Шнурки

Пашке влепили пару по рисованию. Несправедливо и оттого вдвойне обидно.

Задали домашку – нарисовать человека в полный рост. Художник Пашка был тот ещё, то есть рисовать он не умел. Но в этот раз он решил постараться. Ему очень хотелось понравиться новой учительнице, что недавно пришла к ним в школу. Она не казалась строгой, да ко всему прочему умела интересно рассказывать. На первом же уроке она поведала интересную историю о том, кто и когда написал «Алёнушку».

Пашка, как и все его одноклассники, мало что понимал в живописи. Но эта картина завораживала. Дремучий лес, тёмный пруд, девочка сидит одна, и не похоже, что она заблудилась. Что она здесь делает? Грустит об Иванушке? Но он, вроде как, с ней должен быть. Да и по сказке живут они богато, у какого-то купца. Почему тогда она бедненько одета, ну и рядом никого нет. По сказке же козлёночек на берегу должен быть. Сюжет картины и сказки совсем не совпадает.

- Есть недалеко от Москвы город с красивым названием – Загорск, - начала свой рассказ учительница.

Пашка тут же весь обратился во внимание. Он там родился, а что может быть интереснее, чем услышать о родных местах здесь, за тысячи километров от дома?
Дети притихли, а учительница продолжила свой рассказ.

Недалеко от Загорска, в усадьбе Абрамцево, жил один богатый человек. Звали его Савва Мамонтов. Он очень любил искусство и привечал у себя многих творческих людей. Особенно – художников. Они часто бывали в его усадьбе и писали чудесные картины. Как-то приехал в гости к нему художник Виктор Васнецов. Однажды он решил прогуляться по окрестным лесам и полям. И вот он увидел девочку, на вид лет десяти или одиннадцати. Чумазая, в истасканной одежде, с растрёпанными волосами и без платка. Грустная и со слезами на глазах, она сидела на пеньке, поджав под себя коленки. В её руках был небольшой узелок. Голову она положила на колени и, улыбаясь неведомому, мечтательно смотрела куда-то вдаль.

Ему очень захотелось нарисовать девочку – она была такая грустная и одинокая. Но у него не было с собой карандаша и бумаги. Ему вдруг стало жалко её. Он решил дать ей хотя бы копеечку, но его карманы были пусты. Девочка посмотрела на незнакомца, встала, оправила юбку и одиноко побрела по тропинке в другую от деревни сторону.

Возвращаясь в усадьбу, художнику навстречу попался словоохотливый старик.

- Что загрустил, барин? - спросил он.

- Да вот, встретил на полянке девочку… - отрешенно ответил тот

- Есть у нас тут дурочка одна, ходит по деревням, питается чем Бог послал. Жалеем мы её. Откуда взялась и не знаем. Появилась она в начале лета. Подойдёт к кому, стоит и молчит. Покормят её, копеечку дадут, а то и поболе. Возьмёт подаяние и побредёт дальше. Вот и зима скоро, что с ней будет – одному Богу известно. Хотел я к себе её пристроить, одному то, сам знаешь, не сахар. Да только молчит она и уходит. Уходит и возвращается.

Старик мог болтать ещё долго, но художник уже быстрым шагом удалялся в сторону усадьбы. Он тут же бросился к себе, схватил в руки бумагу и карандаш, и стал делать быстрые наброски. Так родилась эта чудесная картина. Ну а берег пруда среди мрачного леса, всё это призвано подчеркнуть, как говорят знатоки искусства, одиночество девочки.

После небольшой паузы, учительница продолжила свой рассказ.

Поначалу художник так и хотел назвать картину «Дурочка». Первые наброски были совсем о другом. На них девочка сидит на пеньке в поле, как её увидел художник в первый раз. Но в итоге получилась совсем другая картина.

А теперь посмотрите на картину. На ветке дерева, над девочкой, сидит стая ласточек. Наверное, вы много о них слышали. Если ласточка совьёт гнездо рядом с домом – к богатству и удаче. Есть такая примета. А ещё я хочу рассказать вам одну сказку.

Жила-была на свете девушка-сиротка. Посватался к ней богатый и красивый парень из дальнего села. Она обрадовалась и согласилась за него выйти замуж. Но не знала не ведала она, что муж её – разбойник и злодей. Вместе с отцом они пропадали ночами, а к утру возвращались испачканные кровью и приносили злато-серебро. Измучилась девушка от всего этого, все глаза повыплакала. Не раз молила она Бога превратить ее в птицу, чтобы улететь в дальние края. Бог сжалился над ней и сделал её ласточкой. Оборотилась она птицей, а муж кинулся ловить свою жену и вырвал клок из подола. С той поры у ласточки хвост раздвоенный. Кто знает, может эту сказку вспомнил художник, когда рисовал картину?

Учительница закончила рассказ. Мальчишки и девчонки сидели тихо, как заворожённые. Да, таких уроков рисования у них ещё не бывало.

Тут учительница вздохнула и произнесла: «Ну что же, пора приступать к рисованию». Именно на этом уроке им и задали домашку – нарисовать человека.

Следующий урок предстоял через неделю и выходные Пашка решил посвятить творчеству. Он рассудил так: умение рисовать – дело наживное и пары дней ему хватит, чтобы всему научиться.

Целый час Пашка увлеченно и старательно рисовал. Закончив, он окинул критическим взглядом свой шедевр, почесал в затылке и добавил несколько штрихов. В целом получилось неплохо, но до великих мастеров пока не дотягивало. «Ничего, - решил Пашка, - Лиха беда начало. Научимся». Тут подошла мама, взяла в руки рисунок и сказала: «На папу похож». Сходство если и было, то крайне отдалённое и очень сомнительное. Ну, разве что джинсы и зелёная рубашка, которую отец очень любил. Вместе они ещё раз посмотрели на рисунок и Пашка добавил к ботинкам шнурки. Мама улыбнулась и ободряюще потрепала сына по макушке. В целом вышло неплохо.
На следующее утро он шел в школу в приподнятом настроении. На пятерку он не рассчитывал, но твердую четверку он, без сомнений, заслужил. На уроке сдали рисунки, но оценку обещали сказать на следующем уроке, через неделю. Дела и заботы закрутили Пашку и в тот день он шёл в школу, не ожидая проблем и не вспоминая о своих творческих потугах.

Учительница вошла в класс, поздоровалась, достала из своего портфеля пачку листов и начала объявлять оценки. Она брала рисунок, называла фамилию, подходила к автору и, положив на парту его творение, громко объявляла оценку. Пашкина фамилия прозвучала в числе последних. Тут он и услышал «Два». Он слегка опешил и громко заявил: «Почему это?!» Но ответа не последовало. Соседка по парте взяла Пашкин рисунок и удивилась такой низкой оценке. Ей поставили четвёрку, а там и было то всего-навсего «палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек». Ну домик ещё пририсовала, солнышко и облачко. Его двойка была единственной в классе. По мнению Пашки, да и многих одноклассников, пару влепили несправедливо. Почему – так и осталось загадкой.

По дороге домой Пашка размышлял о том, как лучше сказать родителям о конфузе. Двойка она и есть двойка, пусть и по рисованию. Отца он не то, чтобы боялся, но слегка опасался. Тот, конечно, будет ругаться, может и голос повысить, но не страшно. Наверняка он с гордостью скажет о том, что у него за всё время учёбы в школе не было ни одной не то что двойки или тройки, а даже четвёрок у него никогда не было. Пашка отцу, конечно, верил, но в данном случае сомневался.

Он зашёл в комнату, заранее приняв угрюмый вид. Показывать свой страх не хотелось, но внутри он готовился с честью принять всю тяжесть наказания за несправедливую двойку. На его счастье, в гости зашёл дядя Коля, папкин хороший друг и добрейшей души человек. Он, как никто, понимал Пашку и во многих делах выступал его защитником.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровался Пашка.

- А что такой серьёзный? Двойку схлопотал? – весело заявил отец.

- Да, - неожиданно для себя выпалил Пашка. И вправду, чего тянуть? Сказать сразу всё как есть и получить по заслугам.

Взрослые с удивлением переглянулись. Вдруг дядя Коля произнёс: «Ну а что тут такого? Имеет же ребёнок право хоть раз в жизни получить двойку?» Папка шутку не понял.

- А ну, покажи дневник, - строго сказал отец.

- Я по рисованию двойку получил, её в дневник не ставят, - хмуро пробурчал сын.

- Было бы о чём говорить! – с радостью заявил дядя Коля. – По рисованию я вот всегда двойки получал и ничего.

- А я вот нет! – воскликнул отец. – Я даже четвёрок не получал никогда в школе!

- Ну, тут ты, пожалуй, преувеличиваешь, - дядя Коля не хотел полностью подрывать родительский авторитет. - Да в твоей деревне и уроков небось таких не было.

Отец хотел было вступить в спор, но передумал и сердито велел показать рисунок. Пашка полез в портфель и вытащил помятый альбомный лист.

- Вот, - он выложил своё творение на стол.

Взрослые уставились на рисунок и весело переглянулись. Их лицах вдруг расплылись в улыбке, и они стали посмеиваться.

- А это что? – еле сдерживая смех и тыкая пальцем в рисунок, поинтересовался папка.

Пашка подошёл поближе, взглянул на рисунок и угрюмо пробурчал: «Шнурки».

Дядя Коля засмеялся первым. К нему тут же присоединился отец. Оба они хохотали так, что слёзы выступили из глаз. Они вновь смотрели на рисунок, тыкали в него пальцем и вновь их накрывал очередной приступ хохота.

- Так что это? – сквозь смех еле выговорил папка.

- Шнурки… - ответил Пашка и вновь взрослых накрыл мощный и раскатистый смех.

Пашка увлекался в те времена древним Египтом. Ему нравилось рассматривать барельефы с изображением людей и богов. Их позы, повороты головы, положение рук и ног, всё это имело своё очарование. Рисунки, от коих веяло загадками, тайнами и волшебством, будили воображение и уносили мысли в глубокую древность, туда, где боги и люди жили вместе, а легенды и мифы являлись правдой. Вот в таком стиле Пашка и нарисовал своего человека. А шнурки он изобразил в виде лежащей на боку восьмерки – символа бесконечности.