Ангелы. Притча-быль

Ангелы.
(Притча- быль).

Добела раскаленное солнце нещадно палило. В воздухе висело плотное серовато искрящееся, чуть колыхающееся  марево. Закончился полуденный намаз и паломники потянулись к выходу из небольшой старинной мечети, которая была расположенная здесь, в долине Минна, недалеко от священного города Мекки. Около двадцати тысяч палаток была установлено здесь для людей совершающих одну из обязанностей мусульманина –Хадж. Примерно два миллиона человек одновременно находились здесь, чтобы повторить путь пройденный когда-то Пророком Мухаммедом ( да возлюбит его Аллах и приветствует), пройдя по долине Арафат дойти до святых мест, совершив все атрибуты великого поклонения Создателю.
    Мухтар осторожно перебирая ногами, чтобы не толкнуть идущих рядом плотной стеной людей, медленно приближался к стоящим у выхода деревянным полкам, на которых входящие в мечеть оставляли свою обувь. Вот и то место, где и он снял свои недорогие, сорок пятого размера сланцы. Вот она, та самая полка. Он машинально протянул руку, чтобы подхватить свою обувь и двинуться дальше в  живом потоке. Рука коснулась пустой полки, сланцев на месте не было. Мухтар, подумав, что ошибся, оглядел соседние ячейки, его обуви нигде не оказалось. Идущие сзади подпирали остановившегося в растерянности паломника, вежливо, но настойчиво призывая его не мешать всеобщему движению.
   -Что делать? Выйти босиком? – мелькнула мысль, - по раскаленным от зноя, мелким с острыми краями камням, которые покрывали всю округу, ему явно не дойти до своей палатки.
   Он застопорил движение выходящих из мечети людей, начиналась давка.  Все новые и новые группы людей, достигшие полок с обувью, создавали давление, которое постепенно теснило Мухтара к выходу. Еще пару шагов и он окажется на улице.
   Вдруг его взгляд остановился на самой крайней полке, там стояли дорогие, кожаные, с витиеватыми металлическими пряжками босоножки, примерно его размера. Жаркий, липкий воздух и яркие лучи солнца ворвались через приближающуюся дверь.  Невольно его рука потянулась к чужой обуви, кто-то  рядом, желая видимо взять свои сланцы, слегка толкнул Мухтара и тот, почти падая в открытую дверь, схватил кожаные тапочки и в это же мгновение оказался на улице.
    Острый камень больно врезался в ступню, резко дернув ногой, он шагнул в сторону и едва не закричал от того, что раскаленные песчинки, словно угли, впились в его ногу. Мухтар, все еще державший обувь в руках, решительно поставил ее на землю, всунул в удобные, мягкие босоножки усталые ноги, и зашагал в сторону своего лагеря.
    Придя в свою палатку, он снял злополучную обувь, поставив ее на выходе и присев на жесткий, земляной пол, принялся рассуждать о происшедшем.
    - Он взял чужую вещь. Кто-то тщетно ищет эти проклятые босоножки, а они находятся здесь. Вот они, как ни в чем не бывало стоят и блестят своей дорогой кожей. Что теперь делать? Взять чужое – огромный грех, а сделать это здесь, на Хадже, означало поставить под сомнение то, что все его искренние поклонения и мольбы, будут приняты Аллахом. Его Хадж станет недействительным. Как быть, что делать? Просить прощения у Аллаха? Конечно, только так он мог искупить свою вину. Только так. Мухтар был  в отчаянии.
     Сквозь приоткрытые двери палатки виднелась дорога, по которой шли два паломника. Шли они, не торопясь, уверенными и спокойными шагами приближаясь к тому месту, где расстроенный произошедшим  Мухтар готовился к искуплению  невольно совершенного греха. Подойдя прямо к палатке, путники остановились, и один из них взглянул прямо в глаза Мухтара.
       - Это ты, который взял мои босоножки! Верни мне их! – говорил он решительно, может быть, даже немного грубовато, обиженно.
   Чувство похожее на гнев, пронзило Мухтара, он вскочил на ноги, и хотел, уже было ответить неучтивому пришельцу, что он не хотел этого и, что он очень сожалеет, но не успел…
     - И пусть Великий Аллах примет твой хадж, простив тебе все малые и большие согрешения, - продолжил один из пришедших.
    И только тут Мухтар обратил внимание на внешность этого человека. Глаза, именно эти искрящиеся, излучающие невидимый огонь, могучую энергию глаза, полностью характеризовали его. Он смотрел прямо в глаза Мухтара и казалось, взгляд  его достигал самого сердца, растерявшегося вдруг паломника.
    - Вот ваша обувь, возьмите ее…пожалуйста, - ответил только Мухтар, протягивая босоножки.
      Они медленно уходили, их белые одежды колыхались в такт движениям, создавая иллюзию полета. Мухтар смотрел им вслед до тех пор, пока они не исчезли в дали или они просто взлетели и унеслись куда-то ввысь, понять этого Мухтар не смог.
  Приятное облегчение, чувство исполненного долга охватило его, он устаалоулыбнувшись, присел на свое место и вдруг замер.
 - Они говорили на чеченском языке!  Невероятно! Как здесь, среди миллионов людей, я взял босоножки, принадлежащие именно чеченцу?!  И главное.. Как же они меня нашли? Ведь это невозможно – найти среди тысяч палаток именно ту, где находился я… Что-то здесь не так… Но что?
   Сердце бешено застучало, как будто прикоснувшись к чему  необъяснимому и поэтому пугающему. Мухтар взмок. Никогда ранее он не ощущал таких чувств, которые охватило его теперь. Причастность к великому таинству, ощущение прикосновения к тому, что не может быть понято человеческим разумом  – вот такое понимание вдруг овладело обескураженным сознанием человека. Что это? Что произошло с ним, что происходит? Почему он так заволновался? Ну, хорошо, произошло простое совпадение – и он, и те, кто пришел за своей вещью, оказались одной нации. Что здесь такого удивительного, тем более чудесного?  Он пытался успокоиться, успокоить свое воспаленное вдруг сознание.
    - Все просто сынок, -  белобородый старик, сосед Мухтара по палатке, внимательно смотрел на него.
   -  В минуты испытаний Всевышний посылает к свои рабам ангелов, говорящих на их языке. Аллах спас твой хадж, ведь взяв чужое, ты не смог бы претендовать на его принятие, но намерения твои оказались чистыми и ты искренне покаялся. Аллах, простив тебя, прислал к тебе своих гонцов – спасателей, - Кудайберген  протяну перед собой сложенные ладони и произнес благодарность Создателю. 
   Весь мир изменился, все стало другим. Мухтар стоял в оцепенении от душившего его, пронзившего все его тело чувства любви и благодарности Великому Аллаху. Глаза наполнились чистыми как утренняя роса слезами.
   - Никто и ничего на свете не могут нам помочь так, как это делает Всевышний! Никто не может заботиться о нас так, как это делает наш Создатель! Субхана Аллах! Альхамдуллах! – старый Кудайберген с удовольствием посмотрел на пылающего любовью и благодарностью к Аллаху Мухтара  и добавил:
    - Дай, Аллах, сохранить тебе в сердце эти, пришедшие к  тебе сейчас чувства, на всю твою жизнь, Аминь!