Глава 5 Странное поручение

Титус любил это время дня. Утренний воздух полон запаха моря. Трава мокрая от ночной росы. Он выбирался за городские стены, провожаемый равнодушными взглядами стражников. Садился под молодой оливой на грубый шерстяной сагум, свиток покидал сумку и все вокруг переставало иметь значение.
Здесь он становился Титусом, самим собой, а не сыном того, кого всюду помнили. Разворачивал на коленях свиток и проваливался в строчки. Порой пробегал глазами, иногда останавливался, перечитывал, отмечал ногтем место, к которому вернётся. Время неслышно проходило мимо. И вот уже солнце пробивалось сквозь листья, играя бликами на пожелтевшем от времени свитке.
Он скучал по дому. По белым домикам, где ему радовались не на показ, а по-настоящему. Бедность? Там, в его мире, для этого не было слова. Лишь здесь он узнал, что такое надрывный труд ради куска лепешки в конце дня.
Сколько раз мальчишкой, нарезвившись, он бежал домой, срывал на бегу яблоко, проскальзывал в библиотеку. И вот, в широком кресле с книгой на коленях и огромным яблоком в руке, растворялся там, где уже ничего не существовало, кроме строчек перед глазами.
Ветер с моря сорвал молодой листок. Рука нащупала медальон на шее.
«Зачем, братишка?»
Он не мог отмахнуться от этого «зачем» с тех пор, как увидел новую урну в семейном склепе.
«Мы никогда не были по-настоящему близки. Но зачем?»
Заветное место больше не подпустит к себе как раньше. И он не сядет на край, свесив ноги над пропастью, где волны снова и снова идут на скалы. Не посмотрит на те самые острые камни.
На пороге дома ждал отец. Может быть, в темноте кабинета он и был другим. Но тогда на него смотрели две пустые дыры на серой каменной маске. Титус не сказал ни слова. Не поднялся в никому уже не нужную комнату брата. Схватил сумку, аэрокар унес его без оглядки, без намерения возвращаться.
Он не верил, что брат, у которого за десять шагов от страха тряслись ноги, мог так поступить.
Забытый свиток лежал на коленях. Тень опального Канцлера накрыла его и здесь. Одни боялись глаз, слишком похожих на отца. Другие, запятнать биографию. Для Титуса здесь не оставалось места. Он был лишь приложением к чужой судьбе.
Ярость рвалась наружу: Титус изо всех сил толкнул оливковое дерево. Оно скрипнуло, и сбросило несколько спелых маслин под ноги.
Он поднял одну и, сжав кулак, раздавил. Тёплый сок вытек сквозь пальцы.
— Я вам не по зубам, — прошипел он деревьям, теням, всему миру.
Разжал ладонь, липкая, изуродованная мякоть обнажила крупную косточку, точно кость, торчащую из раны. С отвращением швырнул прочь.
Вытер испачканную ладонь о белую тунику, оставив на ткани грязные разводы, схватил свиток, нервно затолкал в сумку, слегка надорвав уголок. Скомкал плащ и, перекинув через плечо, побежал к воротам.
– Что так рано? – спросил стражник.
– Дела, – буркнул через плечо Титус.
– Ну, бывай, – махнул тот в ответ.

***

– Эй, Тит! – раздался голос сзади. – Куда спешишь?
Титус обернулся. На перекрёстке у фонтана, вытирая ладонью лицо, стоял знакомый парень. Щеки красные, живой, довольный, с наглой улыбкой.
– Сальве, Антоний!
Антоний подошел, переваливаясь на ходу. Под мышкой небрежно торчала восковая табличка. Взгляд скользнул по Титусу: свиток в руках, грязное пятно на подоле белой туники… Это так не вязалось с его привычной опрятностью.
– Что с тобой? На себя не похож.
– И на кого же?
– Да грязный весь, подрался что-ли… хотя ладно не моё дело
– Не твое. Сам то чего тут?
– К Сексту иду, – Антоний протянул таблички.
– Заблудился? – Титус хлопнул по плечу так, что тот едва не уронил таблички. – Дорогу показать?
Антоний потёр плечо; шлепок пришёлся что надо.
– Вечером занят? Может по кружечке? Или к Клите заглянем? Скучает.
– Пусть дальше скучает. Одного раза хватило, – скривился Титус.
– А что ты хотел? Это же…
– Портовая шлюха, –  прервал Титус.
– Клита не такая!
– Для тебя. Удачи.
Титус развернулся, но Антоний ухватил его за руку.
– На праздник вместе?
– Если выживешь после Клиты.

***

Титус влетел в кабинет Скавра, даже не подумав постучать, со свитком в руках.
— Возьму новый.
— Переоделся бы. — Скавр глянул на пятно на тунике.
Титус поморщился.
— Ещё и ты.
Скавр едва не сорвался, чтобы отчитать мальчишку за дерзость, но удержался.
Поглядывал на Титуса, перебирающего свитки на полке. Долговязый парень в свободной тунике, с волосами, торчащими, как им вздумается. Грязное пятно на подоле резало глаз на фоне его вечной аккуратности.
Он и правда изменился. Совсем не тот мальчишка, что впервые вошёл в офис год назад.
Прежде Скавр видел, как тот замирал у полированной пластины, в тогдашнем мундире и ухмылялся, любуясь отражением. Теперь же появлялся в простой, почти грубой тунике. Здесь, в стенах офиса, под взглядами, в которых читалось: «Что он себе позволяет?»
Он выставлял себя напоказ, даже если сам не до конца осознавал  этого. Проверял, кто осмелится сделать замечание. Никто не решался, натыкаясь на взгляд, которым умел прожечь его отец. Взгляд, под которым хотелось стать невидимым.
Титус положил принесенный свиток на самый верх стопки, надорванной стороной к стене. Не то чтобы боялся Скавра, пережил бы и недовольный выговор. Просто не было ни сил, ни желания выслушивать очередное ворчание о порче общего имущества.
Никак не мог выбрать свиток. Брал один, и сразу откладывал: скучно. Другой,  такое уже видел.
Сам толком не понимал, что нужно; всё раздражало.
В конце концов махнул рукой, схватил первый попавшийся, развернулся к Скавру, и наткнулся на озорной взгляд. Папка, которую тот держал в протянутой руке, почти упиралась Титусу в грудь.
— Что? — пробурчал Титус. Пробежал глазами первые строчки, с треском захлопнул папку и сунул обратно. В груди кипело от возмущения, брови полезли вверх.
— Очередной турист из столицы, и я должен таскаться с ним по городу?
Скавр едва удерживался, чтобы не расхохотаться.
Титус, в грязной тунике, с растрепанными волосами и взглядом, в котором ярость била через край. Выглядел так, что удержаться было невозможно.
— Ошибаешься.

Титус уже намеревался вылететь из кабинета вместе с дверью, но Скавр удержал его за локоть так, как придерживают упрямого жеребёнка, чтобы тот хоть секунду постоял на месте.
— Не торопись. Там не про развлечения. И не про туристов.
Титус выдернул руку.
— Да какая разница? Терезий опять решил использовать меня, как… как…
— Как стажёра? — Скавр приподнял бровь.
Титус вздрогнул.
— Я не об этом.
— Знаю, что не об этом. Справишься. Если не будешь кричать и швыряться свитками.
Прижав папку к груди, Титус вздохнул и направился к двери.
— И переоденься! — бросил Скавр вдогонку.