Сияние Софи. Часть 3. Глава 13

                Глава 13.

    За длинным столом в кабине начальника УФСБ Рогачевской области сидят: сам генерал, три его заместителя, трое руководящих сотрудников ФСБ из Москвы, подполковник Щербаков и Татьяна, успевшая сменить порванное платье на оставленную в поезде джинсовую одежду.
   — Теперь вы всё знаете, Татьяна Борисовна, — завершает рассказ седовласый представитель ФСБ из Москвы. — У вас будут какие-либо вопросы?
   — Конечно! — взволнованно откликается она, приподнимаясь со стула. — Если бы не этот кабинет, и не ваши погоны, я бы решила, что вы все тут бредите. Откуда вы всё это взяли?
   — Ну Татьяна Борисовна… — разочарованно вздыхает москвич. — Мы же вам всё уже объяснили.
   — Объяснили… — недовольно шепчет Татьяна, вновь откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Так объясняйте как следует! А то устроили какой-то шпионский сериал с погонями, — она резко косится на Игоря, её глаза сверкают недовольством. — Тогда почему я раньше ни чего не замечала? Я что, по-вашему, совсем глупая?
   В кабинете воцаряется напряжённая тишина. Присутствующие обмениваются быстрыми взглядами — в них читается и недоумение, и лёгкая досада. Владимир Николаевич, нахмурившись, медленно снимает очки и начинает тщательно протирать их платком. Сам Игорь постукивает пальцами по крышке стола, не перебивая, и явно избегая смотреть в её сторону.
   Москвич неловко ёрзает на стуле, на мгновение опускает взгляд, словно ищет подходящие слова, и только потом поднимает глаза на неё.
  — Ну как вас ещё убедить… — говорит он с заметной растерянностью. — Признаюсь, что мы в Москве и сами ещё не достаточно разобрались в этом вопросе и тоже по началу не верили. Но факты говорят об обратном, и с ними приходится считаться.
   Он делает лёгкий жест рукой, будто пытается сгладить напряжение.
   — А вы не замечали потому, что попросту не обращали на это внимания. Это естественно!
   — Просто мистика какая-то, — продолжает Татьяна, но голос её уже звучит менее уверенно. Она чуть склоняет голову, будто сама пытается разобраться в себе. — Было, конечно, нечто такое, но это личное. Так это всё нормальные эмоциональные переживания. Но чтобы такое?!
   — Придется поверить нам на слово, — спокойно, но настойчиво говорит москвич, слегка подаваясь вперёд. — Другого выхода я не вижу.
   — Хорошо, — Татьяна делает вид, что соглашается, но глаза её остаются напряжёнными. — И что теперь делать? Выходит, по вашей вине нам теперь и встретиться даже нельзя?
   — Почему по нашей? — удивленно переспрашивает он.
   — А чьей же? — Татьяна резко выпрямляется и смотрит на него в упор. — Ведь вы же всю эту проверку затеяли!
   Москвич сдержанно вздыхает, опускает взгляд в бумаги перед собой и после короткой паузы отвечает, почти с досадой:
   — Да, встречаться вам действительно больше нельзя.
   Татьяна резко дёргает плечом и устремляет на него напряжённый взгляд.
   — А звонить, переписываться? — её голос становится чуть тише, но жёсткость в нём сохраняется. — И будете ли вы и дальше контролировать нас?
   — Общаться, естественно, вы можете, — отвечает москвич, стараясь говорить спокойно. — Пожалуйста: звоните, переписывайтесь, никто вам мешать не будет. А вот на счёт контроля… это уже, извините, совсем другая тема.
   — А если с кем-нибудь из нас что-то случиться? — в её голосе звучит тревога. — Вы понимаете, о чём я говорю?
   В кабинет повисает недолгое молчание. Кто-то откашливается, кто-то машинально поправляет бумаги перед собой, но никто сразу не решается ответить.
   Тишину прерывает голос москвича:
   — Спасибо, что сами задали этот вопрос, — вежливо кивает он Татьяне. — Это как раз и волнует нас сейчас больше всего. Предварительные намётки такие: вы сами выберите место в стране, где хотели бы жить, но с учетом того, что это будет не крупный населённый пункт. Возможно, какой-нибудь пригород, село… А дальше уже наша забота. И, если говорить коротко, то по любому возникшему в связи с этим вопросу, у вас не будет никаких проблем.
   Он делает паузу и продолжает:
   — А пока, на первое время, чтобы с вами ничего не случилось, мы приставим к вам охрану из одного-двух сотрудников. Ваша задача будет заключаться лишь в том, чтобы без особой нужды не выходить из дома с двадцати двух часов вечера до семи утра. И не садиться в такси, случайные автомашины. Подполковник Щербаков останется пока здесь и поможет местным органам всё организовать. И чтобы без случайностей! — последние слова он произносит особенно резко, бросив жёсткий взгляд на генерала и Игоря.
   — А я могу рассказать об этом своей матери, дочери? — осторожно спрашивает Татьяна.
   — Тоже проблема, — задумывается москвич, чуть наклонив голову. — Давайте поступим так: вы пока ничего говорите им, а когда всё утрясётся, мы вместе с вами всё им и объясним. Договорились?
   — Хорошо, — кивает она, не без колебания.
   Москвич хлопает ладонями по крышке стола, словно подводя итог:
   — Вот и замечательно! А сейчас, если у вас нет больше вопросов, вас отвезут домой.
   Когда Татьяна в сопровождении Игоря выходят из кабинета, представитель Главка обводит присутствующих взглядом и негромко, но жёстко заявляет:
   — Москвой принято решение о том, чтобы всю информацию по происшедшему засекретить и присвоить ей гриф "Совершенно секретно". В связи с этим необходимо максимально ограничить круг лиц имеющих доступ к ней, и исключить любую возможность утечки информации. К дальнейшей работе подключать только самых проверенных сотрудников. Всем все ясно?
   Сидящие за столом молчаливо соглашаются.

                * * *

   В роскошной сауне, утопающей в полумраке и влажной жаре, среди полуголых девиц сидит местный авторитет по кличке Копчёный, данную ему так за смуглую кожу. Развалившись на широком кожаном диване, он с ленивым удовольствием поглаживает свой голый живот и щурит глаза, будто от солнца.
   — Копчёный, тебя к телефону, — угодливо обращается к нему подошедший верзила и, наклонившись, протягивает сотовый.
   — На трубе… — лениво откликается тот, манерно вытягивая ноги и даже не взглянув на подчинённого.
   — Копченый? Это я… — слышится в ней взволнованный мужской голос.
   — А, это ты, Погон, — с лёгким удивлением протягивает Копчёный. — Что-то давно тебя не было слышно. Никак, деньги на баб опять понадобились? Да ты меня с ними скоро по миру пустишь!
   Но звонивший, будто не расслышав ехидства, быстро и нервно говорит:
   — Срочно встретиться надо. Хорошее дельце наклюнулось. По шею в долларах стоять будем.
   Копчёный мгновенно меняется: ленивое выражение лица исчезает, глаза засверкали интересом. Он усаживается ровнее, упирается локтями в колени и глухо спрашивает:
   — Что за дело?
   — Не по телефону. Завтра, в одиннадцать вечера, на десятом километре. Обмозгуем.
   Голос в трубке прозвучал коротко и резко, без лишних объяснений.
   — Замётано, — как обрезает Копчёный.
   Он небрежным движением кидает телефон обратно верзиле и вновь откидывается на спинку дивана, погружаясь в раздумья.

   Ровно в указанное время на десятый километр центральной магистрали подкатывает чёрный "Джип" в сопровождении двух "Вольво". Остановившись у дорожного знака с цифрой "10", автомашины тушат фары, и сразу становится темно.
   Из "Вольво" выходят трое накаченных ребят и быстрым шагом направляются к "Джипу". Открывают дверки, и наружу устало выбирается Копчёный. Он чуть мнётся на месте, потом выпрямляется, внимательно осматривает дорогу, обочины, тёмные кроны деревьев.
   Неподалёку, всего в нескольких метрах от дорожного указателя, отходит грунтовая дорога. На ней в темноте, метрах в тридцати от них, коротко мигнули фары стоящего там автомобиля.
   Копчёный ещё раз смотрит по сторонам и не спеша направляется к нему. Рядом с ним, настороженно поигрывая плечами, движутся двое телохранителей.
   Не доходя до него метров десять, Копчёный поднимает руку, давая знак охране оставаться на месте и продолжает путь один.       
  Автомобиль оказывается потрёпанным "Москвичом" — покосившейся, с ржавыми крыльями. Копчёный рывком открывает дверцу и грузно плюхается на переднее сиденье.
   В салоне его поджидает Мышкин. Свет от приборов выхватывает его лицо —  бледное, напряжённое.
   — Ну, какие проблемы? — сразу приступает к делу Копчёный, бросив на него тяжёлый взгляд.
   Мышкин нервно ёрзает в кресле, проводит ладонью по колену и, сглотнув, начинает говорить:
   — Дело верное. И если всё пройдёт удачно — можно сорвать хорошие "бабки". Значит, слушай… Наша контора проводит разработку одной влюбленной парочки. Сначала, вроде, ничего интересного не наклёвывалось — все считали, что это заскоки одного профессора. Но тут, на днях, всё повернулось так, что теперь их охраняют как президента. Суть вот в чём…
   Он наклоняется вперёд и начинает долго рассказывать Копчёному, понижая голос.
   До конца выслушав его, Копчёный задумчиво опирается на спинку кресла и медленно произносит:
   – Да, тут есть над чем подумать.
  — А что тут ещё думать? — с изумлением смотрит на него Мышкин, нервно ёрзая в кресле. — Дело — верняк! Берёте обоих, прячете и требуете выкуп. И я так думаю, что запросить надо не меньше десяти миллионов долларов.
   — Ты что, охренел? — Копчёный резко округляет глаза, опешив. — Кто тебе столько даст? Да вашим дешевле вывести их куда-то и самим мочкануть, чтоб не чалиться.
   — Дадут! — не унимается Мышкин, нервно стуча пальцами по колену. — За одного, может, и не дадут столько, а за двух точно выложат. Никуда не денутся. Они уже прокололись с поездом. А тут их так можно припугнуть, вроде того, что в Москву доставите, что и больше выложат!
   — А ты, сколько хочешь с этого поиметь? — прищурив глаза, сухо спрашивает Копчёный, скрестив руки на груди.
   — Мне и одного миллиона хватит под завязку. За наколку, — отвечает Мышкин, стараясь не показывать волнения.
   Копчёный резко поворачивается к нему, глаза расширяются от удивления. Он медленно наклоняется вперёд, упираясь ладонями в колени.
   — Слушай, а зачем тебе деньги? — спрашивает он, голос становится мягче, почти с насмешкой. — Баба от тебя ушла, девки на проспекте дёшево стоят. Зачем?
   — Не твое дело, — зло отвечает Мышкин, сжимая кулаки. — Видишь ли, я плохо работаю. По году досрочно за аттестуем! — с сарказмом продолжает он. — От дальнейшей работы по делу отстранили и в отпуск отправили. Ничего, проживём и без них. Сколько до меня уже ушло, и все пристроились в комерции, и бабки хорошие загребают. Вот получу свою долю  —  через месяц уволюсь, а через полгода пусть ищут меня за бугром.
   Копчёный наблюдает за ним, чуть нахмурившись, медленно постукивает пальцами по консоли и говорит с лёгкой укоризной:
   — Да, круто ты своих кидаешь. — Он делает короткую паузу, оценивая реакцию Мышкина, затем добавляет уже более деловым тоном: — Ну, ладно, это твои дела. Так с кого из них нам начать?
   — С Кузнеца, — уверенно отвечает Мышкин. — Он далеко от нас и пусть думают, что это из Прибалтийска утечка информации пошла. А через день-два и за его бабу возьмётесь. Вот их фотографии и адреса.
   — Замётано, — кивает Копчёный, аккуратно пряча переданный конверт. — Местная братва нам там поможет. Правда, придётся им немного отстегнуть за работу на их территории, но ни чего, не обеднеем. А тут мы и сами управимся.
   — У Кузнеца наверняка охрана будет, поэтому надо сделать так…
   Мышкин склоняется в сторону Копчённого и что-то долго рассказывает тихим голосом.
   Минут через пять Копчёный выходит из машины. Вернувшись снова к "Джипу", садится в него и уезжает по направлению к городу.
   Выждав паузу, следом на трассу осторожно выезжает "Москвич". Загораются погашенные до этого фары и он, с трудом набирая скорость, уходит в противоположную сторону.