Присутствие

Он потерял смысл не как теряют ключи или дорогу, а как отпускают лишний груз, и в этой утрате не было трагедии — только тихое облегчение, словно мир перестал требовать объяснений, а он перестал их искать; больше не было молитв, потому что исчез тот, кому нужно было что-то доказывать, не было обращений к высшим силам, потому что он впервые почувствовал опору не над собой, а внутри, в самой простой и честной точке присутствия, где мысль возникает и тут же растворяется, не прося оценки, не стремясь быть правильной или полезной; он доверял себе без торга, без разделения на свет и тень, не выстраивая иерархий между хорошим и плохим, позволив событиям быть такими, какие они есть, без комментариев и оправданий, без желания исправить или спасти; принятие стало не практикой, а естественным состоянием — он больше не осуждал ни себя, ни других, потому что понял, что осуждение всегда требует дистанции, а ему больше некуда было отходить; он жил без ожиданий, но в нем поселилась глубокая, спокойная благодарность — не за что-то конкретное, а за сам факт дыхания, за утренний свет на стене, за голоса близких в соседней комнате; ему не нужны были учителя, потому что исчез ученик, не нужен был путь, потому что каждый шаг уже был достаточен, и он не стремился быть услышанным, замеченным или оправданным; его жизнь сузилась до простоты и в этом сжатии обрела плотность — быть рядом с семьей, делать свою работу, выполнять прямые обязанности без героизма и мистики, без святости и внутреннего монолога о предназначении, просто быть обычным человеком, который не ищет смысла, потому что наконец перестал от него убегать.