Нетленный рассвет

Он начался до света. Когда ночь ещё лежала плотным, тёмным бархатом на полях, а звёзды мерцали с холодной ясностью. Воздух был неподвижен, прозрачен и звонок, как тонкое стекло. В этой предрассветной тишине мир затаил дыхание, замер в ожидании таинства.

Потом на восточной кромке неба появилась бледная полоса. Она была цвета увядшей розы, потом пепельного серебра. Тихо, неотвратимо, эта полоса начала впитывать в себя темноту, растворять её, превращая в лиловую дымку. Словно невидимый художник вёл по холсту мира широкой акварельной кистью.

И вот первая точка огня. Чистый, острый, почти невыносимый луч пронзил линию горизонта. Он не осветил землю сразу. Он наметил путь, прочертил золотую дорожку через ещё спящее поле, тронул макушки дальних сосен. В этот миг всё изменилось. Ночь отступила не сражённая, а добровольно, уступая место законному владельцу.

Свет прибывал волнами. Он разлился по нижним краям облаков, подпалил их изнутри малиновым и персиковым пламенем. Он наполнил воздух не яркостью, а ясностью. Каждая травинка, каждый камень на обочине дороги, каждая капля росы на паутине обрели объём, чёткость, значение. Мир не просто осветился. Он проявился, как изображение на фотобумаге.

И наступили те пять минут, ради которых, кажется, и существует понятие «рассвет». Когда солнце ещё не показалось из-за черты земли, но уже висит совсем близко, заливая всё сущее ровным, тёплым, неотмирным светом. Светом, в котором нет теней. Светом, который не слепит, а исцеляет. В эти минуты время останавливается. Прошлое — та ночь, что только что была, — кажется сном. Будущее — предстоящий день — ещё не родилось. Есть только это бесконечно длящееся «сейчас», это совершенное присутствие.

Птицы, молчавшие до этого, начали пробную трель. Одна, другая. Не песня ещё, а вопрос, обращённый к свету. Воздух потеплел на градус, в нём закружились первые мошки, пылинки, превращённые в золотые крупинки.

А потом солнечный край — ровный, огненно-яркий — пересёк линию горизонта. Мгновение и он оторвался от земли, повис в воздухе, став уже не предвестником, а источником. Нетленный миг рассвета растворился, выполнив свою работу. Тени упали резко и определённо, цвета стали привычными, земными. Наступил день.

Но тот, кто видел это преображение, унесёт с собой его отблеск. Глубоко внутри, как тихую уверенность, как знание. Знание о том, что после самой долгой и тёмной ночи обязательно, неумолимо, по законам мироздания, наступит утро. И в его первом, чистом свете всё на мгновение станет ясным, простым и бесконечно прекрасным. Он повторяется каждый день, но каждый раз остаётся чудом. Вечным обетованием нового начала.