Отпуск без права на отдых - глава Ш

Утром все музыканты встретились в клубе. Включили аппаратуру и сыграли пару  любимых хитов, выдав немало фальши. Сказался долгий простой. Решили продолжить, очень соскучились по музыке. Через час, поймав кураж, прибавили звука и "оторвались" на песне Владимира Кузьмина «Мячик».
Пошли на перекур в хорошем настроении.

— Порох ещё есть, правда, подмокший, – сказал Мартынов.
— Подсушим, — весело отозвался Паршегуба — часика четыре погоняем и порядок.
— Конечно, подсушим, — дополнил бас-гитарист Мельник. – Шутка ли, такой  перерыв, я уже от  бандуры своей отвык.
— Голос не слушается, – пожаловался вокалист Русаков. – Долгие паузы в любом деле не полезны.

— Теперь о главном, – произнес Мартынов серьезным тоном. – Вы знаете, мало времени у нас, и потому репертуар определять будем сейчас.

Долго спорили - судили. Остановились на трех песнях военных лет, трёх современных.  Определяя, какие песни собственного сочинения включить в репертуар, мнения разошлись.

Дело в том, что из десятка своих песен, семь были на избитую тему о выяснении отношений с оставшейся на гражданке подругой и мечтах о будущей жизни после армии.

Из оставшихся - одна была походной строевой, а две других - доброй пародией на сослуживцев. И хотя автором песен был Сергей Мартынов, в обсуждении принял участие весь коллектив. Поэтому дискуссия затянулась.

Одни считали, что включать в репертуар свои песни не стоит, другие настаивали на  их исполнении, что давало возможность  пройти во второй тур конкурса. Особенно горячился Иван Голубка.

— Вы прикиньте, солдатский ансамбль и вдруг музыка и стихи свои.
У комиссии  опухли уши от одних и тех же песен. А тут —  совсем новенькое. Уверен, мы победим и поедем в Тбилиси, на фестиваль.

— Размечтался, — возразил Русаков. – Скорее наоборот, скажут - не положено, не согласовано.
— Как не положено? — вступил в спор барабанщик Ермаков, — мы же сначала покажем  программу комсоргу, замполиту, а затем уже комиссии. Если наши её утвердят, с них и спрос.

— Я вот что думаю, — спокойно  произнес Повторов. — Если тексты песен будут по теме, то не важно, кто автор. Мы не станем перед каждым номером объявлять что исполняем.

— Где взять свои песни на тему Победы? – немного заикаясь спросил Паршегуба и посмотрел на Мартынова.
— Как это где? — удивился Мельник. — Источник у нас один. — Он, тоже улыбаясь, кивнул на Мартынова.
— Давай, Серега, – хлопнув Мартынова по плечу завершил спор Повторов. — Ты кашу заварил, тебе и карты в руки.

— Ребята, – смущенно промямлил Мартынов, — спасибо за доверие, но слишком мало времени, не так просто сочинить песни на такую серьезную тему.
— Сможешь, — одновременно гаркнули пять глоток.
— Да когда же? – возразил Мартынов. — Нам еще намеченный материал освоить.
— После отбоя, – усмехнулся Повторов,- всё равно тебе не спится, вот и сочиняй —  он подмигнул Мартынову.
— Ладно, — сдался Сергей, попробую. — А сейчас будем работать над песней «Журавли» Расула Гамзатова.

Музыканты взяли инструменты, Русаков и Голубка стали листали книгу «Песни военных лет», пытаясь найти нужную песню.
Незаметно настало время отбоя, первый день репетиции подходил к концу.
По традиции все вышли из клуба, сели на лавочку перекурить и подвести итоги.

А подводить было нечего. Несмотря на легкость в исполнении песен «Журавли» и «Смуглянка», они застряли на них. Не помогала ни простота гармонии, ни известная манера исполнения. Что-то не срасталось. Они вновь и вновь играли  песни и каждый раз оставались недовольными. Всем было ясно, что до хорошего звука еще далеко.

После ужина настрой на работу пропал совсем. Играли кто в лес, кто по дрова.  Вокалист Русаков путался с текстом и, часто пролетал мимо нот. К концу репетиции музыканты устали.  До отбоя ещё два часа, а желание играть пропало.
На очередном перекуре об этом сказали все.

— Непонятно в чем дело? — удивился  Ермаков. — В карауле  три недели торчал. Вчера вырвался на свободу и был счастлив. А сегодня, вдоволь настучавшись на барабане, уже и не рад занятиям, а впереди девять дней да ещё концерт.

— И у меня такое же чувство, — поддержал его Русаков — Вроде как отвел душу и хватит.
— Ты хочешь сказать, кайфонул и в сторону? – усмехнулся Голубка.
— Можно и так — буркнул Русаков — Главное - нет  желания продолжать.

— Эх ты, рок-музыкант, — не унимался Голубка. — Называл себя «бывалым солистом», а занемог после первого акта.
Раздался дружный хохот и разрядил обстановку.

— Я думаю — начал Мартынов, — сейчас перед нами стоит задача вроде марш-броска с полной выкладкой. Нужно собрать все силы и пахать, тогда обязательно будет успех.
— Вспомните, – продолжил он — разве мы работали по-настоящему? Пусть каждый честно задаст себе вопрос. Ответ  один, если предельно честно. Конечно, нет. Все   репетиции, выступления - баловство.

— На гражданке мой руководитель  рассказывал, как ему довелось  побывать на репетиции « Песняров»  В течение шести часов они пытались сыграть и спеть всего лишь один куплет новой песни. Прикиньте – шесть часов один куплет.

И больше не трогали ничего. Наш шеф пришел огорченным. Ещё бы, хотел увидеть  коронные штучки Песняров, а слушал одну и ту же музыкальную фразу шесть часов.
Но зато он сказал любимую поговорку: - Я видел, как работают настоящие профи.

Мы долго и безропотно потом терпели его требования - по сто раз играть и все заново. Вот и нам сейчас надо пытаться стать профи.

Мартынов закончил. Наступило молчание. Но сейчас глаза ребят посветлели, тягостное состояние отпустило.
— Ну что, — прервал молчание Ермаков — Всё правильно. Предлагаю на сегодня закончить, как-никак первый день, а он, как и блин, всегда комом.
— Не возражаю, — сказал Мартынов, — ступайте в роты, отдыхайте, а мы с Александром подумаем, что да как?

Пожав на прощание руки, основной состав двинул в казарму, а Мартынов с Повторовым вернулись в клуб.

Попив чайку, ребята разошлись. Повторов поднялся в радиорубку, готовить материал к утреннему выпуску новостей, выходивших каждую среду, а Мартынов решил заняться творчеством. Он сел за старое пианино, стоявшее в углу сцены.

Расстроенное фоно стало издавать звуки, похожие на скрип старой амбарной двери. Никакой мелодии при таком надругательстве над инструментом, конечно, не зародилось.

Мартынов закрыл крышку пианино, взял ручку и тетрадь и напрягся, в поисках рифмы. Но и здесь, посидев минут десять, нервно покусывая край авторучки,  ничего не извлек.

Тогда на чистом листе Сергей написал два слова — ДЕНЬ ПОБЕДЫ, но закончить фразу  не получалось. В сознании  вертелась и просилась на бумагу известная  строчка из песни Д. Тухманова – Как он был от нас далек…
И все, тупик, никаких других вариантов.

Да что ж  такое? -  мелькнула  мысль, пора заканчивать. Он резко встал, подошел к  электрогитаре, взял ее в руки, но, подержав немного, положил на место, так и не включив.
— Видимо,  на сегодня хватит – сказал вслух Мартынов.
Его голос глухо разнесся по пустому залу клуба.

— Ты чего  бурчишь? — крикнул откуда-то из темноты Повторов. — Опять с приведениями общаешься?
Через мгновение он запрыгнул на сцену и, широко улыбаясь, подошел к Мартынову.
— Пойдем спать Саша, — устало произнес Мартынов, — я как выжитый лимон, ничего уже не соображаю.

— Пошли, — согласился Повторов. — Завтра, придется вставать на полчаса раньше, готовить радиоузел. Звонил мой начальник Рассоха, сказал, что на политинформацию придет замполит и комсорг. Нужно быть готовыми. Раньше ляжем, раньше встанем.
— Это точно.

Друзья пошли в каптерку и улеглись по койкам. А еще минут через пять  раздался раскатистый храп Повторова.
— Вот бы так пел, как храпишь, – заворчал  Мартынов и  ткнул приятеля в бок. Повторов на  время перешел на другой тон, однако вскоре  взял прежние ноты.

Мартынов накрывался с головой одеялом, затыкал уши, толкал Повторова, – всё  напрасно.
— Завтра пойду ночевать в роту, так и до нервного срыва недалеко.
Сергей перестал дергаться, открыл глаза и попытался успокоиться, повторяя про себя фразы из прочитанной недавно брошюры об аутотренинге. Модная тема в те времена.

– Я спокоен, я спокоен, я совершенно спокоен…
Сколько раз он повторил слова, неизвестно. В какой-то момент мысли его пришли в порядок, Сергей перестал обращать внимание на другие предметы. Стало тепло и легко.
В памяти, вдруг, всплыла последняя репетицию на гражданке.
 
В тот день он посетил Октябрьский районный военкомат Саратова и получил повестку в Армию. Ближе к вечеру купил две бутылки водки и пришел в заводской клуб, где в свободное  время играл в вокально-инструментальном ансамбле.

Выпивать в клубе разрешалось в редких случаях, после репетиции. Сегодня выпадал такой случай. Мартынов поведал о своих новостях и вытащил из сумки бутылку. Участники коллектива стали поздравлять Сергея. Он был самым младшим музыкантом в группе и единственным, кто не служил.

Служба в армии была обычным делом для  молодого человека. Кто армию не прошел, в мужском коллективе считался не совсем полноценным.
— Ну вот, и ты дождался своего часа, — серьезно сказал руководитель Александр Зарипов и, окинув взглядом пятерых музыкантов, произнес:
- Сегодня репетиция отменяется, устраиваем проводы.

Грянуло дружное «Ура». Быстро сдвинули столы, накрыли скатерть, появились стаканы, бутылка лимонада, дежурные бутерброды. Первый тост произнес Зарипов:

— Сергей, считаю нужным сказать, подошла твоя очередь выполнить свой  долг.  Вообще, ты знаешь, Армия — это круто.  Чем дальше от нее отходишь, тем острее начинаешь понимать, что может быть главное в жизни довелось испытать именно там. Много в ней намешано, и хорошего, и плохого.

Вроде колоды карт, все масти собраны, от шестерки до туза. Всех встретишь. Главное - оставаться человеком, насколько возможно. Армия сразу покажет, кто ты есть на самом деле. Два года – серьезный срок. Хочу, чтобы ты вернулся здоровым,  настоящим мужиком – за что и выпьем.

Громко чокнувшись, все осушили  стаканы. Пока закусывали, Зарипов продолжил:
— Даю тебе первый совет, на призывном пункте, или на пути в часть, заявляй о себе как о проф. музыканте, не тушуйся, понял?

Мне многому удалось научить тебя за год. На уровне солдата ты серьёзный  гитарист и вокалист. К тому же, в активе имеешь свои песни.
Скажу более, если  будут собирать духовой оркестр и тому подобное, смело говори, что ты и здесь спец.

Потом, если повезет попасть в солдатский клуб или дом офицеров, будет  поздно разбираться, можешь ты играть или нет, назад не сошлют, останешься при клубной команде.

—За это выпьем по второй –  добавил барабанщик Антон. Возражать никто не стал.  Насколько верными оказались слова наставника, Сергей смог убедиться уже через двое суток.

Когда он прибыл на призывной пункт, в городе сильно похолодало.
На дворе стоял конец октября, природа нижнего Поволжья ещё не ожидала Зимы.  Однако, армейцы, съехавшиеся сюда со всей страны за новобранцами, были уже облачены в зимнюю форму одежды, и не испытывали каких-либо неудобств.

Как только группа, в которой находился Сергей, оказалась на месте, началось формирование команд. Мартынову повезло, не пришлось долго ждать. Другие торчали  здесь по четыре дня. Выходить за территорию пункта запрещалось. Кормили два раза в сутки сухим пайком.

Спали в спортзале. Строгий контроль. Однако, новобранцам удавалось доставать спиртное, да ещё в количестве, позволявшем постоянно находиться пьяными.
С вечера до полуночи  призывной пункт походил на пчелиный улей, который гудел и грозился вылететь на волю. Трудно  удержать в повиновении несколько сотен здоровых нетрезвых парней.

Ситуацию спасала рота охраны внутренних войск. Её бойц без церемоний, прибегая к помощи немецких овчарок, гасили  любое волнение  призывников.
К вечеру всех вывели на большой плац, продуваемый холодным ветром. По южной стороне построились призывники, а напротив - представители  родов войск, которых называли  «покупатели»

Офицер  военкомата выкрикивал фамилию призывника и номер команды. Призывник выходил из строя и бежал к группе военных,  державших табличку с номером. Всего команд было четырнадцать. Различались они по форме одежды и по цвету погон.

Некоторые войска пользовались уважением  призывного сообщества. Таковыми являлась десантура, морские пехотинцы, пограничники. Другие, наоборот, вызывали  гул неодобрения. Относилось это к Морфлоту, где служба длилась три года и Внутренним войскам, по бытующей информации занимавшихся охраной зон.

Когда прозвучала фамилия Мартынов и названа команда восемь, Сергей побежал в  сторону военных, стоявших на плацу крайними справа. Группа,  облаченная в летнюю форму одежды. Как только  призывники разошлись по своим командам, к ним обратились с речами военком, инструктор обкома партии, и ветеран Великой Отечественной войны.

Затем началось общение с "покупателями".  Команду,куда попал Сергей, возглавлял  капитан. На плечах его плаща были синие погоны, но разгадать эмблему рода войск, никак не удавалось. Капитан с легким акцентом и присущей южному человеку бравадой обратился к призывникам:

— Ну что, будущие бойцы, хочу вас поздравить. Вам выпала честь служить в войсках ВВС, короче, Военно-Воздушные Силы. Служить будете в Азербайджане. Там нет  холода, какой в Саратове. Сейчас проведем перекличку, потом в автобусы и на вокзал. Там в эшелон и без пересадок в Баку.

Далее чернявый пояснил, что зовут его капитан Мамедов. Он должен доставить всех в пункт назначения в полной сохранности. Капитан представил трех помощников, сержантов и провел короткий инструктаж.

После переклички команда села в автобусы и колонна двинула к вокзалу. По прибытии туда сразу началась посадка в эшелон.

Прежде чем пройти в вагон, каждый призывник называл фамилию. Два сержанта, стоящие у дверей, делали пометки в списках, затем шла команда - вперед.
Эта процедура замедлила посадку и вскоре перед вагоном образовалась  толчея. Сергей, ожидая своей очереди, смотрел по сторонам.

Пришло  осознание, что открылась новая страница в его жизни. Здесь, на  перроне  вокзала, он расстается с беспечной юностью. А впереди  ждет что-то большое и неведомое.

Грусть овладели его существом. Он не испытывал подобного ни при получении повестки, ни при расставании с родными и друзьями. Казалось, что длится  забавная игра ,она вот - вот закончится и будет всё как прежде.

Сейчас, медленно двигаясь к открытым дверям вагона, похожую на черную пасть чудовища, он понял серьезность момента.
Стало не по себе, дыхание участилось, в горле словно ком застрял, на глазах появились слезы, от которых не хотелось избавиться.

Вдруг, до слуха его донеслись звуки гитары. Они раздались со стороны головных вагонов. Сергей вышел из оцепенения и попытался  разглядеть, что там происходит. Но было  темно, вокзальные часы показывали 20.05, перрон плотно заполнился народом и  рассмотреть что-либо дальше десяти метров было невозможно.

Он вновь услышал обрывки гитарной мелодии, а затем свист и хохот десяток глоток. Больше ничего понять не удалось. Подошла его очередь, и он оказался в вагоне.

Сержанты рассадили новобранцев по местам, доложив капитану. Мамедов сам назначил старших групп из призывников. В каждом купе плацкартного вагона разместилось по десять человек. Сергею досталась верхняя боковая полка.

В обычных условиях - полка для  багажа.  Теперь же нужно привыкать к иной форме бытия – армейской, и Мартынов это понимал.

После завершения инструктажей, поезд мягко тронулся и стал покидать вокзал. Особых эмоций никто не проявил. Сказалась накопленная усталость.

Сержанты  раздали сухие пайки. Ребята, у которых оставались домашние припасы, выложили их на общий стол. Начался первый совместный ужин. За трапезой стали знакомиться, рассказывая, кто и откуда призывался. В основном - жители районных городов и поселков Саратовской области.

Лишь трое жили в Саратове. Они призвались в армию из разных вузов города.
Михаил Авдеев - старший по купе, был студентом второго курса Сельскохоз института. Александр Повторов - студент второго курса Политеха, а Сергей Мартынов учился на втором курсе Юридического.

Когда ужин завершался, в купе вошли два сержанта. Один, по фамилии Бразгаускас, предложил:
—  Если желаете выпить, нужно скинуться. У проводников есть водка. Бутылка по пятнадцать рублей.

— Сколько? — спросил Повторов.
— Сколько, сколько? –  возмутились остальные.
— Отставить — с грозно зашипел второй сержант, по фамилии Шелепин.
– Повторяю еще раз - здесь другие цены. В пути будем трое суток. По прибытию в часть, деньги вам не понадобятся. Прощайтесь с ними сейчас.
Потом  меньше хлопот.

— Конечно, дорого, — подхватил напарника Бразгаускас. – Не мы банкуем.
Короче, решайте, три минуты на раздумье. На обратном пути заглянем
Сержанты ушли.

Ребята бурно обсуждали  предложение. В  мире, который они оставили, бутылка водки стоила пять рублей тридцать копеек. Иногда  приходилось и доплачивать рубль или два, если нужно достать водку в неурочное время. Но чтобы за неё платить тройную цену?
Но вскоре  пришли к выводу, что деньги, которые имелись у каждого, лучше потратить. 

Сбросились по шесть рублей с носа. Набрали шестьдесят рублей, как раз  на четыре бутылки. Пришли сержанты, взяли деньги и опять исчезли.
Минут через десять  вернулись с водкой. Уходя, дали совет подальше спрятать её.

— Достанете через полчаса, не раньше, – сказал сержант Бразгаускас.
— Может быть офицерский шмон – добавил сержант Шелепин, —  ложитесь по местам и ждите. Когда всё закончится, дадим знать.

Сержанты пошли по другим купе, а призывная  команда стала прятать спиртное. Кто-то предложил засунуть бутылки в нишу светильника. Перочинным ножом открутили шурупы, сняли плафон и в нишу под потолком затолкали бутылки. Светильник закрепили и легли.

Ждать пришлось недолго. В вагоне появилась делегация из шести офицеров. Возглавлял её невысокий, худой майор - танкист.
Он звонким  голосом объявил о выдаче спиртного. Обещал не применять мер взыскания.

Добровольцев не нашлось, и офицеры приступили к обыску. Проверяли всё. Вещмешки,  одежду,  спальные места. В разных купе слышался звон бутылок, сыпались шутки, легкий ропот.

В купе, где ехал Сергей,  поиски успехом не увенчались. Майор заставил дыхнуть Авдеева и, не уловив  запаха, погрозил ему пальцем, после чего обыск перешел к соседям.  Наконец, офицеры с хорошим уловом покинули вагон.
Тут же появились сержанты и разрешили начать, но быть осторожными.

Ребята вытащили из тайника бутылки, достали закуску и не теряя времени, стали разливать водку по кружкам. Время  ограничено и дозы выходили  приличными.

От выпивки не отказался никто. Каждому хотелось показать себя. Уже через полчаса за столом  сидели  пьяные молодые люди. Посыпались истории, анекдоты с картинками и  дружный хохот.

Курение разрешалось в тамбуре. Сразу находиться в нём могли три человека, не более. Но  вскоре там набилось десять человек, зато в туалет появилась очередь, зато строгая.

Молодые организмы не знали столь сильных потрясений  от «зеленого змия» и не выдерживали. Едва они достигали туалета, как зелье, влитое в таком количестве,  покидало их утробы, под смех и улюлюканье более опытных товарищей.

Сергей и сам  опьянел, а когда решил выйти покурить, добрался до места  минут через двадцать. Однако, увидев нечто ужасное, вернулся в купе.

Все ребята, кроме Авдеева и Повторова, спали. Авдеев показал Мартынову горлышко початой бутылки и спросил:
- Будешь?
— Нет, хорош с меня.
- Понял, сказал Авдеев и  убрал бутылку. — Тогда спать. В нашем купе  всё  нормально, ни разборок, ни грязи. А в первом многие  прямо за столом отключились.  Их накрыли сержанты. Хотя, — улыбнулся Авдеев, — сержанты сами едва стояли на ногах.   

- А где сейчас сержанты?
- Неизвестно.
— Офицеры заходили?
— Не было — ответил Повторов.
— Понятно, — вздохнул Сергей, — ну спать, так спать, спокойной ночи.

Сергей  легко забрался на верхнюю  полку, расстелил телогрейку, под голову рюкзак и закрыл глаза.

Проснулся Мартынов от сильных толчков в плечо. В первые секунды не мог понять, где находится, почему  болит голова?  Затем вспомнил, что едет в Армию, а теребивший его за руку — не кто иной, как  Александр Повторов.

Сергей с большими усилиями спустился вниз. Поезд стоял. Взглянул на часы. Время - шесть утра.  За окном маячил темный перон.

Из динамика доносился женский голос, характерный для всех ж/д станций.
В вагоне стояла тишина,  изредка нарушаемая  сопением или  легким храпом спящих молодцев.

— Серега, — обратился Повторов, — я тебя разбудил пораньше, чтобы спокойно умыться. Беги в туалет и обратно, у нас есть заначка — похмелимся.

Повторов  озорно подмигнул. Упоминание о спиртном вызвало у Сергея скверное чувство.
— А где мы находимся? - спросил Мартынов.
— Волгоград, но станция  странная, на вокзал не похожая. Стоим  уже полчаса.   Давай быстрее, пока там свободно — толкая в спину Сергея, бубнил Повторов.

Сергей удивился порядку в туалете. От ночного кошмара  не осталось следов.  Кому-то пришлось хорошо потрудиться, устраняя последствия вчерашнего бардака.

Обратно призывник Мартынов двигал бодрым шагом. В вагоне началось пробуждение.Слышались разговоры, насмешки,  бурчание.

Общего подъема пока не было. Подойдя к своему купе, Сергей  увидел, что Михаил Авдеев через окно ведет диалог с мужчиной, стоящим на перроне. Накануне,  капитан Мамедов  запретил  всякие попытки открывать окна.

Позже проводники много раз проверяли надежность их запоров. Казалось, что окна  задраены намертво и больше никогда не откроются. Теперь не только Сергей мог видеть что происходит. Другие тоже наблюдали.
До слуха доносились  фразы:
— Нет, брат, дорого, мы цену знаем, давай сойдемся на трех рублях.

— Ладно, — кивнул мужчина и с акцентом добавил: - давай бистро, собирай деньги.
Авдеев отпрянул от окна и стал объяснять суть дела.
— Говорю всем, кто не в курсе.  Видите  на соседней платформе товарняк?
— Видим, — ответило несколько глоток.
— Это поезд из Азербайджана. Он загружен вином.

Все устремили  взоры в сторону состава. Тут двери одного из вагонов распахнулись, и перед изумленными взглядами пассажиров предстали коробки с красным вином.

Стон пронесся по вагону.
— Ну, что я говорил? – с улыбкой сказал Авдеев. – Короче, предлагаю  скинуться по трояку и взять десять бутылок.
— Конечно, о чем разговор? Здорово — раздались голоса.

Ребята  ринулись к  заначкам. Спустя минуту Авдеев сжимал в ладони тридцать рублей. Он помахал  мужчине, стоявшим у двери товарняка.
Увидев Михаила, он подхватил коробку вина и мигом оказался перед окном купе эшелона.


Обмен прошел быстро. Бутылки с вином « Агдам» емкостью 0,7 литра  спрятали в прежний тайник за плафоном светильника. Кто-то предложил взять ещё пять бутылок.

На вторую партию деньги  сдали не все. Тем не менее, пять бутылок были припасены. Повторов предложил спрятать их в разных местах, пояснив:
- Пусть при обыске найдут только часть.

Другие вагоны  тоже затарились вином. Но вскоре бойкая торговля остановилась. Сначала с головы поезда раздались крики:
- Стой! Назад! Отставить! — Затем прозвучала длинная трель свистка.

Торгаши запрыгнули в вагон-теплушку. Туда подошли военные. Это были офицеры  из эшелона. Команду возглавил вчерашний грозный майор. Вояки ругались, кричали, грозили кулаками, но в двери теплушки никто войти не решался.

Наконец, на ступеньках показался высокий, седой  мужчина. Он пригасил войти. Майор вместе с лейтенантом прошли в вагон, другие офицеры остались на перроне.

Призывники припали к окнам. Со стороны хвоста эшелона на перроне появился  капитан Мамедов. Он подбежал к теплушке, стукнул по двери кулаком и что-то крикнул.

Дверь открылась, и Мамедов проник в вагон. Прошло еще минут пять, после чего на перрон вышла команда военных, широко улыбаясь. У каждого  в руках коробка, с надписью коньяк.

Провожал  делегацию седовласый. Он обменялся рукопожатиями со всеми офицерами. Последним, с кем попрощался старик, был капитан Мамедов.
Офицеры пошли к своим вагонам, пассажиры «винного поезда» вернулись в теплушку.

Михаил Авдеев буквально знал наперед действия военных и поэтому, не дожидаясь развязки, открыл бутылку Агдама, налил большой  стакан и передал  Повторову со словами:
- Дергай живее, остальные, подходи сюда.

Повторов  осушил стакан и отошел в сторону. Подошел следующий. Сергей  не помнил, кто конкретно.

Третьим был Мартынов. Пытаясь подражать остальным, Сергей большими глотками выпил вино. Оно оказалось  прохладным и очень вкусным.

Авдеев, открыл вторую бутылку и продолжил наполнять стакан до краев, быстро и ловко. Семеро успели опрокинуть по стакану вина. Последним выпил сам Авдеев.

Тут, со стороны тамбура послышался грозный окрик  майора:
— Всем оставаться на  местах и приготовить к выдаче вино. И началась офицерская проверка.

В купе у Мартынова группа поиска нашла две пустые бутылки и три полные. Всё было конфисковано. Офицеры перешли в следующее купе и т.д., до тех пор, пока не покинули вагон.

Многие ребята успели хлебнуть натощак порцию спиртного и уже опьянеть, поэтому  церемония обыска прошла под веселые шутки, приколы, вольные и незлобные. Офицерский состав тоже был навеселе. В итоге недовольных не оказалось.

Поезд тихонько начал движение под дружный вопль призывников. Подошел сержант Шелепин с красными  глазами и, заикаясь, попросил у старшего двух  человек для получения пайка.  Сергей присел за столик и стал смотреть в окно.
Уплывал пустой перрон, здание  вокзала, потом замелькали дома, большие и малые.

На сердце  светло и радостно. Он понимал - состояние вызвано алкоголем, эйфория, вскоре пройдет. Но всё равно, так легко он давно себя не чувствовал.

Опьянения последнего периода были иными.  С  примесью  грусти и вкусом  тревоги. Сейчас возвращалось желание жить, смеяться и петь.
 
Раздали сухой паек, достали из тайника вино и уже не спеша, разливая понемногу, стали завтракать.

Появился капитан Мамедов с незнакомым сержантом. Он обвел всех угрюмым взором, пьяным голосом отдал команду сержанту и, удалился. Сержант сказал, что временно замещает прежних. Они отдыхают, но скоро вернутся, поэтому никто никого не должен подводить. Он ушел, видимо, тоже на отдых.

Ребята  свободно разливали вино, закусывая, балагуря. В десятый раз повторяли анекдоты и смеялись  до слез. Поезд набирал обороты, за окном раскинулась широкая степь, изредка попадались  хутора из трех-четырех домов.

Встало солнце. Всё преобразилось вокруг. На мгновение наступила тишина.  Картина поразила призывное сообщество и радостные улыбки засветились на лицах совсем ещё юных парней.

Кто-то из соседнего купе крикнул:
- Ребята, какая  красота!
В дальнем купе тонкий голос запел: "Степь да степь кругом, путь далек лежит."
Но запевалу не поддержали, и спустя  мгновенье, вернулся  шум и гам, связанный с действием волшебного напитка Агдам.

Скоро обстановка напоминала  вчерашний вечер. Веселье  нарастало, зачастили мотания нетрезвых парней в тамбур.  Лишь  спустя три часа суета пошла на спад.
Наконец, пассажиры улеглись по местам и  затихли, слушая мелодию колес.

За столиком купе остались Мартынов, Повторов, Авдеев и Дунаев.   Разговор вернулся к обсуждению похождений  на гражданке.  Неожиданно, Михаил Авдеев  обратился к Сергею:

— Ты говорил, что в ансамблях играл и знаком с музыкантами  группы «Интеграл»?
— Да, играл, знаком. Жаль, гитары нет, доказал бы.

— При таком раскладе ты должен  петь в любой обстановке. – сказал Повторов.
— Согласен, но с гитарой другое дело, хотя, можно и без неё.

Сергей забарабанил костяшками пальцев по столу, создавая нужный ритм, и сходу запел вокальное попурри, которое  исполнял его ансамбль.

Первой  была песня ВИА «Синяя птица» «Ты мне не снишься». Песню  подхватили сидящие за столом ребята. Исполнив куплет, Сергей запел « Люди встречаются», затем  «Там, где клен шумит»

Подхватил  уже весь вагон, неспящих.  Следом  песня Юрия Антонова «Мечта сбывается». И понеслось. Так голосили полчаса. Настроение отличное.

Кто-то предложил выпить. Передохнули, выпили, завели разговор о музыке. Сергей вновь посетовал, что нет гитары.

— Есть гитара в поезде, — крикнул один из участников хорового  пения,  кучерявый паренек небольшого роста. — Из моего села Валька Дроздов взял  гитару.  Он в команде танкистов едет.

— Не даст — сказал Сергей.
— Ерунда, — возразил Авдеев. — Мы же часика на два, тем более на взаимно выгодных условиях. — Он достал бутылку Агдама. Из соседнего купе кто-то принес такую же.

— Ну вот, —  воскликнул кучерявый, — порядок, теперь не устоит. Только я не пойду. У нас с Вальком отношения сложные.

— Ничего, — вмешался в разговор Повторов. — Сами пойдём, сами  найдем.
Он  встал, накинул на футболку бушлат, рассовал по внутренним карманам бутылки  и жестом пригласил Мартынова следовать за ним.

— Осторожней там —  пробасил Авдеев. — Мне бы с вами, да нельзя —  Если капитан появится, кто прикроет?

— Не волнуйся, — кивнул Сергей. – Всё будет в норме.  Не даст, вернемся и без гитары споём.

— Никуда не денется, даст, — уверенно сказал Повторов,пропуская вперед Мартынова.

Проходя мимо последнего купе, ребята увидели, как на нижних полках  спали  пьяные сержанты.  Друзья  миновали тамбур и прошли в соседний вагон.

Здесь ехала команда связистов.  У них  было спокойней, но заметно, что и тут выпивали.  В следующем тамбуре курили два сержанта, которые, преградив ребятам дорогу,  спросили:

— Куда? Что за команда?
— Водители, выполняем приказ капитана Мамедова — доставить   инструмент, — отчеканил Повторов.
— На день рождения начальника эшелона? –   другим тоном спросил один из сержантов.

— Так точно, – гаркнул Повторов, разрешите пройти?
— Двигай  — сержанты посторонились, один из них открыл дверь.

— Ну,Санёк, ты даешь, – с восхищением произнес Сергей. —  Здорово подыграл!
— Учись, студент —  ответил Повторов. — Главное в нашем деле - напор, да наглости чуток. Слышал, у начальника эшелона день рождения? Теперь понятно, что творится с офицерами, почему их нигде нет.
Празднуют вояки, имея в наличие несколько ящиков коньяка. — Повторов покачал головой, улыбнулся  и продолжил. — Представляешь, что будет твориться в поезде?

— Тебе что за радость?
— Ещё какая. Прикинь, все перепьются. Офицеры,  сержанты,  призывники.  Полная  анархия наступит.  Жуть. Такого, может, в жизни больше не увидим.

Ребята вошли в следующий вагон и  наткнулись на  трезвого офицера в морской форме с погонами  лейтенанта. Он был высокого роста, с рыжими волосами и  светлыми глазами нараспашку.

Офицер  вышел из туалета, держа в одной руке полотенце, в другой электробритву. Морячок благоухал ароматом туалетной воды после бритья под названием «Морской бриз».

От  Мартынова и Повторова  тоже исходил аромат, но иного рода. Лейтенант  взглянул на призывников, пытавшихся войти в его вагон, и, придав лицу суровый вид, спросил:

—  Куда спешим? Что за команда?
И вновь Повторов, как заправский военный отчеканил, — Товарищ лейтенант, мы музыканты из команды № 8, пятый  вагон,  следуем за  гитарой,  чтобы сделать  поздравление начальнику эшелона по поводу...

— Знаю, знаю, — перебил лейтенант и, улыбаясь, шепнул:
- Вам повезло, у подполковника не просто день рождения, а юбилей – пятьдесят лет. Вижу, даже музыкантов  пригласил. Здорово. А я вот тут.  Он замолчал, затем глубоко  вздохнул и продолжил:

-Здесь  тихо, гитары нет. Она через два вагона, у стройбата.
Туда моя юрисдикция, к счастью, не доходит. Не смею  задерживать.

Морячок жестом показал направление и когда ребята отошли  шагов на пять, крикнул вслед:
– Будьте  осторожней, если инструмент не дадут, лучше доложите кому-нибудь из офицеров. Только не мне. Он улыбнулся совсем ещё юной, озорной улыбкой.

Ребята прошли его вагон, где царил полный порядок, никаких застолий и песен. Призывники  лежали по своим местам, никто не обратил внимания на проходящих мимо чужаков.

— Сухой закон — Сказал Мартынов, когда они вошли в тамбур.
— Похоже, — согласился  Повторов. — Не повезло ребятам.
Они вошли в следующий вагон.  Какого рода войска здесь собрались, непонятно, зато картина знакома.

Тамбур набит курящими, слышна громкая речь со смачными  выражениями.  Друзья  миновали купе, где спали  сержанты. Взгляда было достаточно, чтобы понять - младший комсостав не просто спит, а пребывает в отключке.

Повторов спросил у парня в  проходе:
— Что за войска?
— Пограничники, — ответил тот с гордостью  — А вы, какого рода?
— Шофера, – буркнул  Повторов и добавил, –  гитару ищем, по приказу начальника эшелона, ты случайно не знаешь, где она?

— Знаю, –  ответил парень, — в соседнем вагоне, у стройбата, но её не дадут.
— Почему? — спросил Мартынов.
— Потому, что  отморозки. Мы у них тоже просили, хотя бы на час, — не дают, предлагали хороший магарыч – бесполезно.

Пацаны  из других вагонов клянчили, да ни с чем ушли, вернее,один с фингалом под глазом. Короче, беспредел.

— А, чего вы хотели? — подхватил сидевший напротив чернявый паренек. — Там же половина уголовников - переростков, одно слово — стройбат.  Зря идете.  Деньги отберут, сигареты, и вернетесь ни с чем.

— Но у нас  приказ, — не сдавался Повторов.
— Да им всё равно, — перебил чернявый — Они заявили, что пока присягу не приняли, считаются гражданскими. Сержантов  не подпускают, лишь офицеров   слушают. Там сейчас полный бардак, гуляют сами по себе, командиров  нет,  постоянные разборки.

Друзья  переглянулись.
— Может, не пойдем, Санек? — спросил Мартынов, — обойдемся без гитары, влетим в историю?
— Нет, — ответил Повторов. — Нельзя. Столько прошли. Ты забыл, нам же приказали? Тут Повторов подмигнул Сергею. - А приказы надо выполнять, вперед, за мной!

Повторов решительно направился в тамбур  вагона. Мартынов, пожав плечами, поспешил следом. Смутная, давящая тревога коснулась сердца Сергея. Стало не по себе.

Когда  открыли  дверь, стало ясно - попали  куда нужно. В глубине вагона звучала гитара.  Народу  набилось больше, чем посадочных мест, многие стояли вдоль прохода. Курили прямо в купе. Было душно и жарко.

Повсюду крепкие  мужики, никак не походившие на юных призывников. Некоторые  побриты наголо, другие, наоборот, имели  длинные прически. Но все, поголовно, все были пьяны.

Вагон гудел, а его обитатели распевали песни. Ребятам с большим трудом удавалось двигаться  сквозь плотный строй нетрезвых тел. Ругательства сыпались в их адрес со всех сторон.  Наконец, они пробились к нужному купе и остановились.

Перед ними предстала следующая картина.
За столом сидело несколько мужчин, обнаженных по пояс, возраст которых перевалил далеко за двадцать. Многие в наколках.

На столе разложена  закуска из колбас и рыб, разных сортов, овощей и зелени. Стояло много бутылок водки, вина и даже пива. Обитатели застолья  пели
песню, которую пытался подыграть гитарист. Парень маленького роста, худой и бледный. Выглядел он предельно уставшим. Похоже, концерт длился долго, без перерыва. Сержантов рядом не было, однако, в окружающем хаосе сохранялся особый порядок.

Казалось, что все пассажиры эшелона собрались здесь, чтобы напоследок «отвести душу»,  выпить и погорланить  любимые песни. С разных сторон сыпались заказы.
Песня начиналась, но музыкант,  путая слова и аккорды, через минуту выдыхался. Песня завершалась, не дожив до финала.

Гитарист едва доиграл хит Машины времени «Поворот», как тут же раздались крики: - Давай Машу, Машу-кроху.

Паренёк глянул на сидевшего в центре стола мужчину, грудь которого заросла густой щетиной, и, получив  одобрение, взял первый аккорд.

Песня  «Маша-кроха»,  ансамбля «Жар птица», очень популярна была у молодежи призывного возраста.   Сергею часто приходилось исполнять её.

В песне шла речь о солдате, полюбившим девчонку со своего двора, которую до службы он не замечал. Девушку звали Маша-кроха.

Когда раздались первые аккорды, Сергей понял, что  гитаристу её не одолеть.   Пальцы музыканта начало сводить судорогой.  Быстро менять аккорды игроку не удалось. Мотив  исказился, и когда дело дошло до припева, песня развалилась.

Не в силах снести  подобное, Сергей  положил  свою ладонь на руку гитариста. Музыка смолкла. По инерции несколько голосов  продолжали горланить, но вскоре  замолчали.

Стало тихо. Взгляды устремились на Сергея. Чувствуя, что пауза затянулась, он улыбнулся и, обращаясь к гитаристу, произнес:
 
— Извини, приятель, ты хороший музыкант, но сильно устал.
Обидеть тебя не желаю, наоборот, хочу помочь. Я тоже артист. Предлагаю замену. Ты отдохнешь, а я поработаю. Не возражаешь?

Парень опустил гитару и, не обращая внимания на Сергея,  перевел  взгляд на мужчину с оголенным торсом.
Обитатели вагона  смотрели туда же.

— Ты кто? — басистым голосом спросил мужчина и устремил на Сергея тяжелый, взгляд.
— Призывник из пятого вагона, команда шоферов.
— Мне до лампочки, из какой команды, кто ты по жизни?

— Не понял, это как - по жизни? — искренне удивляясь, спросил Сергей.
— Сейчас поймешь, —  раздалось у него за спиной.
Сильные руки обхватили плечи Сергея, другие руки, плотно прижали его ноги.
В шею под левым ухом  надавили чем-то железным.  Сергей стал неподвижен.

— Вы что творите? — закричал Повторов и ринулся на помощь,  пытаясь разомкнуть крепкие захваты. Парень, одетый в тельняшку, резко ударил Александра под дых.

Как он умудрился провести удар в тесноте?  Только сначала Саша громко охнул, потом начал хватать воздух ртом, выпучив глаза. В итоге был скован, как и его друг.

Всё произошло в один миг.  Сергей не успел ничего понять. Тревога перешла в  липкий страх.

— Ну что? —  раздался голос волосатого мужчины. Теперь в нём слышались нотки иронии. — Ты не понял ещё  — кто по жизни?

Сергей пытался  ответить, но не давала сдавленная грудная клетка. Воздуха не хватало. Вместо слов выходило глухое шипение.

— Оставьте его — всё больше забавляясь, крикнул волосатик.  Сергей ощутил, что державшие руки, ослабили хватку, но до конца не отпустили.

— Говорить можешь? — спросил волосатик, обращаясь к Сергею.
— Могу.
— Тогда говори.
— Что говорить? Объясни,пожалуйста, я не понимаю, - с досадой бубнил Сергей.

— Корень, дай я объясню? – со странной улыбкой  рявкнул сидевший в углу лысый мужик со шрамом на щеке.
— Тихо, одуванчик, не пыли, нужда будет, кликну тебя — выпалил  Корень.
— Хочу знать, мил  человек, зачем  ты  песню прервал? - обратился он  к Мартынову.

Сергеем владело странное чувство: с одной стороны, сидящие за столом люди, манера их общения походила сборище разбойников.
Даже слова «мил человек» до боли знакомые, тоже являлись элементом комедии.

С другой стороны - большое количество пьяных и отсутствие иной власти, говорило о реальной опасности.
Сергей решил, что лишь полная искренность, помогут выпутаться.

— Послушайте  — Как можно спокойнее начал  Мартынов — Я музыкант из пятого вагона.  Друзья направили нас сюда, спросить гитару на время.   Взамен - две бутылки Агдама. Вот и всё.

— Нет не всё, —  распаляясь, закричал Корень. — Ты не ответил, почему так борзо  ведёшь себя? 

Вокруг поднялся гул.  Корень схватился за ручку окна и опустил стекло сильным рывком вниз.

В вагон хлынул  поток воздуха, послышался сильный стук колес, затем  раздался резкий, пронзительный  гудок и грохот  встречного состава.

Терпкий аромат гари и мазута заполнил купе.  Лица пассажиров искривила  гримаса ужаса. Корень сам не ожидал подобного и невольно дернул ручку кверху. Фрамуга  встала на  место, все вздохнули с облегчением.

— Видал? —  спросил Корень - Кое-кто туда вылетел.  – За базар  нужно отвечать, понятно?

— Конечно, — промямлил Сергей,  теряя обладание, — Поймите, мы лишь гитару  спросить, а взамен вино.

— Слышали уже — перебил Корень. — У нас вина полно.  Дело в наглости, за неё отвечать надо. Правильно  говорю? – обратился Корень к окружающим.

— Верно,  Корень, проучим фраеров, — раздалось со всех сторон. Кто-то даже крикнул: - Мочи их!

Сергей протрезвел окончательно. Он ясно видел, разговор не сложился и дела совсем плохи.

Но тут Мартынов услышал тихий внутренний голос. Он нашептывал четко и ровно:
- Спокойно. Возьми себя в руки. Ничего не бойся. Всё будет хорошо.
И Сергей,  впервые в жизни, в чуждой ему манере, поднял руку и уверенно, с легкой иронией произнес:

— Когда я вошел и услышал ваши вопли, то расстроился.
— Ты что? Совсем нюх потерял? — раздался крик со стороны.   
- Пусть продолжает — донеслось с другой.

Сергей, стараясь не обращать внимания на крики, глядя Корню в глаза, процедил: — Дай сказать, потом решай, что делать.

— Тихо всем! — гремел Корень, и уже с интересом обращаясь к Сергею, зашипел:
— Дальше.

Мартынов продолжил:
— Услышав ваше пение, я огорчился.  Не выношу фальши. Затем  увидел гитариста. Он устал, потому и лажал.   Так бывает. Песня не пошла, сами  видели.
Я прервал его. — Сергей сделал паузу.

Окинув публику  взглядом, Сергей стал говорить громче.
— Мне хотелось показать звучание «Маши - крохи»  в оригинале. Я видел, на концерте как пел её автор.

Ваш гитарист играл другую мелодию. Повторяю, проявить неуважение мы не хотели.  Если всё же обидели - примите извинения. Он замолчал.

Стояла тишина, взоры  обратились в сторону Корня. Не отрывая взгляда от Сергея, Корень приказал:
— Дай ему гитару, Валёк.
Паренек  протянул инструмент Сергею.

— Теперь  музыкант, слушай, — угрожающе замычал Корень. — Сейчас ты споёшь. Мы послушаем. Если понравится — живи, если нет — вылетаешь туда –
Корень кивнул на окошко.

— Идет, — согласился Сергей, — но если справлюсь, можно будет?
— Играй, давай — прервал  Корень.

Сергей попросил присесть, поскольку стоять и играть во время движения поезда, сложно.  Сухопарый парень, походивший на трезвого человека, уступил место.

Сергей осторожно присел.
– Минуту терпения.
Он  осмотрел инструмент, на котором предстояло не просто играть,а решать свою участь.  Новая гитара чешской фирмы «Кремона», с широким ладом его полностью устроила. Подтянув нижние струны, ударил по ним. Инструмент отозвался мелодичным звуком. Затем  устроил разминку для пальцев, показав навыки гитариста.

— Ну что, скоро? – спросил кто-то из толпы. – Хорош рисоваться, начинай.
— Сейчас, сейчас —  шептал Мартынов.

Сергей  понимал, что второго дубля  не будет. Предельно собравшись, взял простой аккорд – «ля-минор» и  ударив по струнам, запел:

— Со мною в одном дворе -  Пальцы ухватили аккорд «ре минор» и тут же перешли на «ми мажор» -  девчонка жила так много лет.

Повторяя  рисунок из трех аккордов, продолжил:
— Я на три года постарше был, и всех девчонок не любил.

Пальцы левой руки застыли на аккорде «ми мажор», а  кисть правой, вибрируя по струнам, извлекала нужный мотив.

Красивое  созвучие   наполнило  пространство вагона ярко и весело. Задорная мелодия зависла на мгновение и  резко смолкла, прижатая правой рукой музыканта.
Наступила короткая пауза, после чего следовал аккордный пассаж, выводящий на нужный ритм.

Такой проигрыш, звучащий перед  куплетом, всегда заводил публику. Сергей знал, какой эффект производят на слушателя подобные трюки и уверенно продолжил песню.

Вскоре ему стали подпевать несколько голосов, затем еще, а когда добрались до припева,  уже дружно голосил весь вагон: - Маша, Маша, кроха наша, кто тебя обидел?

Сергей увеличил темп, сильнее бил по струнам, выжимая максимум громкости,  не теряя ритма и драйва. Он, вдруг, почувствовал, что с голосом что-то произошло.

Диапазон заметно расширился, он с легкостью брал высокие ноты, затем  падал,  на низы, согласно сюжета песни, и всегда точно попадал в ноты.

Он никогда с подобной отдачей не исполнял эту песню. Казалось, что ему помогает гитарист-виртуоз, а вокалист-профи вторым голосом ведет незримую партию.

Потрясающее ощущение. Сколько раз потом  пытался он повторить  подобное.
К сожалению, звучала песня банально и привычно.

Не в боязни последствий было дело. Сергей не думал о них. Он просто пел, играл и  получал  наслаждение от  самого процесса.

Наконец, прозвучали последние слова, следом проигрыш, который оборвался  концовкой с долгим звучанием красивого мажорного аккорда.

Со всех сторон раздались крики одобрения и восторга. Сергей перевел дух и посмотрел на сидевших за столиком мужчин. Лица их озаряли улыбки, многие покраснели от приятного напряжения, вызванного исполнением песни.

Давно известно, что музыка оказывает сильное влияние на человека.  И действует  гораздо быстрее, чем устная речь.  Слова пробиваются через разум, сквозь преграды критических оценок.

Звуки мелодии, минуя рассудок, сразу касаются струн душевных и если находят созвучие, то пленяют и душу, и сердце. Великая  магия  сокрыта в музыкальной гармонии.  Подобное таинство свершилось сейчас в армейском эшелоне.   

Взоры ребят упали  в сторону Корня. Глаза их излучали теплую надежду. От  злобного настроя не осталось следа.

С Корнем тоже произошла перемена. Лицо  просветлело, взгляд перестал быть колючим, однако, усилием воли, он вновь нахмурил брови и, подняв руку, сказал:
— Ну, музыкант, твоя взяла, ничего не скажешь – молодец, зацепил нутро.

Обитатели вагона загудели. Корень  поднялся,  открыл бутылку водки,  налил полный стакан и протянул Сергею. — Держи, заслужил, уважил.

Сергей аккуратно взял стакан. Корень налил ещё один, поднял и кивком головы показал в сторону  Повторова, чтобы ему тоже налили. Когда остальные наполнили  стаканы, Корень толкнул тост:

— За классных музыкантов и хороших пацанов.  Затем в приказном порядке добавил: - Пить до дна.

 Сергей понял, что не выпить - не получится и опрокинул стакан. Подобное совершил и Повторов.

— Давай к столу —  пробасил Корень, обращаясь к Сергею –  и друга зови. Как кличут вас?

— Меня Сергеем, а меня Александром.
— Вот и славно,  я -   Корень, можно Вован или просто Володя.
- Это - Кабан, — кивнул на соседа Корень. — Это Труха, это Мазай, короче, по ходу разберемся, — продолжал Корень. — Сейчас поешьте, и ждем продолжения.

Сергей не стал церемониться и принялся за еду. Тем более, что закусить было чем. Он ощутил как мощная волна опьянения накрывает его. Такая доза даром не прошла.

Он даже начал терять контроль, всё закружилось, полетело и опять стало легко и весело на душе. Какое-то время друзья были заняты трапезой. Перед Сергеем появился стакан с водкой, налитый наполовину.

— Махни Серый, — дружелюбно предложил Кабан.
— Нет, спасибо, — выдавил Мартынов, стараясь быть вежливым, — чуть попозже.
— Как знаешь, — сказал Кабан и мигом осушил содержимое.

Сергей, справляясь с отменной по вкусу помидориной, видел как пьянели окружающие. В вагон вернулось напряжение, требующее  разрядки.
Нужно было брать инициативу в свои руки, иначе могло произойти  что угодно.

С похожей ситуацией сталкиваться ему доводилось. На гражданке, когда во время концерта  ансамбля где-нибудь в сельском клубе назревала пьяная драка, спасала одна фишка.

Ребята начинали играть известные мелодии, а ведущий приглашал не только танцевать, но и отгадывать название песен и её авторов.

Объявлялся конкурс, победителю обещали приз.  Ансамбль прогонял попурри из мелодий советской и зарубежной эстрады. Для начала исполнялся один куплет. Если песня нравилась публике,она звучала до конца.

Постепенно  музыканты заводили танцующих, переходя на  рок-н-рол и твист, цыганочку и мелодию «семь сорок»...

Назревавший конфликт переходил в соревнование. Завершалось всё, полным упадком сил танцующих, зато мирным путем.

Сейчас такой приёмом решил применить Мартынов. Он взял гитару, прошелся по струнам и как будто в невидимый микрофон закричал:
— Внимание, а сейчас перед вами прозвучат лучшие мелодии эстрады, прошу не оставаться в стороне.

Сергей отправился в путешествие по репертуарам известных  ансамблей и певцов, начав с песни «Ты мне не снишься», ВИА «Синяя птица».

Как и ожидал Сергей, песню  подхватили. Затем Мартынов затронул «Машину времени», «Птица удачи» – Мы в такие шагали дали» и пошло...

Примерно через сорок минут Сергей  остановил музыкальный марафон под восторженные крики.

Выразить почтение гитаристу пытались многие, но крик Корня остановил их.
— Ну, Серега, даёшь, мастер.  — отвесил  комплимент Вован — А блатные знаешь или жалостные?  – спросил он, и, не дождавшись ответа, запел:
— Это было весною, золотою порою, когда тундра светилась после яркого дня.

При исполнении песни голос Корня оказался тонким и протяжным, все замерли от  удивления. Сергей перебором подыграл мелодию и подпел вторым голосом, отчего  публика пришла в ещё больший восторг.
Когда песня закончилась, у Корня на глазах были едва заметные слёзы.

— Всё, баста, антракт, — буркнул Корень и крикнул Кабану:      
- Наливай!
Сергей сделал глоток из своего стакана, закусил яблоком и обратился к Корню:
— Володь, помнишь, ты обещал гитару на прокат часика на два?

Корень нахмурился, видимо, тема была ему неприятна.
— Ну, а здесь чем  плохо? Вина полно, еды завались, начальства нет – отдыхай.
— Там друзья, они ждут меня, я обещал  поиграть, всего-то часа на два.

В вагоне поднялся  шум, кто-то предложил пригласить друзей сюда. Кроме того, Валек, хозяин гитары, который успел  отдохнуть, возмутился:

— Серый, где ты  видел, чтобы отдавали инструмент в чужие руки? Так не пойдет, зови сюда друзей, тут будем играть и точка.

Он ошибся. Корень резко вскочил и отвесил  оплеуху Вальку.
— Ты кто, чтобы  слово молвить? Усохни — Отдай гитару, живо.
— Хорошо, хорошо — испуганно запричитал Валек, — я  пошутил.
— Конечно, пошутил, — улыбнулся Корень. – И, обращаясь к Мартынову, произнес:
— Бери гитару, вернешь, когда  захочешь. Дуй в своё купе. Да, захвати  Агдам назад, а от нас возьмите приз.

Корень передал Повторову бутылку водки «Сибирская» и спелую дыню.
— Кабан, Лось, — обратился Корень к  дружкам. — Проводите пацанов.
Сергей, не веря в удачу, пожал руку Корню и его приятелям, схватил гитару и, крикнув на прощание: — До встречи, вместе с Повторовым  двинул обратно.

Путь оказался короче. Прежние препоны сразу исчезали при появлении могучих фигур Кабана и Лося.

Проходя по вагонам с новобранцами, минуя тамбуры, скрипящие  железным  стоном, Сергея посетила мысль о нереальности происходящего.  Казалось, что  железная махина, забитая до предела нетрезвыми людьми, на бешеной скорости мчится в ночную бездну.

Машинисты тоже пьяны, скорость монстра нарастает, и никто не в силах обуздать его. От подобных мыслей стало жутко. Наваждение исчезло, когда они достигли своего вагона.

Здесь уже спали. Капитана и сержантов не было.  Сергей предложил Кабану и Лосю посидеть в новой компании, но получил вежливый отказ. Гиганты из стройбата пожали ребятам руки и повернули назад.

Сергей с Александром  стали поднимать  товарищей. Под звуки гитары был накрыт стол, и всё началось заново.
Вскоре, узнав, что в пятом вагоне музыканты (так передалось по эшелону),к ним пришли сержанты, а затем прапорщики и младшие офицеры.

Сколько они просидели за общим  столом, сколько было спето и выпито, не передать. Усталость  брала своё. Допинг  не помогал. Сергею нужен был отдых, он давно играл на автопилоте.

Участники застолья стали расходиться. Концерт завершился. Сергей отложил гитару, глянул на часы. Была половина второго ночи.

— Всё ребята, пора на покой — обратился Мартынов к оставшимся. – Нам ещё гитару отдавать.   Сергей бросил взгляд на Повторова. Тот ответил:
— Слушай, Серый, я уверен, стройбат давно спит, утром вернем.

Мартынов возражать уже не мог. Прислонив инструмент к столику, цепляясь за стойки, он с трудом забрался на верхнюю полку и затих.


Спустя полтора года, каптерке клуба Сергей вспомнил приключения в эшелоне.
И казалось сейчас, что они из далекой и чужой жизни.

продолжение следует