Веда

Веда

Бесконечный Архив молчал. Это была не та привычная, пыльная тишина, к которой Иона приучил Веду. Та тишина была живой, она дышала и скрипела старыми креслами. Эта же была оглушающей, вакуумной пустотой, оставшейся после того, как часть стены снова стала просто стеной. Веда осталась одна. Главный Администратор Бесконечного Архива. Звучало солидно, а на деле ощущалось так, будто ее заперли в музее после закрытия и выключили свет.

Эстафетная палочка, которую оставил ей Иона, была невидимой. Она не состояла из протоколов или доступов. Она состояла из ответственности, головной боли и легкого запаха коньяка, который, казалось, навсегда впитался в обивку старого кресла.

Веда села за главный терминал. Рука потянулась к сенсорной панели, чтобы запустить глобальную диагностику, проверить целостность данных, выполнить стандартную процедуру... но пальцы замерли. «В танке главное — не обосраться», — прозвучал в голове скрипучий голос Ионы. Она медленно убрала руку. Система молчала. И не нужно было ее лишний раз тыкать палкой.

В этой тишине, впервые за многие годы, у Веды появилось время подумать не о протоколах, а о себе. Кто она такая? Не Администратор. Просто Веда. Она вызвала на экран свой собственный архивный файл. Идентификатор 218-Альфа.

Биография:
Веда не родилась с глазами-линзами и любовью к порядку. Наоборот, она была продуктом хаоса. Её родители, «репродуктивная пара 650-Тета», были тем, что система вежливо называла «творческими единицами с низкой социальной эффективностью». В доархивные времена их назвали бы художником и поэтессой. Они жили в маленькой квартире, где пахло краской и пыльными книгами, а не стерилизатором. Их «траектория эффективности» на графиках напоминала кардиограмму умирающего. Они не выполняли KPI, зато писали стихи о дожде, которого никто не видел, и рисовали лица, искаженные «дестабилизирующими» эмоциями.

Для маленькой Веды это означало постоянный дефицит. Дефицит пайков, дефицит жилплощади, дефицит системного одобрения. Она помнила, как инспекторы эффективности приходили к ним домой, с брезгливостью глядя на разбросанные холсты и стопки бумаг. Они говорили слова «оптимизация», «реструктуризация», «превентивное консультирование». А Веда слышала только одно: «Вы — ошибка».

И она возненавидела эту ошибку. Она возненавидела запах краски, потому что он означал урезанный паек. Она возненавидела стихи, потому что из-за них их переселили в сектор с худшей фильтрацией воздуха. Чтобы выжить, она стала антиподом своих родителей. Она вызубрила протоколы. Она научилась мыслить блок-схемами. Её сочинения в школе были образцом казенного стиля. Её траектория эффективности на графиках была идеальной прямой, устремленной вверх. Она стала воплощением Порядка не из любви к нему, а из глубинного, детского страха перед хаосом, который отнял у нее нормальную жизнь. Она стала лучшим учеником системы, чтобы доказать, что её родители были неправы.

И вот теперь, сидя в кресле Ионы, она поняла ужасную иронию. Всю жизнь она боролась с «Ионами» этого мира, а в итоге стала наследницей главного из них.

Внезапно тишину нарушил тихий звуковой сигнал. Не тревога. Просто уведомление. На экране появился новый запрос от системы Глобального Порядка.

Идентификатор 912-Омега. Возраст: 7 стандартных лет. Субъект демонстрирует аномальную активность: во время симуляций по логистике систематически использует ресурсы процессора для генерации неструктурированных двухмерных изображений. Вывод: склонность к неэффективному расходованию ресурсов, потенциальная эмоциональная нестабильность. Рекомендация: Протокол 34-Гамма, "Когнитивная Ре-калибровка". Требуется подтверждение Администратора Архива.

Веда открыла файл. На экране появились те самые «неструктурированные изображения». Кривое солнце с улыбкой. Непропорциональный цветок. Несколько палочек и кружок, очевидно, изображавшие «семью». Это были детские рисунки. Убогие, неэффективные, бессмысленные. И от них невыносимо пахло краской и старой бумагой из её детства.

Старая Веда, Веда-до-Ионы, не колеблясь, нажала бы «Подтвердить». Это была ошибка в системе. Ошибки нужно исправлять.

Но новая Веда смотрела на кривое солнце, и в голове звучало: «Удобно только в бане ссать». Она вспомнила, как Иона спас субъекта 734-Эпсилон, переименовав его в вирус. Как он победил инфоцыгана, завалив его бумажной работой. Он не ломал систему. Он её изгибал.

Её пальцы забегали по клавиатуре. Она не стала отменять протокол. Это вызвало бы подозрения. Она его… дополнила.

ЗАПРОС НА УТОЧНЕНИЕ ПРОТОКОЛА 34-Гамма для субъекта 912-Омега. На основании анализа данных, выявлена не "аномальная активность", а "зачатки нелинейного творческого мышления". Данный навык признан потенциально полезным для моделирования нестандартных угроз (см. инциденты "Конь в пальто", "Параноик").

Она сделала паузу, подбирая формулировки.
РЕШЕНИЕ: Протокол "Когнитивная Ре-калибровка" заменить на экспериментальный протокол "Креативный Инкубатор 7". Цель: развитие навыка для дальнейшей интеграции в отдел стратегического прогнозирования. Куратором проекта назначить...

Веда задумалась, пролистывая архивные файлы. Ей нужен был кто-то незаметный, списанный, такой же «неэффективный». И она нашла.

...Куратором назначить субъекта 23-Фи, специалиста по архаичной иконографии, статус: в резерве. Место проведения: изолированный сектор Архива 12.

Она создала не просто лазейку. Она создала заповедник. Маленькую, никому не нужную «кладовку» внутри системы, где один списанный старик будет учить одну маленькую девочку рисовать кривые солнца под видом «моделирования нестандартных угроз».

Нажав «Отправить», Веда откинулась на спинку кресла. Кофе, оставленный на столе, давно остыл. Она сделала глоток. Горький, неприятный вкус. Но он был настоящим.

Она взяла блокнот Ионы и на чистой странице своим идеальным каллиграфическим почерком вывела первую собственную запись.

Протокол №9. «Спасение через переквалификацию». Если не можешь отменить глупость, возглавь её и дай ей умное название.

Эстафета была принята.

Продолжение: http://proza.ru/2025/12/31/98