Charlotte Sometimes

All the faces
All the voices blur
Change to one face
Change to one voice

Robert Smith

I

Весна в этом году вышла ранняя. Она точь в точь совпала с календарем. То есть закончился промозглый февраль и в первый же день марта на улице потеплело. Из-за туч вышло солнце, что пряталось там четыре месяца к ряду, снег очень скоро растаял, а лёд на Даугаве потемнел, распался и как-то слишком быстро ушёл в Рижский залив. Однажды, проснувшись на утро я выглянул в окно — а его и след простыл. День стал заметно прибавляться. В середине марта на газонах зазеленела новая трава, яркая, сочная, то тут то там повылазили первые цветы — подснежники и мать-и-мачеха. А в воздухе лениво зашевелились пчёлы и бабочки. Люди тоже скинули зимние одежды и наслаждались первым теплом. И я был в их числе: несколько раз опрометчиво вышел на улицу в рубашке с коротким рукавом, радуясь нежным лучам солнца и в итоге простыл. Ведь весеннее тепло как известно обманчиво.
В двадцатых числах марта, на мой телефон регулярно стал звонить один и тот же неизвестный номер. Иногда по два-три раза на дню. Я никогда не беру трубку с незнакомых номеров, жизнь моя давно размеренна и я не жду звонков от кого-то, кого нет в моей телефонной книжке. Ни новых друзей, ни заманчивых кредитных предложений мне не нужно. Но телефон звонил день за днём. Монотонно, с одного и того же номера. Я пробил его в интернете — ничего. Ни единого результата. Наконец я поднял трубку. На другом конце была русская речь. Звонила девушка. Её звали Мария. Какая Мария? Маша. В которую я был раньше влюблен. Когда? В первых классах средней школы. Двадцать лет назад? И даже больше. В том возрасте, когда уже влюбляешься всерьёз, но никогда в этом не признаешься. Ни ей, ни даже лучшему другу. Наверное у неё было то же самое ко мне. Или мне хочется так думать.
У нас тогда была компания. Два парня, две девушки. Я, Сергей, Маша и Лена. Мы были одноклассниками и никогда особо не замечали друг друга, как бывает в средней школе, пока в начале сентября классный руководитель не озадачил нас какой-то совместной работой. Чем именно? Вот хоть убей уже не вспомню. Сколько лет прошло! Но после этого мы вчетвером стали дружить. Оказалось, что и жили мы в двух соседних домах, соединенных между собой аркой. Всю осень и зиму мы ходили в школу вместе, без конца гуляли, болтали, шутили, смеялись. Я был до невозможного влюблён в Машу, Сергей в Лену, что была выше его на полголовы. Но мы молчали о своих чувствах. Даже с Сергеем не обсуждали это между собой. Но всё знали и так. Что он любит Лену, а я Машу. Время шло и какие-то отношения казалось вяло текли, пусть даже в виде дружбы. По неопытности мне было трудно сделать дальнейшие шаги, но ведь так здорово иметь хотя бы возможность находиться рядом с объектом своей любви. Иногда, вырвавшись из компании провожать её домой, ненароком заглядывать в глаза, а после в мечтах бежать к себе… Воображать.
Но потом она внезапно исчезла. Посреди учебного года. Как после мы узнали — уехала в Казахстан. Об этом нам рассказала классный руководитель. Я посмотрел на большую политическую карту мира, что висела на стене в нашем классе. Зелёный Казахстан ютился где-то рядом с фиолетовой Монголией под огромной розовой тушей России. И это было очень далеко от Санкт-Петербурга.
Почему? Зачем она уехала? Не знаю. И никто не знал. Сейчас понятно, что за неё тогда всё решали родители и это был их выбор, но ведь можно было что-то сказать нам, оставить адрес для переписки, телефон, попрощаться в конце концов по-человечески. Но она этого не сделала, а просто в какой-то день не появилась в школе и больше никто и никогда её не видел. Когда Маша исчезла, наша компания как-то сразу же распалась, и я, Сергей и Лена перестали общаться друг с другом.
Найти её у меня тогда не было никакой возможности. Прошли годы. Многое стало забываться. Когда появился интернет, я как-то несколько раз искал её в социальных сетях, но всё впустую. В местных, иностранных… Я знал достаточно, чтобы найти её: имя, фамилию, год и дату рождения. Но Маши не было нигде и даже никаких следов её я не встретил в интернете.
Шли годы, я влюблялся, встречался, расставался, женился, развелся и время от времени мои мысли возвращались к ней. Такими странными воспоминаниями… Внезапными, обычно по утрам, сразу после пробуждения. Что это были за воспоминания? Почти все не зрительные. Словно в темноте. Будто наощупь. Я вспоминал её волосы. Длинные и прямые. Тёмные? Вроде бы да. Абрис… Стройную фигуру, но почему-то всегда со спины. Какие-то скулы, но никогда не глаза. Вспоминал её ровный почерк, со странным наклоном влево. Длинные белые пальцы. Помню, как провожал её до дома после школы, была осень и воздух был пропитан запахом горелой листвы. И день был ясным, а небо было голубым-голубым… А сейчас вообще жгут костры из палых листьев? Почувствовать бы этот запах снова. Остался ли он таким же?
Помню её аудио-кассету The Cure, в поцарапанном футляре, с загнутым уголком обложки, которую я пробовал слушать. Потому что она так нравилась ей, но мне она совсем не понравилась. О чём я конечно же не сказал Маше, и делал вид что тоже тащусь от The Cure (что через двадцать лет таки стало правдой). Что это был за альбом? Disintegration? Wish? Или просто пиратский сборник песен? Даже цвет обложки не помню, не говоря уже о песнях. Я слушал Агату Кристи и не понимал тогда, насколько всё это было вдохновлено The Cure. А больше ничего такого я не помню, только ощущения. Тепла, радости… Первой любви. Чего-то светлого, что не успело испортиться. Не успело толком начаться и завершиться тем более, застыв в самом истоке.
И вот прошло… Двадцать лет? Страшно осознавать такие числа. Как всё-таки быстро жизнь проходит. Двадцать лет! Сколько же всего случилось за эти годы. И я тоже давно уехал из нашего района, потом из нашего города. Из нашей страны в конце концов. Сначала в Беларусь, потом дальше на запад, аж до самого Ла-Манша. Сделал петлю и чуть было не вернувшись обратно, осел в Риге. И вот эта ранняя весна, подснежники и бабочки, простуда, и вот эти звонки, этот разговор… Привет. Это. Мария. Маша. Сердце моё словно оторвалось и упало на пол… Спустя столько лет она звонит мне! Она в Риге! Невероятно! Пальцы стучат по столу… Тук-тук-тук, тук-тук-тук… А в голове туман. От болезни? От… любви?
Она смотрела фотографии с корпоратива подруги. Увидела меня. И сразу узнала. С ума сойти! И ведь бывает же так. Оказаться вдвоем, спустя столько лет в чужом, совсем не очевидном городе. Узнать на фотографиях среди опять же чужих и взрослых людей школьную любовь (хочу так думать)! Вспомнить. Мы сразу договариваемся о встрече. Конечно! А как иначе. Сегодня же. Я говорю, что отменяю все дела (которых на самом деле и нет). Простуда? Чепуха! Температура небольшая. Наверное. Не важно… Ну голова болит… Терпимо. Подошел к зеркалу. Выгляжу вполне нормально. Только уши красные. Туда-сюда, поправил волосы. Побрызгался остатками Paco Rabanne Black XS. Почистил зубы. Надел любимый черный кардиган поверх базовой белой футболки. Времени ещё достаточно… В каком смысле? Да во всех. До встречи. И вообще, даже для того, чтобы начать жить заново. С чистого листа. Какие наши годы?! Бросить всё и уехать с ней куда-нибудь… Обратно, в ещё морозный Санкт-Петербург? Или к теплому морю? Может быть в Нью-Йорк? Откуда, как говорил Довлатов, можно бежать только на Луну…
Выезжать ещё рано. Убиваю как могу время. Пью кофе. Отбиваю коленом нервный мотив. Не успокоиться. А ещё всё таки чувствую себя неважно… Температура растёт что ли? Но не отменять же встречу.
Вспоминаю её, вспоминаю, но ничего кроме описанного выше из памяти не вылавливаю. Какие-то волосы, плечи, мышино-серый джемпер, слова на бумаге… Но и этого достаточно чтобы сойти с ума. Ещё рано, но я всё же выезжаю, ведь ждать дома невыносимо. Дороги как назло почти свободны, а я сейчас бы и постоял в пробке. Заехал в любимую кофейню в районе рынка. Сколько кофе я сегодня выпил? Сердце сейчас точно выпрыгнет из груди. Еду дальше. Stockmann, Здание Академии наук, железнодорожный вокзал… Назначенное время приближается. А мне всё тревожнее. Еду дальше, паркуюсь. Вот и условленное место. Выхожу из машины. Захожу в кафе. Ноги еле держат. Дышу часто. Сердце дрожит. Вот этот столик? Вот и она машет рукой и смотрит на меня. Она ли?

II

А она изменилась. Первая же ясная мысль. Очень изменилась. И нет, не в том смысле что стала старше на двадцать лет, есть вещи в человеческой внешности времени неподвластные. И нет, она оказалась очень красивой. Просто, просто… Мои обрывочные воспоминания совсем не совпали с увиденным. Я не почувствовал её. И никогда бы её не узнал, без подсказки, если бы рассматривал фотографии с корпоратива подруги, как она. Всё чужое, незнакомое. Чей-то голос, чьи-то глаза… Когда человек говорит тебе что это он, ты не сомневаешься в этом. Да и какой смысл обманывать? Но если допустить что это неправда?
Она улыбалась, что-то рассказывала об общих предметах, потом даже накрыла своей ладонью мою руку и её ладонь была холодна как лёд. А я сидел и всё не мог её вспомнить. Не мог ни за что зацепиться. Силился, но никак не мог. Мне даже показалось, что она больше похожа на Лену. Ту, вторую девушку из нашей компании. Ведь её я не видел всего на пару лет меньше. Я уже говорил, что когда Маша исчезла, наша компания тут же развалилась, а потом и я уехал из нашего города тоже. Я конечно ничего не сказал ей о своих сомнениях. Сидел, с натянутой улыбкой и старался поддерживать разговор. Но вот только тот запал, что появился во мне, когда она позвонила совсем пропал. Та искра, то сумасшествие, старая (новая?) любовь. Всё исчезло. Я сидел напротив красивой женщины, которой я по всей видимости был интересен, но ничего не чувствовал при этом. И не мог себя заставить. Напротив, мне даже стало неуютно. Не знаю, заметила ли это она. Уж точно я не хотел её обидеть, но актёр из меня конечно никакой. Мы сидели в кафе, пили кофе с пирожными, пока совсем не завечерело, а ведь и встретились мы в пять часов, и после я отвёз её до дома. А жила она на противоположном от меня конце города. Она на прощание поцеловала меня в щёку холодными губами, что ещё больше остудило меня. Затем мы условились о скорой встрече и расстались уже навсегда.

III

Домой я не поехал, слишком запуталось всё в моей голове, сидеть в четырех стенах сейчас было бы душно. Во всех смыслах этого слова. И пусть я был простужен, но всё же… Сначала я колесил по городу в тишине. Слушая только шорох колёс, стук при переезде трамвайных путей и брусчатки, да свои мысли. А после пересек по вантовому мосту Даугаву и направился прямиком в Юрмалу, где уже через сорок минут бродил по песчаным пляжам и слушал The Cure. Они снова попадали в самую точку. Голос Роберта Смита дрожал в моих наушниках:

Between you and me
It's hard to ever really know
Who to trust
How to think
What to believe
Between me and you
It's hard to ever really know
Who to choose
How to feel
What to do

Ночь была безлунная и моря почти не было видно. Но с него настойчиво дул неприятный ветер. А на улице не было ни души. И это было здорово. Куча мыслей роились в голове. Мне никто не был нужен. Дефицит общения у меня не наблюдался. Рига вообще не тот город, где эмигрант из России страдает от недостатка общения. Тут не увидеть ни одной вывески на русском, но русской речи здесь предостаточно. Зайди в любое кафе, магазин… Создаётся впечатление, что работают здесь одни русские. Но сейчас мне не нужна была ничья речь и ничьё общество. Мне отчего-то хотелось оказаться одному во всём мире. “Я хотел бы, чтобы ураган становился все сильней и сильней, чтобы обвалилась крыша, чтобы весна больше не пришла, чтобы наш дом исчез” — вспомнились мне строки Луи Фердинанда Селина. И ветер с моря задул ещё сильнее.
Совсем уже ночью, когда стало слишком холодно, а я был простывший и в одном легком кардигане, я вернулся в машину. И я как Анна Каренина чувствовал, как мои глаза блестят в темноте. По пустым дорогам я неспешно направился домой. Мне было немного грустно и немного весело. И эти чувства будто бы перетягивали меня, но оба были слабы и я оставался на своём изначальном месте.
Дома я сразу уснул. Мне снились странные сны. Снилось, что она — вовсе не она, а совсем незнакомая мне женщина, которая придумала изощренный план по убийству своего мужа моими руками, с отправкой меня по завершению преступления в места не столь отдалённые. Снилось, что она берёт у меня в долг крупную сумму денег и исчезает навсегда. Снился черный человек на набережной Даугавы и телебашня, тонущая в тумане. Утром я проснулся совершенно здоровым человеком.

1-2 апреля 2024 года
Санкт-Петербург