Мир наизнанку... 8

- Ну вот, мы почти дома, - весело объявил Зима, подтягиваясь на руках и вползая через люк в ангар.
Фонарик выхватил участок заиндевелого бетонного пола, обежал стены и неожиданно уперся в начищенные до зеркального блеска берцы и тут же вспыхнули прожекторы. Дрон, пролезший следом на мгновенье ослеп.
- С прибытием, - мрачно пошутил майор, делая знак солдатам, стоявшим позади со стволами.
Один из них приблизился, втащил Жэку, завалил люк крышкой и двинул стволом, приказывая снять рюкзаки.
Парни молча подчинились. Дрон прикинул - успеет ли он обезвредить солдат? Замешкаются ли они, ожидая приказа, или будут действовать на автомате? Выходило, что не успеет и что солдаты не станут ждать приказов - отработают на рефлексах.
У Жэки отобрали лидар, и тот не стал протестовать, только выдохнул, лишившись прибора. Стиснув зубы он смолчал, потому что главная информация у них в головах. Лидар сейчас не важен.
Зима не спорил, но холодная ярость вздернулась за грудиной и тяжелой волной хлынула вперед, смешиваясь с яростным спокойствием.
Скидывая груз, Зима оглядел помещение. Рядом с их палаткой стояла другая – стационарная. Генератор на ритэгах давал столько тепла, что в помещении было, наверное, около нуля.
«Они кантовались тут всё время, - понял он мгновенно. – Они никуда не улетали, а это значит…»
- Карту памяти вытащили, – констатировал солдат, осмотревший лидар.
- Умно, - майор хмыкнул: – для помоечных крыс. Думаете с вами торговаться за информацию будут?
Зима промолчал. Солдаты стали копаться в рюкзаках.
- Ну, что там?
- Образцы какие-то, - один из них продемонстрировал склянки из небьющегося стекла, заполненные водой.
- К чему была эта ваша отбивка? – без эмоционально поинтересовался майор. – Код черный, синий, зеленый. И так три раза подряд. Лицом на радиопередатчик падали? Что нашли?
- Сами знаете что, - ответил Дрон на Зиму.
Но Зима положил ладонь на его руку.
«Молчи, - приказал он взглядом, - Сейчас я буду говорить» -  и шагнул вперед.
- Группу нашли. Тех, что до нас прошли. Четверых, - коротко объявил он и по тому, как расширились зрачки майора, понял, что тот ничего про это не знал.
- Какую еще группу? – майор криво улыбнулся, пытаясь показать своим людям, что владеет ситуацией.
- С рюкзаками «РО-3», как у нас, - четко доложил Зима, не отводя взгляда. – Погибли меньше месяца назад, судя по всему.
- Померли, от патогена, - вставил Дрон. – С переломанными костями. Мышцы свело так, что ребра полопались как спички.
Солдат, державший в руках одну из склянок с образцом, ахнул. Он посмотрел на свои пальцы в тонких тактических перчатках, которыми только что перебирал банки, потом на майора. Его рука дрогнула и склянка чуть не выскользнула из его пальцев.
- Товарищ майор, я… - он попытался поставить банку на пол.
- Не сметь! - рявкнул майор, но было поздно.
Паника уже начала распространяться. Пилот за спиной майора сдвинулся в бок, стараясь оказаться как можно дальше от рюкзаков и разведгруппы.
- Ты! – бледнея, майор развернулся к Зиме. – Какого черта?! Твоё дело было составить карту, а не тащить сюда заразу! Вы с ума посходили?
Зима ответил не сразу, дав время майору почувствовать свою беспомощность перед ужасом.
- А знаете почему вам был дан приказ остаться тут и ожидать окончания разведки? – словно не расслышав обвинений, продолжил Зима. – Вы, ступив на остров, тоже считаетесь потенциальным носителем. Ручаюсь, если вы попытаетесь вернуться, будет дан приказ – открыть огонь. Вас будут держать на острове годы, требуя каждый день докладывать об отсутствии симптомов. Пока не решат, что вы чисты. Но скорее всего, для верности, вас оставят тут навечно.
Майор молчал. Глаза его, широко раскрытые, забегали по ангару, перебираясь от членов своей команды на диггеров. В зрачках его, ярость постепенно сменялась осознанием ситуации и страхом.
Зима уставился в обесцветившиеся зрачки майора и нанес основной удар:
- Денис, какие там симптомы?
Взгляды солдат впились в парня, скромно стоявшего позади.
- Первый признак – кровотечение из-под ногтевых пластин. В течении часа появляются неконтролируемые тетанические спазмы скелетной мускулатуры. Сила сокращений превышает предел прочности костной ткани и связок. Наступают множественные переломы, разрывы внутренних органов. Смерть от асфиксии вследствие паралича дыхательной мускулатуры, или от разрыва сердечной сумки, в период от шести до двенадцати часов после проявления первого симптома.
Пока Жэка перечислял симптомы, в ангаре воцарилась такая тишина, что было слышно дыхание пилота, медленно продвигающегося к выходу.
Солдат, ворошивший рюкзаки, почти рефлекторно взглянул на свои руки. Второй сдернул перчатки и провел ногтем по верхним фалангам, словно проверяя их прочность.
- Перчатки не герметичные, - хрипло заметил Дрон. – Латекс. Микротрещины. Патоген мог спокойно…
Он не договорил. Солдат, трогавший образец, издал странный, сдавленный звук. Он схватился за горло, будто ему уже не хватало воздуха. Второй отшатнулся от него, налетел на палатку. Пилот схватился за ручку двери, рванул на себя и выскочил наружу, в пургу.
- Стоять! – заорал майор. – Назад! Стрелять буду!
Но тот даже не обернулся. Майор вскинул руку и два глухих выстрела разорвали тишину в пустом ангаре. Темный силуэт замер, а затем упал в снег.
- Проверить, - скомандовал майор.
Второй солдат скользнул вперед и через минуту вернулся.
- Кончено, - шевельнув белыми губами, отчитался он.
Время в ангаре потянулось как вязкий гудрон. Майор, усевшись спиной к стене с пистолетом на коленях, молча ожидал окончания бури.
- Как только восстановится связь, я доложу о гибели пилота от рук этих крыс, - объявил он во всеуслышанье и, сверкнув глазами, потребовал от своих: - Вы подтвердите. Нам вышлют нового пилота.
Но буря не думала утихать. Спустя часа три молодой солдат, сидевший у палатки, дернулся, в сотый раз протерев ногтем подушечки пальцев. В тусклом свете под ногтем, у самого края кутикулы, проступила крошечная точка, темнее окружающей грязи. Алая. Он ткнул в неё другим ногтем — и точка поползла, оставляя тонкий влажный след. Он не закричал. Он просто издал тихий, сдавленный звук, будто ему перекрыли кислород, и уставился на палец с таким немым ужасом, что все невольно повернулись к нему.
Майор вздрогнул, его взгляд метнулся рефлекторно к своим рукам. Он сжал кулак, разжал. На сгибе указательного пальца, под грязью тоже виднелся ржавый полумесяц - кровь из-под ногтя.
Он поднял глаза и уставился на Зиму.
- Ты! – голос его сорвался. – У вас антидот? Почему вы не заболели?
Он вскочил и вытянул вперед дрожащую руку с пистолетом.
- Антидот! – потребовал майор. – Сейчас!
Солдат с окровавленными руками мелко затрясся, схватившись за горло. Дыхание стали свистящим. Рот раскрылся, но звук не смог покинуть спазмированное горло. Тело задергалось в судорогах и через десять минут всё было кончено.
«Болезнь – это лекарство» - прозвучали в голове Жэки слова Дрона, молча наблюдавшим за смертью. – «Выживают не те, кто сильнее. Выживают те, кто боятся. Выживают те, чей страх выходит за пределы своей собственной шкуры».
Майор нагнулся над погибшим и проверил пульс, затем развернулся к Зиме. Щелкнул предохранитель.
- Антидот!
- Противоядия нет, товарищ майор, - проговорил Жэка, делая шаг вперед и прикрывая плечом Зиму. – Это не болезнь.
- Заткнулся, падаль! – рявкнул майор. – Помоечный сброд!
- Это не болезнь, - не отступил Жэка. – Это лекарство. Лекарство системы, которая чистит саму себя. Лечит от болезни под названием «Я».
- Я перестреляю вас одного за другим! – не слушая ничего, объявил майор. – Если не получу антидот сейчас, я выстрелю через пять секунд!
Его дыхание стало частым, поверхностным. На лбу выступил крупный, холодный пот. И в этот момент взгляд майора встретился со взглядом второго солдата, того, что стоял у люка. Тот тоже бледный, тоже с кровью под ногтями.
Солдат медленно, почти незаметно, кивнул. Не майору. Дрону. Дрон, сидевший как сжатая пружина, ответил едва уловимым движением брови: «Понял».
- Три, два, один! - проревел майор в последний раз, и его палец уверенно лёг на спусковой крючок, направляя ствол в грудь Зимы.
Он не выстрелил.
Солдат у люка резко рванулся вперёд, навалившись всем телом на командира. В тот же миг Лёха сорвался с места. Он пнул ногой майора под колени. Раздался глухой, неприятный хруст. Пистолет вывалился из ослабевших пальцев и со звоном откатился по бетону.
Майор не боролся. Он лежал, широко раскрыв глаза, глядя в потолок. Его грудь вздымалась в бешеном, беспорядочном ритме. По лицу текли слёзы ярости и боли. Он что-то пытался сказать, но из горла вырывался лишь хрип.
- Анти… дот… — просипел он в последний раз, и его тело вдруг выгнулось в неестественной, тугой дуге. Пальцы скрючились, ноги дёрнулись. Он замер на секунду, потом обмяк. Дыхание остановилось. На его губах выступила розовая пена.
Солдат отполз от тела, тяжело дыша. Он посмотрел на свои окровавленные пальцы, потом на диггеров, потом на труп своего командира и товарища. В его глазах был вопрос.
«Я выжил?»
Зима поднялся, подошёл к нему и протянул руку.
- Вставай, - тихо сказал Андрей, глядя ему в глаза. - и перестань смотреть на свои руки. Ты жив. Потому что испугался не за себя. Потому что теперь выживает не сильнейший, выживает тот, кто боится за других.