолго до возвращения, когда он уже любовно покупал ей и её дочке («моим девчонкам») подарки и мечтал о скорой встрече, его застала врасплох ужасная весть... Думаю, что дело было ещё и в том, что у него все время стучала в голове знаменитая папина фраза. К тому же словно весь мир решил её подтверждать. И покатилась со всех сторон к Альберту информация, что видели его жену, танцующей в «Айсберге». Господи, ну конечно, только в компании её подруг! Но болезненная подозрительность моего друга просто выела ему душу. Он позвонил жене из первого же порта и спросил, задыхаясь от беспокойства, правда ли то, что она была в ресторане? И почему не предупредила его заранее? Надо сказать, что общение с ним, когда он бывал в плаванье, было достаточно затруднительно. Жена довольно заносчиво ответила, что не посчитала нужным сообщать. Мол, что тут такого? Сходить с подругами в ресторан отвлечься от повседневности. И вот тогда Альберт задал ей такой убийственный для себя самого вопрос: «И что же, когда ты там отдыхала, ты совсем обо мне не думала?» На что и получил наглый, стремительный ответ: «Ну конечно, не думала. Для этого я туда и пошла...», который привёл его в состояние ужаса: «Так что же?.. Тогда развод?..» - «Развод так развод,» - мгновенно отреагировала она.
 
Все ещё на что-то подсознательно надеясь, Альберт вернулся с подарками в квартиру жены (хотя и с небольшим опозданием, потому что запил с горя в дороге). Очень надеялся на первую ночь, что она, мол, все исправит. Но его гордая супруга после полугода разлуки вместо того, чтобы нежно обнять, просто ходила мимо него, как мимо пустого места, равнодушно посмотрела на подарки и спать положила в гостевой комнате.
 
Там Альберт и пил в одиночестве всю эту так долгожданную ночь. Ну а когда утром жена, так ни слова не сказав, ушла на работу, он из комнаты вышел и долго, с отчаяньем приговорённого крушил любовно выбранную и оплаченную им же самим мебель и так аккуратно и неспешно им же самим произведённый евроремонт. Напуганные ужасным шумом, соседи уже звонили в дверь, по телефону хозяйке, её родителям и в полицию. А Альберт спокойно, с толком, чувством и расстановкой, с несказанным удовольствием резал на куски прекрасное подвенечное платье супруги...
 
Именно этого она так никогда и не смогла ему простить... Развод был традиционно мелочен и безобразен.
 
А после Альберт снова названивал мне по скайпу. Часто рыдал, проклиная свою Мымру – по-другому он её больше никогда и не называл. Мой муж-француз Раймон озадаченно смотрел на плачущего, непонятно о чем для него, но очень темпераментно говорящего мужчину и втайне, наверное, ревновал.
 
Что ещё мне известно об Альберте после шестнадцати лет дружбы?

Он очень любил маму. Она была такой нежной, маленькой, доброжелательной и хлебосольной, так обожала единственного отпрыска, который, конечно, по праву назывался маменькиным сынком. Купил ей и тете квартиру в том же доме, что и себе, но несколькими этажами ниже. Из-за здоровья мамы они и переехали в Иваново – ей стала вредна вечная мерзлота. Так он неожиданно и попал из мужского, скупого на эмоции, но без предательства царства в женское, исполненной внешней яркости и красоты, но такое зыбкое и своенравное, а островком надёжности в нем была только мама, ну и, надеюсь, немного я...
 
Альберт всегда с восторгом говорил, какая мама замечательная кулинарка. Сам никогда не готовил, поэтому все время бегал от мамы к себе с тарелками. Их неразрывную связь подтверждает и то, что после её ухода он  сильно грустил и прожил меньше года. Вот и получается, что, в основном, себе на радость мама подарила его миру.

Впрочем, Альберт относился с огромным вниманием ко всем представителям своей небольшой семьи. Приселил в Иванове и тетю, и непутевого двоюродного брата поддерживал. И много лет назад бросивший его мать отец тоже приехал именно к нему доживать свои последние дни...

Любил чистоту, при походах в гости часто боязливо повторял: «В абсолютно антисанитарных условиях». У него-то дома всегда была стерильная обстановка. И если он ещё не успел побрызгаться дорогим парфюмом, от него отчетливо пахло стиральным порошком. Он был настоящим рачительным хозяином, делал ремонт и любил убираться.

В обычной жизни побаивался сильных эмоций, иногда смахивал на мещанина и зависел от общественного мнения. Когда мы с Марго приходили к нему в гости и, как водится, самозабвенно хохотали на каждое слово, он морщась, словно от физической боли, умолял: «Только не смейтесь, вы слишком громко смеётесь!» И в беспокойстве начинал бегать по квартире, останавливаясь на секунды и словно прислушиваясь к стенам и входной двери: «Соседи будут ругаться!»

Учителей уважал. Увлекался историей. Наверное, поэтому так дорожил отношениями с Татьяной Станиславовной. Даже замуж звал. Но получил отказ.
 
Любил вспоминать о дискотеках, слушать издавна милые сердцу хиты, такие как «Повесил свой сюртук...», смотреть старые, ставшие классикой мелодрамы советских времён  типа «Москва слезам не верит», и сыпал из них цитатами.

У него была масса комплексов: например, он думал, что все всегда хотят его наебать.

Больше верил в дружбу, наверное, поэтому мы так навсегда и остались друзьями.
Не любил стихов.

Последние семь лет мы общались в основном мейлами. Лично попрощались перед моим отъездом во Францию в 2010. А после этого последний раз виделись в 2015 году. Я приезжала на свадьбу дочери, и у меня был всего один свободный день, а ночью уже уезжать. Я традиционно рыдала, когда меня, пьяную, погружали в микроавтобус, следующий в аэропорт, чтобы сесть на самолет. Мой друг только что купил дорогущий фотоаппарат и, конечно, его у нас забыл...
 
Эпилог

Альберт все время жил с оглядкой на других: на маму, папу, тетю и двоюродного брата. Жил для них и их жизнями и так и не завёл своей собственной.
 
Перечитывая нашу переписку, я поняла, что за всю свою недолгую жизнь Альберт так и не научился, не осмелился полюбить.
 
А что же было лично для него? Да только море, мама и дружба,  три вещи, в которые он бесконечно верил. В своих не увенчавшихся победой поисках счастья он слишком суетился и слишком много думал о материальном – ну и кому теперь нужны все эти его купленные квартиры и евроремонты? Он даже и сам так и не успел их обжить. И в отсутствие прямых наследников они так и канули в лету.
 
Частенько Альберт выпивал и рассказывал о своей несчастной судьбе, был классическим примером чеховского «недотёпы». В последние годы он сошёлся со взрослой женщиной Ириной, матерью двух сыновей. Долго не хотел показывать мне её фото, а когда показал, на меня смотрела алкоголического вида женщина без передних зубов. Мама Альберта и сыновья сожительницы были против их отношений, что и неудивительно, потому что, думаю, вместе они, в основном, пили. Но в письмах друг мой писал о ней тепло, называл Иришкой, и я не комментировала...

Думаю, он никому не сделал зла. Ну разве что пожилой Алле Валерьевне, оставив её одну между восьмым и девятым этажом. Ну разве что порезав на куски подвенечное платье своей Мымры и разгромив её квартиру, в которой сам же и свивал своё любовное гнездышко. Ну разве что повёл себя не совсем корректно с Юлей, объявив мне, что сделал то, что давно должен был с ней сделать... Но... кто из нас не без греха? Пусть кто-то и бросит в него камень, но это буду не я.

О его смерти я узнала в 2017 году от его двоюродного брата с до боли  знакомого мейла. Никогда не забуду потрясшую меня тогда подпись: «Алик умер 16 апреля. Игорь. С уважением, Альберт». Когда я позвонила, сказал: «Да я знаю, как вы дружили. И сколько лет!»

Умер Альберт вскоре после смерти мамы, в 51 год, в Африке от малярии, хотя сделал все необходимые прививки. И море поглотило его.
 
Январь

Памяти Альберта в день его появления на свет

Ян варит кашу из соплей
И ложкой струганой мешает.
Друган Альберт, прошу, налей
Хоть самогона, умоляю.
Ян варит кашу изо льда
И из осколков слова «вечность».
Альберт, постой, зачем, куда?
Кричу тебе я в неба млечность.
Я вар хлебаю всей душой,
Меня всю пронизали тени.
Вокруг метель. Мороз большой.
И погребаются мгновенья.
В суровой, северной стране
Ты заблудился так поспешно.
А мне, Альберт, что делать мне?
В разлуке, как во тьме кромешной...
13.01.2022
   
Из переписки

2010 год

Альберт-Лизе

Привет, Лиза. Я снова на пароходе. Как у тебя?

Я приеду в конце июля. Ещё позаписали мне фильмов и книжек про правящую мразь. Против глобализации уже и сами американцы, прибалты и Польша, и все. Движение нарастает. С наркотиками, развратом, ложью и др. будем бороться.

Привет, Лиза. Мы подгребаем к Анголе и потом будем мотаться, выгружаться и опять грузиться. Придём в Америку, куплю ботинки, фотик и полечу на самолёте домой.

Привет, а как у вас с арабами в городе? Мы сейчас в Мавритании были. Нищета. В город не ходили. Да и не хотелось: там ислам правит. Вернёмся в Америку - и полконтракта прошло. Про жизнь попозже напишу, отдохну после выгрузки.

Привет, Лизавета. Всё, возвращаемся на базу, и на 8 марта я дома буду пить
Шампань. Как у тебя дела? Чем дышится за границей?

Лиза-Альберту

А ты вообще со сколькими людьми переписываешься? А чем веет от тебя? Что ты за человек? Я вот задумалась, чем ты, например, отличаешься от Раймона, разумеется, если не считать его отношения ко мне. Я вот его спросила вчера, а что главное в жизни, он ответил: кого-нибудь любить.

И ещё собираю ответы на вопрос, что такое жизнь. Дашь свой, я тебе сообщу другие.
Как ты и хотел, выпал снег. Сначала сразу таял, через несколько часов стал задерживаться на кустах и деревьях (а ведь среди них есть ещё и зелёные, и с розами). С одной стороны мой дом стоит у подножия горы, покрытой разноцветными деревьями. Сейчас она окутана снегом и туманом, но цвета всё равно видны. Очень красиво.

Альберт-Лизе

Привет. Я уехал в феврале. Игорь в ноябре. Свадьбу мою пока отложили до приезда тоже. Сейчас в Малайзии, потом Сингапур. Были в Индии, Австралии. Индия одна грязь. Австралия класс. В Малайзии тоже неплохо. Марго привет. Замуж не вышла? Здесь жарковато. Новости пиши. По возможности позвоню. Всем привет.

Марго пусть пробует. Не получится - будет опыт. Пусть попробует вырваться из Иваново. Ну а ты занимайся чем-нибудь. С женихами идёт работа пока?

Лиза-Альберту

Никаких женихов в России, кроме тебя, не вижу, да и ты не спешишь никого осчастливить. А ну да, ещё Вова, конечно, который не представляет, 1) как жить без меня, 2) зачем ему женщина вообще и т.д. Ещё знаю вечно пьяного Колю Мухакова, Юру, который в свои 60 никак не может остановиться ни на ком и, по-моему, уже полноценным женихом не является. Даже Равиновича кто-то по слухам подобрал, и он кого-то осчастливил. Где женихи? За границей все хотя бы внешне выглядит приличней. Да и пьют меньше. И к семье очень серьёзно относятся. За последние годы уровень жизни в России повысился. Слава богу, сейчас бежим, в основном, не от бедности, хотя и это тоже все ещё есть. А всё-таки как хорошо, Альберт, спать вместе с горячим мужчиной, который безумно любит и хочет тебя. (поставила бы знак восклицания, да не знаю, где он тут) Как приятно все вместе решать и планировать. Как приятно не ощущать одиночество и никомуненужность. (примечание автора: пунктуация оригинала сохранена.)

Немного о Елене

Альберт-Лизе

Привет, май френд. Ну что там во Франции, как жизнь? С кем ещё познакомилась? Мы шпарим на полных парусах по Атлантике. Думаю, что 8 марта буду встречать в компании с женщинами.Что твои девчонки пишут? Кстати я переписываюсь с Еленой-,, Девой". Не сложилась у неё жизнь с пожарником. Пиши.)))))

Привет, Лиза, приехала моя подруга, вроде нет никого, я ей предложение сделал, пока отказала, но буду тебе писать.

Лиза-Альберту

МОЛОДЕЦ

Альберт-Лизе

(Пересланные письма от Елены):

Дурак ты, Соболев, я хотела ребёнка от тебя родить. Я с ума сходила от твоего безразличия. Но больше не хочу. Если тебе легче от того, что ты меня сейчас оскорбляешь... продолжай. По поводу денег ты не прав. Я хочу компенсировать тебе твои затраты на нас с сыном. А "на халяву на море"....бред.
 25 апреля

 Я хотела снять с себя скованность, которую испытывала с тобой, в том числе в постели. А то, что тебе наплевать на меня, я уже устала убеждаться на тот момент. Я, наверное, хотела, чтобы ты уже соврал что ли про любовь ко мне, но в очередной раз услышала - НУУУУУУУ(((((( Алик, я устала и не хочу больше об этом думать и говорить. У меня переболело.

 Алик, я долго думала и мучалась, но решение уже принято. Прости меня за всё. Мы бы не ужились вместе, поверь.
 10 мая
 
Лиза-Альберту

Альберт, ты меня извини, но ты кого угодно доведёшь. Мне очень жаль вас обоих. Думаю, что она тебя действительно любит.

Альберт-Лизе

Проверю, ну я думаю, она упёртая, может, из принципа, или старый пожарник, кажется, в Балахне у родителей. Она так написала

Лиза-Альберту

Ты её лучше знаешь, Альберт, надо решиться, и у тебя будет ребёнок.

Альберт-Лизе

Что-то мне тоже в ней не нравилось. Она ни разу не подошла и не обняла меня, может, я стеснялся её сына, и это было видно, может, самому надо было. Запутался. Надо было её сразу брать в оборот в прошлом году. И переезжать к ней, и всё бы получилось. Я видел её фото беременной, она такая счастливая была. И с мужем бывшем. Надо было не смотреть. Я мог это внутри затаить зависть. И ещё я не мог ей простить пожарника в душе. Любовь, любовь... а легла через неделю. Я даже не знаю, почему у них не срослость. Сказала из-за меня, но, наверно, он её не устроил. Она говорила, что в нём она часто видит недостатки. А может, у неё климакс и проблемы с делёжкой дома наложились? Она перед тем, как мне перестала отвечать, сказала, что с бывшим мужем война за дом.

Лиза-Альберту

Климакса у неё точно нет, она у тебя молодая, скорее критические дни, ты её просто замучил, она молодая, горячая, красивая. Когда с кем-то вступаешь в отношения, это всегда тяжело, особенно тебе. Тебе много думать нельзя, ты не то надумываешь. Конечно, у неё куча проблем, конечно, она хочет, чтобы ты помог, а ты был нерешителен, а ей хочется жить. Сейчас. И у тебя не так много времени. А вообще никто не сахар.

Альберт-Лизе

Привет, Лиза, кажется, у Лены появился мальчик. Второй раз я не хочу окунаться. Зря я ей простил. Это и она чувствовала, и я бы потом отомстил. Вот такие мысли.

Лиза-Альберту

А я тебе что говорю? С тобой очень сложно.

Последние письма (2017 год)

Альберт-Лизе

Христос Воскрес, Лиза! Приветствую тебя. Стоим на рейде Шанхая. В этот раз
атмосфера не очень на судне (душевная).Что-то всё ещё анализирую развод свой. Готова её семейка была к этому, а от напрягов с Мымрой я часто выпивал и для тёщи потихоньку становился плохим человеком. Их папашка тоже зашибал (и со мной тоже), но они ему и слова не говорили, видимо, хорошо им обьяснил кто в доме хозяин. Поработать до Африки и собирать чемодан)))))))) Иришка дома ждёт.))) У неё сейчас и с делами выправилось, на работе только трудновато. Ну ничего, разберёмся)))) Соня правильно делает, сдавая часть квартиры, что лишней площади пропадать. Как прошло свидание? Не понял какие планы мне оставить? А Марго умудрилась в Иваново выправить квартиру? Брат приезжал и немного отдохнул, и уехал опять. В этом году исполнилось 10 лет знакомству с Татьяной Станиславовной. Ну так всё вроде хорошо) Пока.

Привет. Спасибо за поздравления. На праздники буду дома, главное теперь - погода. Я зимнее не взял в этот раз. Ну я думаю, проскочу. Как там твоя мама, сестра и доча? Сколько их ребёнку сейчас? Что делает без тебя Вован?

Привет, подруга. Как у тебя дела? Мы потихоньку везём рис голодающим
африканцам. Так вроде всё нормально. Как твои подруги? Как ? Как мама и Соня? У вас вроде какие-то выборы намечаются. Мне остался месяц с небольшим. Планирую в конце апреля лететь домой. И хочу съездить на море к друзьям в Краснодарский край, в Ростовскую область заглянуть хочу к однокласснику. Короче, почаще пиши. Пока
30.12.2025