Найти песню

«Да чтоб тебя!» – Нелька едва не грохнулась, поскользнувшись на выходе из троллейбуса. С трудом поймав равновесие, она рванула в сторону метро, мысленно поминая «добрым» словом и зиму, и весь общественный транспорт оптом и в розницу, и коммунальные службы, и заодно всё, что попадалось ей на глаза. Именно так выглядело её обычное предновогоднее настроение – последние лет шесть.
В подземном переходе испепеляющего взгляда удостоился парень с гитарой, поющий… тоже что-то праздничное, кажется. Свирепая Нелька пронеслась мимо, шлёпнула проездной картой по турникету и проскочила к эскалатору, про себя споря с пойманными на лету заключительными строчками песни:
Он долго ехал
И к нам приехал,
А значит – точно всё будет хорошо!
Не будет. Никогда уже не будет, потому что не приехал он тогда… что? ЧТО?!
Девушка чуть не ломанулась по эскалатору обратно наверх, сшибая пассажиров, но вовремя опомнилась и сменила вектор. Вниз, быстрее! И на встречный эскалатор. Добраться до этого музыканта, вытрясти из него… Да что ж так долго-то? «Не бегите по эскалатору! Бежать по эскалатору небезопасно», – раздалось из динамиков. Ну уж нет, никаким механическим голосам Нельку сейчас не остановить, она, пожалуй, даже Великую Китайскую стену прошила бы насквозь и не заметила.
Стены попадаться на пути не рискнули, однако вверх народу поднималось столько, что невольно пришлось притормозить, смириться и ждать, пока эта неторопливая лестница вытянет на поверхность весь круто замешанный коктейль человеческих индивидуумов. Какое дело бездушной технике до одной нетерпеливо подпрыгивающей на ступенях пассажирки? И бездушной толпе. И бессердечному миру в целом нет до неё никакого дела вот уже шесть лет. И не ждёт она уже милостей ни от природы, ни от судьбы… и правильно делает, потому что гитариста в переходе уже не оказалось. По инерции девушка добежала до ближайшей лестницы наверх и уже на её середине сообразила, что это только один из четырёх выходов. Плюс метро, куда молодой человек тоже спокойно мог спуститься, пока она психовала на эскалаторе и не разглядывала встречных. Перед мысленным взором помахал хвостом хорошо откормленный полярный лис, а поскольку остановиться или хотя бы притормозить бегунья не успела, на последней ступеньке она с блеском наверстала то, чего избежала на троллейбусной остановке – поскользнулась и шлёпнулась.
Спешащие прохожие ныряли вниз, в раззявленный провал перехода, или выбирались из него наружу, и мало кто обращал внимание на растрёпанную девушку, которая сидела сбоку на тротуаре и вполголоса упражнялась в составлении изощрённых многоярусных конструкций из нескольких коротких, но экспрессивных слов. Слёз не было уже давно, а как-то выплеснуть боль – физическую и душевную – требовалось.
Домой Нелька ввалилась в полном раздрае, и внешнем, и внутреннем. Мать уже спала – и хорошо: обсуждать с кем-то происшедшее сил не было. Тем более, может, ей вообще показалось! Откуда парню в переходе знать песню, про которую она сама-то не вспоминала давно, поэтому и среагировала поздно. Или из-за того, что песня не та? Но ведь последние строчки совпали, и мелодия похожа… И где теперь этого музыканта разыскивать? Вот задачка! И вторая не проще: как заснуть теперь после таких сюрпризов.
Спалось и в самом деле плохо: сны донимали. Стоило закрыть глаза – и виделся папа. Тот, кто выбрал ей такое необычное имя. Тот, кто называл её «мой Лучик». Кто сочинил для неё новогоднюю песню в подарок – ту самую. И кто бесследно исчез из её жизни шесть лет назад, как раз перед Новым годом. Не вернулся из командировки, и поиски не дали никакого результата, да и искал ли кто-то по-настоящему?
Тогда тринадцатилетняя Нелька и выплакала, наверное, весь запас отпущенных ей на жизнь слёз, почувствовала себя сухой и жёсткой, как пустынный кустарник, и пошла в разнос. Если мир так поступил с ней, то и она с ним церемониться не станет. «Из кувшина можно вылить только то, что есть внутри», – гласит древняя арабская пословица. Девочка была переполнена болью и обидой и расплёскивала их вокруг себя, не особо заботясь о последствиях. Бывший Лучик по разрушительной силе не уступал теперь лазерному.
С неудержимостью цунами она крушила всё: дружбу, заботу, родственные чувства, даже по собственной внешности прошлась – остригла волосы, из золотистой блондинки превратилась в брюнетку с прозеленью, утыкала себя пирсингом и похудела до полной прозрачности. Мама, и сама остро переживающая потерю, пыталась достучаться до дочери, но в ответ получала только вспышки агрессии. Уйдя в свою боль, Нелька не замечала чужой до тех пор, пока, вернувшись поздно вечером домой, не застала у подъезда машину «скорой помощи», а в квартире врачей. Те, не ограничившись профессиональными обязанностями, перед уходом жёстко и без недомолвок объяснили юной разрушительнице, что продолжение гастролей грозит потерей последнего близкого человека – с предынфарктным состоянием не шутят.
Нелька не то чтобы унялась, но несколько притихла, держась в отношениях с матерью отстранённого нейтралитета. С той же неудержимостью, с какой прежде рвалась «на подвиги», она ринулась глушить себя учёбой. Учителям от этого легче не стало: раньше их изводили злобными выходками, теперь въедались в печёнку с немыслимыми вопросами по предмету, часто далеко выходящими за рамки программы. Девушка пёрла напролом, не признавая никаких препятствий, чем заслужила среди одноклассников прозвище Торпеда. В результате, вооружённая пачкой дипломов за победы в олимпиадах, почти отличным аттестатом и блестящими результатами ЕГЭ, она, подобно разогнавшемуся локомотиву, проскочила из школьных стен в университетские, словно не заметив разницы.
Подростковый максимализм с годами отступал, бурная агрессия из характера ушла, но сухость, замкнутость и неуживчивость остались. Школьных друзей она разогнала, новыми после поступления в университет не обзавелась, ни к какому общению не стремилась. Так и получилось, что совета спросить в нужный момент оказалось не у кого. Мама… да ей скажи, что, кажется, в переходе услышала песню, которую за пределами семьи никто не знал, но, возможно, это просто показалось, – как бы опять вызовом врачей не закончилось.
Не будь прозвище Торпеда честно заслуженным – оставалось бы только маяться неизвестностью. Но на пассивные страдания Нелька была не способна, поэтому ринулась на поиски. «Очень трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате. Особенно если её там нет», – утверждал Конфуций. Древний мудрец в жизни, конечно, разбирался, но он не знал Нельку. Она ж не только кошку найдёт, но и кроличье рагу из неё приготовит, а если бедное животное в комнате отсутствует – тем хуже для него. Его там просто материализуют из… из той же темноты!
Всё свободное время девушка носилась по городу, прочёсывая переходы и другие места, где можно было услышать уличных музыкантов. Зимой таких героев было немного, но того парня с гитарой среди них не попадалось. Пространство поисков расширялось по спирали от центра города в сторону окраин. Декабрь шёл к концу, световой день сократился до полной незаметности, и темнота в пространстве, где требовалось отыскать кошку, переставала быть метафорой. Нелька наматывала петли по улицам, освещённым новогодней подсветкой и ёлочными гирляндами, и ухитрялась всего этого не замечать. Она раз за разом реанимировала угасающую надежду и летела дальше, запрещая себе даже намёк на мысль об отсутствии искомого.
Эта отдалённая станция метро в зону поисков попала далеко не сразу. Выйдя на поверхность, измотанная Нелька сквозь уличный шум поймала краем уха отрывки музыкальных фраз и повернула на звук. Без особой надежды, поскольку голос показался женским, а сопровождение – не гитарными аккордами. Через несколько метров стало понятно, что голосов два, оба девичьи, а поют они… поют… ох! Нелька забыла про усталость и припустила бегом, а навстречу ей летело:
Недвижный воздух,
Морозный воздух
Наполнен звонкою песней бубенцов,
И только звёзды,
Ночные звёзды
Увидят сказку из наших зимних снов.
На широком тротуаре напротив торгового центра в рядок сидели торговки с букетами еловых лап, ёлочной мишурой, банками домашних заготовок и символами наступающего года во всех вариантах от значков до вязаных игрушек. А дальше, почти у перехода, радостно потряхивая выпадающими из-под одинаковых шапок одинаковыми каштановыми кудряшками, выводили знакомую мелодию две совсем юных девушки.
Песня оборвалась на полуслове, когда к ним подлетела разгорячённая, всклокоченная Нелька, рявкнула: «Откуда?..» – и, покачнувшись, захлебнулась, то ли от волнения, то ли от бега. Четыре руки в смешных пушистых варежках подхватили её с двух сторон, изумлённо распахнулись две пары одинаковых карих глаз, и в оба уха прозвенел, казалось, один и тот же голос:
– Вы Неля? Лучик?
«Добегалась до стереоэффектов», – проползла сквозь внезапный шум в голове одинокая мысль.
– Спокойно, деточка, спокойно. Посидите, отдышитесь, а девочки Вам всё расскажут. Кофейку вот попейте горячего, – приговаривал пожилой мужчина, который до этого аккомпанировал поющим девушкам на аккордеоне.
Нелька сидела на раскладном стуле, вцепившись обеими руками в большую термокружку с кофе так, будто надеялась с её помощью удержаться в реальности, а «стереоэффекты» – сёстры Вика и Ника – хлопотали вокруг неё и сыпали подробностями.
– У нас группа в соцсетях, волонтёрская. Там эту песню выложили и написали, что надо тебя найти.
– Ага. Он же только недавно что-то вспоминать начал и сказал, что дочка Неля, Лучик. И песню напел.
– А больше ничего, ни своего имени, ни города, ни того, что с ним случилось, пока не помнит.
– Ещё бы! Его же просто чудом под насыпью нашли, в тех местах поблизости и не живёт никто. Лесник тамошний на лыжах шёл. Говорят – скорее всего, с поезда скинули.
– И как близких искать – непонятно, документов и телефона нет, вещей нет, один костюм спортивный, который на нём. Куда и откуда ехал, никто не знает, багажа бесхозного в поездах не находили…
– Вот после больницы в неврологический интернат и отправили, а туда местные волонтёры ходят помогать.
– И он теперь вспомнил, спел, ребята в группу выложили, а мы все решили, что выучим и в своих городах петь будем – вдруг ты услышишь и найдёшься.
– А нам с дедушкой как раз и повезло! Мы даже плакат написали, вот, видишь – «Неля, найдись!» Люди подходили, спрашивали, кое-кто на видео снимал и обещал в сеть закинуть.
– Стоп, стоп, сороки-балаболки. Не трещите. У Нели от вас уже глаза в разные стороны поехали, – вмешался дедушка. – Вы погодите радоваться, лучше фото покажите, а то совпадения всякие бывают.
Нелька не могла оторвать взгляд от Викиного телефона, с экрана которого на неё смотрел абсолютно седой, постаревший, со шрамом на виске и с такими же, как у неё самой, полными затаённой боли серыми глазами…
– Папа!
И тут жёсткая, неудержимая, непробиваемая, походя мотавшая на кулак нервы окружающих Нелька-Торпеда неожиданно для самой себя заревела в голос, прикрывая ладонью не лицо, а экран Викиного гаджета.
Это уже потом она, зайдя в интернет, будет ругать себя за былую неприязнь к соцсетям, где их немудрящая домашняя песенка попадалась на каждом шагу. Потом волонтёрский чат взорвётся радостными восклицаниями после краткого сообщения: «Нашлась!» – за подписью Вероники и Виктории из Санкт-Петербурга. Потом, несколькими днями позже, они с мамой поедут к отцу, и тот узнает её с первого взгляда сквозь все пирсинги и изменившуюся причёску, что станет, по словам врачей, серьёзным шагом к выздоровлению – первым на пути, продлившемся несколько лет, в результате чего папа вспомнит и то, что сотворил с ним его напарник по командировке, пойманный за руку на взятках и сговоре с руководством филиала, куда они были посланы с проверкой. Потом – втроём будут принимать поздравления персонала интерната и пытаться выразить неравнодушным волонтёрам всю глубину своей благодарности, для передачи которой не хватит никаких слов. Потом – поисковый волонтёрский отряд пополнится новой единицей с целеустремлённостью ракеты на взлёте. И будет мелькать в ориентировках на поиск потерявшихся: «Инфорг – Лучик (Неля)» – и номер телефона. Потом, всё потом…
А сейчас, вечером тридцатого декабря, на раскладном стуле возле одной из многочисленных станций метро сидит, вцепившись в ладони двух своих будущих подруг, под защитой доброго Деда Мороза с аккордеоном и термосом до икоты наревевшаяся девушка и расслабленно улыбается всем опухшим от слёз лицом. А с тёмного неба – прислушайтесь! – тихим звоном бубенчиков доносится песня.
Пушистым снегом,
Лохматым снегом
Земля укрыта на много-много дней.
Под тёмным небом,
Под звёздным небом
Несётся тройка серебряных коней.
Недвижный воздух,
Морозный воздух
Наполнен звонкою песней бубенцов,
И только звёзды,
Ночные звёзды
Увидят сказку из наших зимних снов.
Под пышной лапой,
Еловой лапой
Пусть каждый счастье огромное найдёт!
И вместе с мамой,
И вместе с папой
Ты завтра встретишь весёлый Новый год.
С негромким смехом,
Чуть слышным смехом
Здесь ночью дедушка приоткрыл мешок.
Он долго ехал
И к нам приехал,
А значит – точно всё будет хорошо!