Сияние Софи. Часть 3. Глава 12

                Глава 12.

   Наконец возле голосующей Татьяны резко останавливается белая иномарка с тонированными стёклами и без номеров. Со стороны водителя стекло опущено на половину, и в проёме показывается голова мужчины — лет тридцати с небольшим. Он молча разглядывает Татьяну оценивающим взглядом, не переставая что-то жевать. Из салона гремит музыка.
   — До города подбросите? — спрашивает Татьяна, подбежав к машине.
   Водитель молча кивает на заднюю дверку.
   Татьяна открывает её и быстро садится в салон. Тут же со свистом пробуксовывают тормоза и машина резко срывается с места.
   Оглядевшись, Татьяна замечает ещё двоих пассажиров: один сидит напротив неё, второй — рядом с водителем. Оба неторопливо потягивают баночное пиво, лениво дымят сигаретами и смахивают пепел прямо себе под ноги. Их вид — откровенно развязанный.
   Воздух в салоне густ от дыма и приторного пивного запаха. Музыка бьёт по ушам, а вместе с ней в её душе начинает подниматься тревога. Что-то здесь ей кажется неправильным.
   Татьяна незаметно придвигается ближе к дверце, уже пожалев  о том, что так неосмотрительно села в машину. Но что поделать — выбора особого у неё тогда не было.
    — А ты тёлка ничего, при делах, — растягивая слова, ухмыляется мужчина напротив. Его взгляд лениво скользит по ней, задерживаясь дольше, чем следовало бы. — Всё у тебя путём. Как тебя зовут?
   — Акулина, — вырывается у неё первое, что пришло на ум.
   В салоне тут же раздаётся громкий хохот. Сидящий рядом с водителем второй мужчина — обнаженный по пояс, с толстой золотой цепью на шее, с физиономией, которая никак не претендует на роль умного и думающего человека, поворачивается к ней, гогоча:
   — Ты где такое древнее имя откопала, а?
   — Давно… В честь бабушки назвали.
   — Акулина, Акулина… — протягивает он почти певуче. — Мы тебе кликуху дадим — "Акула". Ну что, заценила?
   Татьяна молчит, стараясь не выдать ни страха, ни раздражения.
   — Ну чё молчишь, как рыба-акула, а? — снова цепляется к ней тот и тут же весело повернувшись к соседу Татьяны, восклицает:
   — Слышь, Туман, как я сразу чётко сказал — "рыба-акула"! Просёк? Не думая!
   — Да ты, Финик, у нас вааще талант! — восхищённо отзывается тот и с силой хлопает своего вертлявого кореша по плечу. — Не зря пионером на барабане бацал.
   Он оборачивается к Татьяне, уже с более развязанной улыбкой:
   — Ты как, не хочешь с нами оторваться?
   — Извините, но мне сейчас некогда. Как-нибудь в другой раз, — стараясь держаться спокойно, отвечает она.
   — А что ждать другого раза? Мы ждать не любим! — ухмыляется он. — Ты мне конкретно нравишься. А прибор у меня какой! — качает он головой, будто сам поражается. — Ты ещё такого не видела. Я за базар отвечаю! Он тебе, слышь, — толкает её в плечо, — конкретно понравится. Показать? — и пошло дёргает ремень на брюках.
   Вся компания начинает вновь дружно гоготать.
   Но смех вдруг прерывает недоумённый возглас водителя:
   — Стоп, братиши. Тормози. Приехали — въезд закрыт.
   Все, в том числе и Татьяна, смотрят вперёд. За затяжным поворотом тянется длинная вереница стоящих автомашин.
   — Да и хрен на него навалять, — самодовольно отвечает Туман, не сводя с Татьяны своего  масляного взгляда. — Давай, Серый, гони в объезд.
  Машина проезжает ещё немного по шоссе, затем резко сворачивает на хорошо укатанную грунтовую дорогу.

                * * *

   В руках сидящего в вертолёте Игоря заговорила милицейская рация. Вызывает сотрудник ФСБ, находящийся в машине ГАИ:
   — "Семнадцатый". Ответите "Двести второму".
  — Слушаю, "Двести второй", — откликается Игорь, стараясь перекричать шум работающего на полную мощность двигателя.
   — Докладываю. Со слов мужчины, находящегося на остановке "Мачтовая", женщина, схожая по приметам с объектом, минут пять назад села в белую иномарку без государственных номеров и уехала в сторону города.
   Игорь радостно хлопает себя ладонью по колену:
  — Молодцы!.. Теперь слушай меня: выдвинитесь чуть ближе к городу и ждите дальнейших указаний. Мы пока обследуем трассу.
   И тут же обращается к пилоту, показывая пальцем вниз:
  — Летим над трассой! Как можно ниже! Смотрим белые легковые автомашины без номеров.
   Вертолёт резко разворачивается и уходит в сторону дороги. Через мгновение, внизу, под вспышками лопастей, замелькала лента шоссе.

   Минуты через три оживает рация в автомашине ГАИ, на переднем кресле которой находится сотрудник ФСБ.
   Говорит Игорь. Его голо звучит глухо сквозь помехи:
   — "Двести второй", я — "Семнадцатый". Обнаружил белую иномарку на отводной дороге справа от трассы. Организуйте преследование. В случае оказания пассажирами сопротивления, оружие ни при каких условиях не применять. Как поняли?
   — Вас понял. Начинаем преследование, — отзывается сотрудник.
  Взвывают сирены, и машины ГАИ, поднимая клубы пыли, сворачивают на грунтовку и устремляются вперёд.

                * * *

   Тем временем в машине, где находится Татьяна, обстановка накаляется всё сильнее.
   — Ну, что? — коротко бросает Туман, придвигаясь почти вплотную к Татьяне. — Не пора ли нам начать?
   — Да погоди ты, — весело выкрикивает Финик. — Глянь, лесочек впереди клёвый! И "травушка-муравушка зелененькая" — коряво пропевает он, выкидывая в окно пустую банку из под пива и тут же доставая из стоящего под ногами пакета новую.
   Серый косится в сторону, щурится сквозь стекло и недовольно бурчит:
   — Обломился лесочек ваш. Вон гроза собирается, хрен бы её побрал. Может здесь, в машине?
   — Да мы не привередливые, можем и без удобствов, — отвечает Финик, доставая из кармана брюк пачку сигарет. Он копается в ней пальцами, ищет одну, вытягивает, прикуривает — и по салону плывёт удушливый дымок конопли.
   — Опять ты взялся эту дурь курить? — кривится Серый.
   — А что?.. Прикольно пивко догонять! — весело говорит  Финик. — Втянул пару раз — и глянь: уже и "…зайчики в трамвайчике, жаба на метле"!
   Серый брезгливо сплёвывает в окно, а Татьяна прижимается ближе к двери, не переставая тайком следить за каждым движением попутчиков.
   Грунтовка внезапно кончается и снова начинается асфальт. Машина чуть прибавляет скорость. Одновременно с этим начинает сильнее колотиться и сердце Татьяны в предчувствии нового витка опасности.
   Туман, поглаживая Татьяну по плечу, говорит почти ласково, но в его голосе сквозит насмешка:
   — А может, ты боишься, а? Акула наша зубастенькая. Может, это у тебя в первый раз? Так ты не бойся, так и скажи — мы тебя научим.
   Татьяна внутренне вздрагивает от его прикосновения, но наружно остаётся спокойной. Сдержанно сбрасывает его руку и отвечает с холодной усмешкой:
   — Нашёл чем бабу напугать. А вы не боитесь?
   На мгновение в салоне воцаряется странная пауза, словно никто не знает, что сказать. И вдруг воздух взрывается хохотом.
   — Ну, ты даёшь! — едва переводя дыхание от смеха, выдавливает Туман. — Такую пургу на нас гнать… Боимся, да ещё как боимся! А вдруг ты нам не понравишься? И что тогда делать? Только плакать от горя, — и он демонстративно подвывает, изображая жалкое рыдание.
   Серый, обернувшись через плечо, смотрит на неё с любопытством:
   — Я чёта не пойму, а ты чем решила нас напугать?
   Татьяна делает вид, что её забавляет весь этот разговор. Голос звучит ровно, даже с оттенком насмешливого восторга:
   — Да таких крутых ребят разве испугаешь… Сильные, смелые…
   — Да, мы все такие — крутые! — гордо восклицает Туман. — Сейчас наши времена наступили, все нас бояться, — и, захмелев от от собственного бахвальства, начинает напевать известную песню, переиначивая слова.
   — "Долго в цепях нас держали, долго нас опер томил, чёрные дни миновали, час искупленья пробил!".
   Закончив пение, Туман вплотную прижимается к Татьяне.
   — Ну как, ты уже готова? — тянет он нежным голосом. Его рука резко скользит к ней и хватает за грудь.
   Татьяна мгновенно отдёргивается к дверке, и ткань её платья с треском рвётся по вырезу. Вся сжавшись внутренне, она по-прежнему держится, стараясь не выдавать ни дрожи, ни паники.
   По лицу Тумана пробегает злая ухмылка. Он резко бросает недопитую банку с пивом себе под ноги, и она глухо катится по салону.
   — Ах ты, сука, ещё дергаться будешь! — почти шипит он и вскидывает руку, намереваясь схватить Татьяну за волосы.
   Но она тут же останавливает его тихой улыбкой и ласковыми словами:
   — Ну погоди, дорогой! Что ты?.. Ты же видишь, что я стесняюсь. В первый раз и сразу с такими крутыми. Дай хоть губы накрасить.
   Она говорит мягко, будто шутя, но каждое слово звучит как отсрочка, как отчаянная попытка выиграть время.
   — А-а… — довольно тянет Туман, откидываясь на спинку сиденья. — То-то же… Просекла, наконец, какие авторитеты перед тобой сидят. Давай, наводи марафет, только быстро.
   Серый, не отрывая взгляда от дороги, протягивает руку назад, пытается наугад ухватить Татьяну за коленки.
   — Дай, я тоже её пощупаю, — произносит он весело, словно речь идёт о пустяковой забаве.
   Но Туман недовольно отталкивает его руку:
   — Тише будь! Моргай фарами на дорогу. За мной будешь.
   Татьяна быстро ставит пакет на колени, находит в ней косметичку и, не вынимая её наружу, раскрывает. Достаёт оттуда губную помаду. После этого неторопливо красит губы, будто всё по-настоящему, затем бросает тюбик обратно и снова опускает руку внутрь. Теперь её пальцы нащупывают длинную, сантиметров пятнадцать, пилочку для ногтей.
   Медленно вытаскивая руку из пакета и отводя её чуть в сторону для размаха, Татьяна начинает наклоняться к Туману. Взгляд цепко выискивает уязвимое место на его толстой, потной шее, для нанесения удара. Голос при этом звучит мягко, почти шёпотом, словно уговаривает:
   — Ну, я готова. Иди ко мне, дорогой. Сейчас ты оторвешься так, как ни когда прежде и другую больше не захочешь. Ни когда.
   Левая рука обнимает его за шею, притягивает голову ближе, и в этом движении уже таится решимость — без права на ошибку.
   Вдруг по салону проносится испуганный возглас Серого:
   — Опача!.. Менты на хвосте!
   Татьяна резко оборачивается назад и видит, как следом за ними, метрах в ста, мчится кавалькада автомашин ГАИ с включенными мигалками и сиренами.
   — Водитель белой "Карины" без государственных номеров! — гулко разносится через динамик голос сотрудника ГАИ. — Немедленно прижаться к обочине и остановиться!
   — Давай Серый, гони! — взрывается Туман, лицо его искажается бешенством. — Машина в угоне, и эта шмара ещё нас вложит!
   Серый до упора давит в пол педаль газа. Машина рвётся вперёд, вздрагивая всем кузовом и салон наполняется гулом мотора и скрежетом.
   Но тут, оглушительно ревя мотором и свистя винтами, низко над машиной проносится военный вертолёт. В секунду обогнав её, он резко разворачивается и зависает над дорогой, хищно выставив из-под подкрылок чёрные зевы многоствольных крупнокалиберных пулемётов.
   — Вилы, братва!.. — срывается на визг Финик, глаза его округляются от ужаса. — Облава!.. Чью машину мы угнали?! Сейчас из нас решето сделают!
   В ту же секунду Татьяна резко вскакивает с сиденья. В отчаянном рывке кидается на водителя, обоими руками хватает за шею и, не раздумывая, вонзается зубами в левое ухо.
   От боли Серый дико орёт, ноги его давят до отказа одновременно педали тормоза и газа. Руль выскальзывает из его рук, он судорожно хватается за кисти Татьяны, пытаясь разжать их.
   Неуправляемая машина, оставляя за собой чёрный след от шин, резко виляет из стороны в сторону, и, развернувшись поперёк дороги, глохнет.
   Тут же возле неё с визгом шин тормозят машины ГАИ. Дверцы распахиваются, и на дорогу выбегают сотрудники милиции.
   А из вертолёта, только что с грохотом опустившегося на шоссе, первым выпрыгивает Игорь. Он бежит к машине, и вместе с милиционерами разом распахивают дверцы и вытаскивают из салона троих мужчин, старательно закрывающих свои головы.
   Татьяна даже не двигается с места, и только тяжело и глубоко дышит, скользя усталым безразличным взглядом на снующих рядом сотрудников милиции и людей в штатском. Это последнее происшествие, как видно, совсем её добило, и у неё не осталось сил даже на то, чтобы просто встать и выйти наружу. Но эта усталость была, скорее всего, не физическая, а моральная.
    К ней подходит Игорь. Он наклоняется в салон и произносит голосом полным вины и смущения:
    — Татьяна Борисовна, вы извините… Я потом вам всё объясню. И что вы всё автотранспортом? — он кивает на вертолёт. — Пройдемте, пожалуйста, — и вежливо протягивает руку.
   Попутчики Татьяны, заметив столь почтительное обращение к ней, недоумённо смотрят в её сторону; в их глаза читается смесь растерянности и удивления.
   Татьяна аккуратно выходит из машины. Постояв немного, внимательно оглядываясь по сторонам, протягивает Игорю свой пакет с вещами и холодно говорит:
   — Подержите.
   Скинув косынку, она медленно приближается к Туману. Несколько секунд стоит перед ним, вглядываясь в его испуганные глаза — и вдруг резко размахивается и наносит чёткий удар кулаком левой руки по его носу. Из разбитых ноздрей тут же брызгает кровь.
   Туман ойкает, закрывает лицо ладонями и начинает сгибаться…
   — Это тебе за "Суку", — тихо произносит Татьяна, после чего делает небольшой шаг назад и со всего размаху бьёт ему ногой в пах.
   От удара Туман подпрыгивает на месте. Громко охнув, он отрывает окровавленные руки от лица, хватается за промежность и валится на колени.
   Татьяна наклоняется к нему и, едва сдерживая гнев, говорит:
   — Не для тебя, гадёныш, я на свет родилась! Понял? Не для тебя! А жить тебе оставалось всего одна секунда… — она демонстрирует пилочку, всё ещё сжатую в руке, и резко тычет остриём ему в шею: — Видел? Чтобы знал!
  А потом уже ласково, поправляя разорванный ворот платья, распрямляется и добавляет:
   — Прибор беречь надо и никому не показывать. А то сглазят — работать не будет!
   Тут к ней подскакивает Игорь.
   — Что, были проблемы? У вас? С ними?! — говорит он в злом возбуждении и резко поворачивается, но опаздывает: его коллеги уже дружно колотят лежащих на земле хамливых попутчиков Татьяны. Сотрудники милиции дипломатично отворачиваются, делая вид, что ни чего не замечают.
   — Хватит с них, — равнодушно машет рукой Татьяна. — Куда мне садится?
   Но Игорь всё же не удерживается: пару раз пинает ногой Тумана, затем приподнимает его за шиворот и бросает:
   — Её благодарите, козлы! Иначе бы вам и морг не понадобился. Умеете без парашюта прыгать? В следующий раз полетаете с нами над морем!
   После этого аккуратно берёт Татьяну под локоть и ведёт к вертолёту, украдкой бросая на неё взгляды, полные нескрываемого интереса.
   — Татьяна Борисовна, — осторожно спрашивает он, — вы в детстве в футбол не играли?
   Татьяна останавливается, удивлённо смотрит на него:
   — А что такое?.. Уж не из-за этого ли меня искали, чтобы в сборную России включить?
   — Да нет… — Игорь смущённо улыбается. — Просто удар у вас получился классный!
   Татьяна слегка усмехается:
   — Ничего. До свадьбы заживёт. А куда мы полетим?
   — В Рогачёв, — коротко отвечает он.
   Через пару минут двигатели взрываются мощным рёвом, и машина начинает медленно отрываться от земли.
   С трудом поднявшись на ноги, Туман смотрит вслед удаляющемуся вертолёту и, кривясь от боли, спрашивает стоящего рядом сотрудника милиции:
   — Кто это была? Она ведь могла конкретно замочить меня в машине.
   — А у неё лицензия есть на таких, как вы, отморозков, — язвительно бросает тот. — Правда, просроченная уже, потому и искали её.
  — Лицензия? — Туман удивлённо переспрашивает. — Первый раз слышу. А кто их выдаёт?
   — Областное охотуправление. И на медведей, и на лосей, и вас — шакалов, — невозмутимо отвечает сотрудник и, ухватив его за шиворот, ведёт к машине, спрашивая на ходу:
   — Как твоя фамилия?
   — Туманов Роман Борисович. Я в машине случайно оказался… — начинает услужливо оправдываться он.
   Тумана запихивают на заднее сидение, где уже сидят Финик и Серый. Серый держится за окровавленное ухо, тихо постанывает.
   — Смотри, действительно акулой оказалась, — шепчет он Финику. — Чуть ухо мне не откусила.
   — Ухо-ухо, — жалобно гнусавит тот через разбитый сотрудниками нос. — Их у тебя целых два, а нюхалка одна.
   Серый презрительно косится и сквозь зубы цедит:
   — Дебил.
   — Да тише вы! — зло шипит Туман. — В ментовке скажите, что меня по дороге подсадили и мы не знакомы.
   Финик и Серый перекидываются хмурыми взглядами и нехотя кивают.