Индивидуализация

Начну с конца — этот сон при пробуждении забылся напрочь. Ни образа, ни слова, вообще ничего, за что можно было бы зацепиться и хоть что-то записать. Я не пытался вспомнить, просто лежал и ни о чём не думал, кроме удерживания всего одной мысли — о пропавшем сне. Затем нечто во мне вдруг поддалось и отпустило, и сон, словно пузырь, всплыл целиком. Конечно, не все подробности удалось восстановить, но хотя бы сюжетная последовательность вернулась ко мне полностью.

Мы в будущем? Если и нет, то в очень странном мире. Стоим с супругой и разглядываем невероятно огромное сооружение, напоминающее скульптуру в стиле поп-арт: самолёт и многоквартирный дом словно сдавили прессом и превратили в брикет, представлявший собой мешанину сломанных форм и цветов. Те выглядывали из самых неожиданных мест: крылья из подъезда, хвост соседствовал с антеннами на крыше, кабина пилота выступала наружу вместо балкона.

Левая часть этого памятника авангардному искусству, прочно, как вкопанная, стояла на земле, а правая угрожающе нависала над поверхностью. К самой вершине этой части был привязан крепкий канат — разглядеть, где именно, не удавалось: слишком высоко.

Я, не раздумывая, схватился за эту верёвку, разбежался, прыгнул и полетел…
Канат нёс меня вперёд на приличной скорости, а ветер взъерошивал волосы, трепал одежду, тёрся о щёки и холодил кожу лица.

Со слов супруги мой полет занял меньше минуты, но по моим ощущениям весь путь туда и обратно длился целых девять минут. Сначала я летел, рассматривая красоты мира будущего, а дальше — пробел: опомнился только в момент возвращения.

Где я был все эти девять минут? Понятия не имею — это осталось загадкой.

Мы направились по протоптанной дорожке домой, по пути замечая вдавленные в почву стёклышки от разбитой бутылки, гальку и гравий, затоптанные усохшие пучки травы, а на обочине почти у самой калитки — мелкие кусты…
Калитка была не заперта. Я толкнул её, она приветливо скрипнула, и мы вошли в наш маленький уютный дворик.

Нашим жилищем оказалось прямоугольное сооружение, похожее на контейнер. Не то чтобы я удивился, просто мелькнула мысль, что последний раз, когда я его видел, он запомнился мне немного другим. Часть фасада отсутствовала по дизайну, словно с дома содрали лоскут кожи. Но его обнажившиеся внутренности не пугали: напротив, можно было видеть уютную прихожую с вешалкой для верхней одежды и достаточно просторный туалет слева от неё.

Супруга немедленно воспользовалась уборной, после чего я заметил, что унитаз сдвинулся со своего места на пол метра, не меньше, и фактически был загнан в самый угол. Он сиротливо выглядывал оттуда водоворотом сходящей воды, напоминая глаз испуганного белого кролика, словно тот едва успел сбежать из-под щедрых ягодиц.

— Ого! — говорю я супруге, — Хорошо же ты сходила.

— А он хотя бы ещё работает? — спросил я, указывая подбородком на «пострадавшего».

Супруга посоветовала мне сходить в другой санузел в правой половине дома. И я без промедления отправился в путь. Правая половина дома оказалась так далеко, что мне пришлось сделать привал и перекусить в складском помещении внутри большого ангара — как раз по пути в космопорт.

Сидя на одном из ящиков и что-то жуя, обратил внимание на разорванный пакет. Из него будто хотело вылететь нечто тёмно-красное и металлическое, но зацепилось за ленту и застряло. Я протянул руку и освободил пленника — им оказалась модель межпланетного пассажирского судна по форме и размеру вылитая карамбола.

Разглядывая её, меня посетила мысль: «Неплохо бы приобрести для семьи свой собственный космолёт, только не такой, а семейного типа…»

Эти мысли, должно быть, были запретными, и они каким-то образом перенесли меня в камеру задержания в космическом порту. Со мной тесное помещение делили двое. На верхнем ярусе двухэтажной кровати удобно разместилась, облокотившись об ладонь, размалёванная девица с крашеными жёлтыми волосами и со всеми мыслимыми татуировками и пирсингами на теле. А на нижней полке сидел китаец среднего возраста в спортивном костюме. Они о чём-то говорили, пока я их не перебил.

— Где тут у вас продаются семейные космические корабли? Мне нужен один, небольшой такой, скромный, и по доступной цене, — поинтересовался я.

— Здесь, — сказала девица, — В порту, — опередив китайца, который уже встал со своего места. Он, поправляя очки с видом знатока, явно собирался подробно рассказать мне всё о местном рынке транспортных средств.

— Но цены неподъёмные, — добавила она.

Китаец тяжело вздохнул, сделал несколько движений руками, пару раз присел и вернулся обратно на кровать, будто он только для разминки и вставал. В этот момент двери нашей камеры открылись, вошёл охранник и обрадовал нас, сказав, что мы свободны. Нас выпустили из камеры заключения, а за что были задержаны, похоже, никто и не знал. Мои сокамерники вели себя так словно здесь это норма. Ну и я не стал задавать лишних вопросов.

Выйдя из коридора на просторы космического порта, мы остановились у автомата. На экране был текст на языке крякозябров, но я, к своему удивлению, его прочёл, правда с некоторыми усилиями — так, будто учил этот язык в школе и именно этот урок не раз прогуливал. Текст подтверждал слова девушки, что цены на корабли просто заоблачные и исчисляются цифрами с семью нулями. Спросил своих новых друзей, понимают ли они этот язык. Они одновременно покачали головой и сказали — нет.

Я вспомнил, что вообще-то уже очень давно хочу сходить по малой нужде, ведь за этим я и отправился в путь…
На этом мы распрощались и каждый пошёл своей дорогой.

Космопорт огромен — весь из стекла, как хрустальный замок. Стеклянный потолок так высоко, что его не столько видишь, сколько дорисовываешь в своём воображении, просто зная, что он там есть, а за ним голубое небо и пушистые облака. Прозрачные окна время от времени мутнеют и по ним пробегают слова, иногда вспыхивают разноцветными пятнами, распускаясь пёстрыми бутонами рекламных сюжетов.

Хожу по большим залам и маленьким коридорам, ищу уборную. По пути в разных укромных декоративных уголках сидели котики и мило качали головой. Мне показалось неправдоподобным то, как они синхронно это делали. Присмотрелся — игрушечные, впоследствии они встречались мне повсюду.

Уже некоторое время я ловил себя на ощущении, будто несу что-то в руках, но не обращал внимания — вокруг столько всего, глаза разбегаются. Свернув в очередной ничем не привлекательный проход, решил наконец посмотреть. Свои руки не увидел, поскольку они были скрыты под шерстью взрослого рыжего и настоящего кота. Похоже я с ним уже давно так брожу, не замечая этого.

Делать нечего — буду и дальше его нести. Не бросать же неизвестно где, к тому же он очень напоминал моего Мурсика. Кто знает, возможно, это он и был, увязался за мной в это сновидение.

Расспрашивал прохожих, где найти туалет. Но похоже меня не понимали и каждый раз указывали другое направление. Одна молодая пара, карнавально наряженная как попугаи, указала на двойную дверь. Я на всякий случай постучал, затем открыл и вошёл. Однако и там я нашёл лишь тех же игрушечных котиков, качающих головой; маленький шкаф, пустую вешалку, застеленную кровать и никакого намёка на уборную.

«Должно быть — зона отдыха.» — в голове, как мерцающий рекламный баннер, медленно проплыла мысль.

Вернулся в коридор, заметил у одной из дверей слева группу девушек, но и они меня тоже не поняли. Казалось, что слово туалет в их языке отсутствует. Тогда я спросил одну из них, молодую девушку с прыщами на лице, почему они тут стоят в очереди и она ответила:

— Жду своей очереди, чтобы попасть в комнату «Индивидуализации».

И заметив моё непонимание, пояснила: — Здесь можно припудрить носик и сходить по нужде.

При этом добавила, что она вообще-то нравится себе такой, какая есть, и её интересует только последнее. Так я наконец выяснил, что в этом мире или этом будущем, туалет называется: «Индивидуализация».

Экран на двери показывал рекламу космических истребителей, ведущих бой в звёздном пространстве. Это зрелище настолько целиком поглотило моё внимание, что я и не заметил, как сам стал участником этих событий. Я рассекал на своём боевом космолёте среди колец зелёно-жёлтого газового гиганта на сумасшедших скоростях в поединке один на один…

«Мля… что я теперь скажу жене? Потратил все деньги, отложенные на семейный корабль, а купил боевой!»

Мысль разбилась о лобовое стекло корабля соперника, пролетевшего в опасной близости и мгновенно растворилась в пылу всепоглощающего азарта. У него был истребитель немного больше моего и лучше оснащённый, но менее маневренный. Мы гонялись друг за другом, пронзая ледяную темноту космоса огненными стрелами. Кружились в танце войны, выполняя манёвры уклонения, подобно двум хищным птицам дерущимся за добычу. После нескольких рискованных стычек этой непродолжительной битвы я одержал победу, но всю схватку меня не покидало ощущение, что мне просто везёт. Его космолёт рухнул, влетев на палубу гигантского материнского корабля. Я приземлился поодаль. Рядом с обломками лежал пилот в комбинезоне в неестественной позе, недвусмысленно говорящей о том, что человек скорее мёртв чем жив. Я снял с него шлем и увидел девушку подростка. Она была ни жива, ни мертва — неигровой персонаж, кукла без души, выброшенная, как ненужная вещь, которая осталась лежать на холодном полу печальным напоминанием о поражении выбывшего игрока.

Подумал, а может быть и я такой же?
И за мной тоже находится некий игрок, которому сегодня повезло больше.

Я почувствовал ветер…

Я всё ещё лечу, крепко держась за тот канат, моя девятая минута подходит к концу — и сейчас… я проснусь.


14.12.2025