Александр Дюма, Роман о Виолетте - 2. Часть 64

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЁРТАЯ


Как же мне было стыдно отказаться от чтения собственной пьесы и предпочесть чтение пьесы, написанной Виолеттой! Но это было моё желание, это был единственный путь стронуться с места с этой пьесой. Поэтому я смирил свою гордыню и продолжил читать следующую сцену, тринадцатую.


СЦЕНА ТРИНАДЦАТАЯ
 
(Флери, резиденция кардинала Ришельё, парк перед дворцом. Входит-Шале в сопровождении восьми дворян-единомышленников)

ШАЛЕ

Господа, сейчас всё свершится. Запомните этот день! К нам выйдет кардинал, мы арестуем его после чего наше дело, считайте, успешно завершено.

ПЕРВЫЙ ДВОРЯНИН

Если с ним будут слуги, нам, возможно, придётся их убить.

ВТОРОЙ ДВОРЯНИН

Подумаешь, убить пару-тройку слуг тирана! В этом нет ничего грешного.

ТРЕТИЙ ДВОРЯНИН

А если они окажут сопротивление?

ШАЛЕ

Не беспокойтесь, господа! Я много раз был у кардинала в гостях. Его слуги – это обычные пажи, они и оружия-то в руках никогда не держали! Если мы и рискуем кого-то застать здесь, то его племянницу и десяток кошек, а также парочку секретарей с гусиными перьями и казначея с ключами от личной казны и с книгой записи приходов и расходов. Кардинал нелюдим, его слуги редко показываются ему на глаза. Мы легко арестуем его в его же собственном доме.

(Из дверей выходит молодой паж)

ШАЛЕ

Послушай, любезнейший. Я тебя знаю, ты, кажется, Анатоль?

ПАЖ

Ансельм, Ваша Светлость.

ШАЛЕ

Да, точно! Ансельм! Любезный Ансельм, доложи Его Преосвященству, что прибыл граф де Шале с докладом о скором прибытии Его Высочества Дофина, герцога Гастона Орлеанского. Я и мои друзья будем рады доложить Его Преосвященству все подробности прибытия Дофина и обсудить план торжественного приёма.

ПАЖ

Одну минуту, Ваше Сиятельство.

(Паж уходит в двери. В этот самый момент со всех сторон сцены и из глубины сцены появляется до тридцати человек вооружённых солдат и два офицера, все хорошо вооружены)

ШАЛЕ

Что это такое?

ПЕРВЫЙ ДВОРЯНИН

Кажется, охрана?

ШАЛЕ
 
Возможно, почётный караул. В этом случае отложим наш план на полчаса, до момента, когда они уйдут.

(Из дверей выходит кардинал Ришельё)

РИШЕЛЬЁ

Ваше Сиятельство, господин граф де Шале! Не могу сказать, что ваш приезд явился для меня неожиданностью, но я всё же рад встрече.

ШАЛЕ

Я привёз вам новость.

РИШЕЛЬЁ

Я – тоже имею новость для вас. Давайте сначала вы.

ШАЛЕ

Имею часть сообщить вам о скором прибытии Его Высочества Дофина, герцога Гастона Орлеанского.

РИШЕЛЬЁ

Это очень кстати! Скажите, де Шале, с ним, конечно, прибудут и де Марийак?

ШАЛЕ

Безусловно.

РИШЕЛЬЁ

Будем ли мы иметь счастье увидеть также и госпожу де Шеврёз? И, конечно же, маркиза де Лекю?

ШАЛЕ

Это не исключено.

РИШЕЛЬЁ

В таком случае, по-видимому, можно ожидать также и мсье Лапьера?

ШАЛЕ

Кого, простите?

РИШЕЛЬЁ

Как же? Того самого Лапьера, адвоката, который проживает неподалёку от улицы Любер! Он вам не знаком? Что ж, возможно, я ошибся. Итак, господа, я благодарю вас за добрую весть, которую вы мне привезли. Проходите, располагайтесь, будьте гостями в моём скромном жилище.

ШАЛЕ

От имени всех моих друзей благодарю вас, Ваше Преосвященство, но у нас ещё есть срочные дела здесь, во Флери. Быть может позже, если позволите, мы навестим вас? Ближе к вечеру?

(Отходит на край сцены с остальными дворянами, говорит им тихо)

Уходим! Время и место неудачно. Он начеку!

(Дворяне и Шале раскланиваются и уходят)

РИШЕЛЬЁ

(стоящему рядом офицеру)

Карету немедленно! Мы срочно едем в Париж. Вы, Эркюль, и Жерар поедете со мной в карете, солдаты – верхом, шестнадцать впереди кареты, четырнадцать сзади. Пистолеты держать заряженными.

(Все уходят)


СЦЕНА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
 
(Спальня Гастона Орлеанского, Гастон лежит в постели. Без стука входит кардинал Ришельё)

ГАСТОН

Кардинал? Как вы здесь?

РИШЕЛЬЁ

Простите за беспокойство, Ваше Высочество. Ваш посланник граф де Шале в сопровождении двух дворян вашего двора прибыл ко мне во Флери, чтобы торжественно уведомить меня об ожидаемом вашем прибытии. Я решил, что я понадобился Вашему Высочеству и поспешил навстречу. По-видимому, я слишком спешил, коль скоро застал вас в постели. Покорнейше прошу меня простить.

ГАСТОН

Вы не возражаете, если я оденусь? Мне неловко разговаривать с кардиналом, лёжа в кровати. Но ещё более неловко говорить с вами, стоя рядом в пижаме.

РИШЕЛЬЁ

Не смущайтесь, Ваше Светлость! Вам ведь нечего скрывать от святой католической церкви? Разве не так? Кстати, вам ведь потребуется пригласить слуг, которые помогут вам одеться. Но те новости, которые я спешу сообщить вам, не предназначены для их ушей. Так что накиньте, если желаете, халат, пока я расскажу вам самое интересное из того, что мне удалось узнать.

ГАСТОН

Это, полагаю, очень срочно?

РИШЕЛЬЁ

Наверное, вам самому не терпится узнать, что испанскому Королю Филиппу IV очень понравилось ваше предложение, и он прислал вам свой положительный ответ.

ГАСТОН

Королю Филиппу IV?

РИШЕЛЬЁ

Да, царственному брату нашей Королевы Анны.

ГАСТОН

Но зачем бы я стал писать ему?

РИШЕЛЬЁ

Именно этот вопрос меня тоже очень занимает? Но, может быть, мы узнаем это из ответного письма Короля Филиппа IV? Ведь он в нём отвечает на вопросы, заданные ему Вашим Высочеством! Так что, если вы запамятовали, о чём вы его спрашивали, это его ответное письмо легко напомнит вам все темы, которые вы с ним обсуждали. Кстати! Я вспомнил! Как же вы с вами запамятовали? Ведь вы предложили Королю Испании мирный договор, и он согласился его подписать! Какой похвальный пацифизм с вашей стороны и со стороны Его Величества Короля Испании! Замечательно, просто замечательно! Но позвольте… Хм… Меня смущает, что вы пока что ещё только лишь Дофин, но вовсе не Король, не так ли? Но в таком случае почему же этот мир предлагаете вы? Мне кажется, Его Величество не назначал вас своим послом в Испании и не давал вам полномочий делать подобные предложения? Как же получается, Ваше Высочество? Нехорошо получается, не находите?

ГАСТОН

Боже мой, я ведь только… Меня заставили… Меня обманули… Я дал согласие всего лишь на то, чтобы похлопотать о мире…

 РИШЕЛЬЁ

Ну конечно! Именно так. Только похлопотать! И поэтому вы собственноручно подписали проект договора между Францией и Испанией, состоящей из … Позвольте припомнить… Двадцати пунктов? Или двадцати двух? Впрочем, какая разница! Да, точно, из двадцати двух! Как я мог так запамятовать. Впрочем, не пристало мне жаловаться на память. Я ведь могу перечислить содержание всех двадцати двух пунктов. Не желаете ли послушать? Или, может быть, проще зачитать вам письмо Короля Испании?

ГАСТОН

Я ничего не знаю, я теряюсь…

РИШЕЛЬЁ

Ваше Высочество, ваш царственный брат Король добр. И справедлив. Он простит вас, конечно. Но вы понимаете, что ему есть что прощать. Государственная измена, это не шуточки. Ваше Высочество, будьте паинькой. Возьмите листок бумаги и напишите имена всех заговорщиков. Всех. Обязательно всех. Ведь если вы кого-то по забывчивости не упомянете, Его Величество может подумать, что вы кого-то покрываете! И тогда я не могу обещать вам, что смогу убедить его быть милостивым и снисходительным. Поверьте, Ваше Высочество, прощение государственных преступников – это само по себе государственное преступление. Только Королю дозволительна такая слабость, точнее такое возвышенное милосердие. Любой другой просто не имеет на это права! Ведь снисходительность к государственному преступнику – это преступление против Короля! Вы должны, вы просто обязаны записать имена всех заговорщиков.

ГАСТОН

Боже мой, я готов назвать их всех!

РИШЕЛЬЁ

Я понимаю, что вы готовы их назвать, но я предлагаю вам написать их мена вашей рукой и поставить внизу вашу подпись. Ведь подумайте сами! Что будет, если вы кого-то назовёте, а я, не приведи Господь, забуду кого-то из них! Ведь это сделает меня соучастником заговора, и, что намного хуже, бросит тень на искренность раскаяния Вашего Высочества! Нет, намного лучше, если вы своей собственной рукой составите этот список. И не тяните с этим.

ГАСТОН

Я немедленно напишу все имена! Все! Я не забуду никого!

РИШЕЛЬЁ

Разумеется, Ваше Высочество. И не стесняйтесь указать имя нашей Королевы. Скажу вам по секрету, Его Величеству известно всё о роли нашей бедной Королевы, которая, как и вы, разумеется, была обманута и введена в заблуждение. Наш милостивый Король готов простить свою супругу и своего обожаемого брата, но при условии полного раскаяния. А полное раскаяние предполагает полное признание вины всеми участниками. Так что не забудьте поставить имя Её Величества. Можете с неё начать. Можете ей закончить. Это – как угодно. Что ж, я оставлю вас на несколько минут. Но не тяните с этим. Я надеюсь, что десяти минут будет довольно. Но даю вам полчаса. Итак, через полчаса я зайду к вам за списком. Не забудьте подписать. Всего вам доброго.

(Ришельё решительно покинул спальню Гастона)

ГАСТОН

Боже мой! Всё погибло! Какой ужас! Нет, ничего ужасного, я не погиб, кардинал обещал мне прощение, мой брат не поднимет руку на своего горячо любимого младшего брата! Или поднимет? «Каин, что сделал ты с братом своим Авелем?» Господи, но ведь я собирался!.. Какой ужас! Неужели я – Каин? Господи, прости и защити меня! Где бумага, перо? Скорее! Не опоздать! Пока не поздно!

Торопливо натягивает халат, долго путается в рукавах, потом подбегает к изящному столику, берёт бумагу, перо и торопливо пишет имена заговорщиков.

(Занавес)