Фальшивые нотки

             Николай Иванович любил такие летние дни. Многие сотрудники были в отпусках, и в их кабинете стало безлюдно, просторно и спокойно. Работы тоже становилось меньше: начальство тоже уходило в отпуск или, поддавшись летнему настроению, делалось менее требовательным и активным.
             Оттого и работалось в это время легко. Одно мешало – погода. Лето выдалось жарким. Кондиционеров Николай Иванович не любил, поэтому широко открывал окно. От этого становилось прохладней, правда, в кабинет долетали звуки улицы. Но, к счастью, она была не шумной. Голоса людей, шум изредка проезжающих машин и другие звуки летнего города не отвлекали и служили привычным фоном.
             Так было и в тот день. Николай Иванович работал у распахнутого окна, за окном жил город, а он привычно не обращал на это внимания. И вдруг в привычный поток шумов и звуков влилось что-то новое, что заставило его оторваться от работы и прислушаться. На улице, куда выходило его окно, играла гармонь. И вроде, неплохо, но слегка фальшивя.
             Николай Иванович сам играл на этом инструменте, даже окончил музыкальную школу, и любил слушать гармонь, баян, аккордеон. Но фальши не терпел. Он поморщился и вернулся к работе.
             Гармонь не умолкала. Сыграв одну мелодию, гармонист принялся за другую, потом за третью, всё так же немного фальшивя. Николай Иванович пытался сосредоточиться на работе и не слушать гармонь. Но понемногу звуки начинали его раздражать.
             «Не умеешь толком играть, не играй прилюдно. А лучше, учись!», с досадой думал он, пытаясь вернуться к своему делу. Но уже не мог. А вот раздражение росло.
             Гармонист, между тем, уходить не собирался, желая, видимо, одарить сограждан всем своим репертуаром. Народные песни перемежались песнями советских композиторов, а те – мелодиями и ритмами зарубежной эстрады (как это некогда называлось). Человек он был, судя по всему, упорный и обладал незаурядным постоянством.
             «Ну, хоть одну мелодию сыграй правильно!», умолял Николай Иванович, вновь и вновь слыша фальшивые нотки.
             «Закрыть, что ли, окно?», подумал он. Но тут же отказался от этой мысли: слишком жарко было на улице. И Николай Иванович продолжал терзаться, став невольным заложником незнакомого гармониста. Но чем больше он старался не думать о назойливых звуках, тем больше слышал только их. В голове была одна гармошка. Ни о какой работе уже не было и речи.
             «Весь день насмарку», тоскливо думал несчастный слушатель.
             Внезапно музыка смолкла. Николай Иванович воспрял, было, духом, но спустя пару минут вновь закрыл голову руками: гармонь заиграла с новой силой.
             - Наверное, этот садист передохнуть решил или водички попить, - сказал он сам себе. - А может, выручку пересчитывал, не просто же так он там торчит? «Неужели находятся те, кто ему за такую игру платит?» - чуть ли не с ненавистью подумал Николай Иванович.
             И вдруг неожиданная, чудесная, спасительная мысль молнией пронзила его. Николай Иванович сорвался с места и, даже не надевая пиджака, выскочил на улицу и помчался туда, где, фальшивя, заливалась гармошка. И почти сразу увидел своего мучителя.
             На табуретке сидел мужичонка, перед ним стояла картонная коробка, в которой лежало несколько мятых купюр небольшого достоинства и россыпь монет. Мужичок вопросительно взглянул на запыхавшегося Николая Ивановича.
             - Это вы тут играете? - сдерживая себя, спросил Николай Иванович. И, не дожидаясь ответа, положил ему в коробку рыжую купюру в пять тысяч рублей. - Держите, - решительно сказал он оторопевшему гармонисту, - но с одним условием: поблизости от этого дома (тут он указал на здание, в котором работал) вы больше никогда играть не будете! Согласны?
             Мужичок закивал головой, живо схватил деньги, подхватил гармонь и табурет и быстро засеменил прочь. Николай Иванович облегчённо вздохнул и не торопясь пошёл к себе.
             Он сидел у распахнутого окна и наслаждался лёгким ветерком, привычными звуками летнего города и… тишиной.
             «Какое счастье, - с тихой радостью думал Николай Иванович, возвращаясь к работе. - Надеюсь, завтра гармонист не появится».
             «А, всё-таки, забавно было, - неожиданно подумал он, когда волнения улеглись. Сколько мелодий вспомнилось, и с каждой в жизни что-то связано. И ему вдруг захотелось самому взять в руки свою, подзабытую за суетой жизни, гармонь, и сыграть всё, что он сегодня слышал.
             - И сыграю, - решил Николай Иванович.