А что, если... Выпуск 1

  Приветствую всех! Уверен, вы все меня потеряли. А я вот он; весь месяц работал над новогодней главой. Да, весь декабрь... И почти без выходных. Но, я считаю, это того стоило.
 
  Честно признаюсь, еле-еле успел. С написанием книги мне помогали даже друзья (приходилось им текст от руки писать), за что безмерно благодарен. Единственное, меня расстраивает, что глава получилась немного сыроватая: я не успел ее толком отредактировать. Но, надеюсь, вы это мне простите, ибо после окончания первой части, все исправлю и доработаю.

  Ладно... Не нужно лишних слов. Приятного вам чтения!




  Должное и ложное. А, что если...

  Выпуск первый


  Приветствую тебя, мой дорогой читатель. Ты, скорее всего, сейчас находишься в полном недоумении по поводу названия данного фрагмента книги. Что такое «А, что если…»? Уверен, именно этот вопрос стоит в твоей голове в данный момент. Так давай я все объясню… «А, что если…» - это особые главы книги, не входящие в основную сюжетную линию. Простыми словами, это дополнения. Они смогут позволить вам, читателям, взглянуть на уже произошедшие события книги под другим ракурсом, глазами разных персонажей. К тому же в данных главах я, как автор книги, смогу немного пофантазировать, например, как в данном выпуске…

  Тебе, мой друг, наверное, известно, что раньше Новый год отмечали 1 сентября. Но задумывался ли ты когда-нибудь, как бы справляли этот праздник, если бы он был в тех же числах, что и в наше время, с 31 декабря на 1 января? Нет? Тогда давай вместе посмотрим, как бы это происходило, на примере известных нам героев.


   А что, если Новый год в 15 веке будут отмечать с 31 декабря на 1 января?


   Ночь 31 декабря 1460 года. На улице кромешная темнота, даже и носу собственного не видно. Все в Тумеке спят крепким сном в теплых протопленных избах. Все, кроме легионеров-часовых, сторожащих все въезды и выезды из деревни. Не повезло же им… Пока все отдыхают, набираются сил, они должны стоять под медленно падающим крупными хлопьями снегом и, кутаясь в красно-черные дубленки, пытаться хоть как-то согреться. Другое дело, если бы по ночам что-нибудь случалось… Но каждый раз везде было спокойно и тихо, да так, что иногда часовые могли услышать громкие споры своих товарищей, находящихся в нескольких саженях от них. Но, может быть, хоть в этот день произойдет что-нибудь на посту в нескольких верстах от «Жилища № 137»?

  Той ночью там сторожили двое легионеров: Саныч и Прокофьев (так они звали друг друга). Они были давними приятелями: служба «Движению…» свела их вместе еще в 1438 году. С тех пор и идут плечо к плечу.

  В четвертом часу ночи Саныч вместе со своим сторожевым псом отошел куда-то ненадолго. Прокофьев, опершись о стену одного из жилищ и крепко держа в левой руке длинный факел, смотрел на затянутое тучами небо, где вместо красивой и сияющей луны был только белый и мыльный круг.

  - Ну и погодка же сегодня, - проворчал он своим хриплым голосом. – Никуда не годится… Еще и мороз как назло…

  Внезапно в груди его как будто что-то сжалось, и Прокофьев, прикрывая рот правой ладонью с надетой на нее варежкой и отойдя недалеко от стены, громко прокашлялся.

  - Да чтоб тебя! – махнув рукой, ругнулся легионер.

  Внезапно до Прокофьева донесся приближающийся хруст снега, из-за чего легионер понял, что кто-то приближается. Он повернул голову в сторону звука и увидел, как среди темной улицы идут две черные фигуры, одна из которых была человеческой, а вторая – маленькой, походившей на какое-то животное.

  - А... Это Саныч… – почесывая густую, слегка поседевшую и покрытую белыми хлопьями бороду, произнес про себя часовой.

  Ты, Прокофьев, это… Не хворай… - находясь в нескольких саженях от своего сослуживца, крикнул ему Саныч. – А то с кем я сторожить-то буду?!

  - Да найдут кого-нибудь тебе взамен! – приставив ладонь ко рту, отозвался Прокофьев. - Думаешь, у Юльмуса людей мало?!

  Через пару мгновений отошедший часовой и его пес полностью освещались светом ярко горевшего факела. Саныч выглядел очень весело, даже несмотря на не лучшую погодку с пощипывающим морозом. Брови и ресница на его немолодом, но не выглядевшем на свой возраст лице были покрыты снегом, от чего легионер казался немного смешным.

  - А зачем мне другие, когда мы с тобой уже как братья?! – поинтересовался Саныч, подойдя к своему другу и забрав из его рук факел. – Мне другие не нужны! Нет!

  - А если я помру, что ты будешь делать? – неожиданно спросил Прокофьев.

  - Не-е… Это ты уже загнул, - произнес Саныч. – Зачем же так вперед глядеть?

  - Да чтобы ты сильно не привередничал, - присев на колени и погладив сторожевого пса, ответил ему Прокофьев. – Ух, какой славный, - говорил он животному. – Кто у нас хороший мальчик? Ты!

  Пес в такие моменты как будто понимал, что хвалят именно его, и потому охотно подставлял под ладонь часового свои голову и спину. Прокофьеву это занятие тоже нравилось: он с детства любил животных, и всегда, когда видел их, ему хотелось прикоснуться к ним и везде погладить. Так и дожил до своих лет…

  - А если я помру… - повторил у себя в голове Саныч, глядя на темный лес, простирающийся в версте от их поста. – Вот же загнул… А если помру… А если не помрет, то… что тогда? Ничего… Так ведь? Да и вообще… С чего это он так говорит?
– посмотрел он на своего друга, играющегося с псом. – Да кто ж его поймет-то? Ай, ладно… - махнул Саныч рукой. – Что было – то прошло… Слышь, Прокофьев, - обратился он с сослуживцу, - у тебя перекусить ничего не найдется?

  - Перекусить? – повторил легионер, левой рукой придерживая морду пса, которую тот все время совал прямо в лицо. – Да было где-то… Пожди немного…
Прокофьев, сняв с правой руки варежку  и отодвинув пса немного в сторону, чтобы тот не мешался, принялся рыться по карманам.

  - Тут? – засовывал он руку в один. – Неа, не тут, - не найдя ничего, вытаскивал часовой ладонь и переходил к другому карману. – А может здесь? Тоже пусто… Да отойди ты, - отталкивал он морду пса, которому внезапно стало интересно, что же Прокофьев ищет без него.

  А Саныч стоял недалеко и смотрел на них двоих, едва сдерживая смех, который так и одолевал его из-за этой забавной картины. Лишь у широкой улыбки получилось проступить на его лице.

  - А вот они где! – победоносно произнес Прокофьев, достав из внутреннего кармана дубленки какой-то мешочек, перевязанный сверху веревочкой. – Саныч, лови! – кинул он его своему другу.

  А Саныч-то был ловким – одной рукой смог поймать брошенный ему мешочек. Поймал и тут же повертел его в руках, такая у него была привычка.

  - Спасибо, Прокофьев, - поблагодарил он своего сослуживца.

  - Да не за что, - снова принявшись за пса, ответил тот.

  Саныч развязал веревку и, зажав факел между ног и сняв варежку, высыпал из полного мешочка часть его содержимого себе на ладонь. На ней тут же оказалась горсть засушенных на палящем солнце долек яблок. Эта находка очень обрадовала Саныча.

  - О, сушеные яблоки! – воскликнул он. – Обожаю их!

  - Я знаю, - произнес Прокофьев, посмотрев на своего сослуживца. – Потому и взял с собой именно их…

  - Вот это я понимаю… Вот это настоящий друг… - хвалил его Саныч. – На тебя всегда можно положиться…

  - Да ладно тебе, - немного засмущался Прокофьев, непривыкший к похвале.

  Саныч осторожно поднес руку к лицу, а затем, закинув голову немного назад, в одно движение высыпал всю горсть, что была у него на ладони, прямо себе в рот и принялся пережевывать. Легкая сладость сразу же почувствовалась ему.

  - М-м-м… - промычал Саныч. – Какая же это вкуснотища! Еще лучше моих!

  - Ешь, ешь… Жена моя делала… Вместе с внучкой, - произнес Прокофьев.

  - Правда?! – удивился Саныч. – Тогда передай им мои ко… компл… компи… В общем, восхищение мое передай… Хорошо?

  - Как скажешь, - ответил Прокофьев.

  Внезапно до часовых донесся скрип снега, который раздавался в пятидесяти саженях от них. Приятели переглянулись: сколько лет они служат часовыми, а впервые видят, чтобы кто-то в такое время по улицам шастал. Саныч от удивления даже поперхнулся, но прокашлявшись, он вновь посмотрел на своего друга и спросил у него:

  - Слышь, Прокофьев… Что мы делать-то будем?

  - Как что, Саныч? – удивился часовой вопросом сослуживца. – Остановим и узнаем, куда он путь держит…

  - А если это убивец какой-нибудь? – снова спросил Саныч.

  - Так у нас с тобой клинки есть, - ответил Прокофьев. – Вздумает напасть – пырнем… Да и вряд ли он будет в драку лезть – нас-то двое… Ты только факел поровнее держи…

  - А? Ага… - убирая мешочек сушеных яблок в карманы, взволновано произнес Саныч и взял в освободившуюся руку факел.

  По улице шел какой-то высокий и крепкий человек, с небольшим трудом ступавший по занесенной снегом дороге. При каждом его выдохе в небо устремлялось целое облако пара. Позади человека скользили сани, поперек которых лежал какой-то предмет, изредка посверкивающий от пламени факела. Часовые не могли разглядеть лицо приближающегося незнакомца, а потому Прокофьев, крепко взявшись правой рукой за рукоять своего клинка, громко произнес:

  - Стой! Кто идет?!

  Человек на приказ остановиться никак не отреагировал и продолжил приближаться.

  - Да Вы не обращайте внимания, - послышался его ответ. – Мне всего лишь в лес нужно… Я пройду и все…

  Часовые после услышанного находились в недоумении. Нет, на них подействовал не сам ответ: все дело было в голосе человека. Приятелям он показался очень знакомым. Все подозрения их тут же отпали, когда незнакомец подошел к ним очень близко. Свет сразу же осветил и смуглое лицо человека с немного грубыми чертами лица, и его бороду, и карие глаза.

  - Не может быть! – воскликнул Саныч. – Джонсон! Неужто это, в самом деле, ты?! Не ожидали мы тебя здесь увидеть в такое-то время!

  Да, мой друг, это, в самом деле, был Джон, одетый в старый и уже довольно потрепанный временем зипун. На ногах – теплые валенки, а на голове – шапка из бараньего меха. На санях, которые Джон вел за собой, лежал обычный острозаточенный топор, привязанный к сидению несколькими длинными и толстыми веревками.

  - Так вот что это поблескивало, - осознав, произнес Прокофьев про себя.

  - А меня, ребята, вот… нужда заставила, - пояснил часовым Джон. – Пришлось пораньше встать…

  - Это что же за нужда такая, что заставляет учителей ночью не спать? – усмехнувшись, поинтересовался Прокофьев.

  - Да дрова дома почти закончились, - пояснил ему Джон, - нужно бы запасы пополнить… А сегодня же 31 декабря, Новый год скоро – днем готовится к нему нужно будет, не до дров…

  - Вот оно что, - с какой-то грустью донеслось из уст Прокофьева. – Справлять снова будешь с сыновьями… Так ведь?

  - А как же еще? – улыбнувшись, спросил Джон.

  Вдруг он увидел, как часовые едва заметно покачивают головами, смотря при этом то в землю, то куда-то вдаль. И вспомнилось ему, что приятели уже второй год подряд не могут съездить и навестить свои семьи. Каждый раз Саныч с Прокофьевым надеются, что вот-вот появится возможность, и тогда они тут же рванут домой, лишь вновь увидеть жен, детей, внучат. Но каждый раз надежды их рушатся, и им остается лишь писать родным письма. А Новый год приятели встречают вдвоем, в своем узком кругу…

  - Жаль, конечно, их, - думал Джон, поддаваясь легкой печали. – Долго семью не видеть – тяжело… Сам знаю: не один ведь год живу без Проси, Кольки и Ванюшки… Повидаться с ними сильно хочется… И ребятам тоже… А они снова вдвоем будут Новый год отмечать. А может, пригласить? Думаю, они не откажутся… Слушайте, ребят, - обратился Джон к часовым, - не хотите ли к нам сегодня вечером прийти? Нас там все равно немного будет… Да и Вас всего лишь двое… Чего это мы будем по разным домам сидеть, когда можно всем вместе Новый год встретить?!

  Саныч, услышав это, сильно переменился. Вместо грусти по дому его одолела детская радость, из-за чего он готов был повиснуть на шее Джона за его доброту. Но вместо этого часовой, даже не смотря на свой возраст, как ребенок стал припрыгивать на месте и восторженно горланить:

  - Ты правда нас приглашаешь?! Наконец-то мы с Прокофьевым не одни будем Новый год праздновать! Как же это здорово! А-то надоело: все одни да одни! Людей толком и не видим!

  Джон и Прокофьев удивленно смотрели на скачущего от радости Саныча. Никогда они не видели его таким веселым. Вот только чувствовали наши герои разное. Прокофьев, который очень часто ходил хмурым, был повержен тоской по дому и по родным. А Джон же, в отличие от своего знакомого, всей скромной душой своей радовался, что у него получилось так развеселить уже давно поседевшего Саныча.

  - Надо же, - говорил отец Райана сам себе в тот момент. – До чего же он рад простому приглашению на праздник… Вот до чего порой доводит служба… Одинокий, уже не молодой человек будет рад абсолютно любой компании… Кто знает, может, и я когда-нибудь окажусь на его месте… Или Райан с Клайдом… Нет, они точно найдут способ, как выйти из этой петли… Они ведь у меня смышленые…

  - Слушай, Джон, - обратился к нашему герою Прокофьев, - спасибо тебе, конечно, за приглашение, но… Мне кажется, мы там будем лишними…

  Эти слова поразили не только самого Джона, но и Саныч. Последний вообще не поверил своим ушам, перестал скакать и, подойдя к другу, спросил:

  - Ты чего это такое говоришь?! Когда это мы Джонсонам стали лишними?! Мы ведь с ними практически с самого их появления в Тумеке!

  - Да знаю я, Саныч, - ответил ему Прокофьев. – Но, как по мне, это немного неприлично… Приходить на праздник в чужую семью…

  - Прокофьев, ну ты чего?! – обратился к своему знакомому Джон, широко улыбнувшись и раскинув руки, словно собирался его по-дружески обнять. – Какие ж мы для Вас чужие?! Все Вам рады будут… Особенно ребята…

  Прокофьев посмотрел немного на Джона, почесал затылок и, бросив взгляд куда-то в землю, медленно со вздохом произнес:

  - Ну… Не знаю…

  Саныч от этих слов прямо возмутился. Он крепко схватил своего товарища за руку и с слегка сердитым лицом, как у учителя, стоящего над провинившимся учеником, громко спросил у него:

  - Что это значит?! Не знаю, говорит! А?! Что… Это… Значит?!

  Прокофьев, продолжая смотреть в ту же точку, что и ранее, ничего не ответил. Джон, уже раскрыв рот, хотел было вмешаться, но Саныч внезапно вспомнил, что тот шел в лес дрова рубить, и потому обратился к нему:

  - Слушай, Джон… У тебя, вроде бы, дела были… Ты иди, а я с Прокофьевым поговорю дома, - повысил он голос и дернул руку своего друга в этот момент. – Можешь не беспокоиться… Все будет хорошо…

  - Ты уверен? – уточнил наш герой.

  Саныч, ничего не отвечая, лишь одобрительно покачал головой.

  - Раз так, - поднимая с земли упавшую веревку от саней, произнес Джон, - то я, в самом деле, пойду… Готовится же еще надо будет… Так что… До вечера, так ведь?

  - Да, да, - подтвердил Саныч. – До вечера!

  - Ну и хорошо тогда… - донеслось из уст Джона. – С Наступающим Вас! – поздравил часовых отец Райана и зашагал в сторону чернеющего вдали леса.

  - И тебя тоже с Наступающим! – донесся из-за его спины голос Саныча.

  - Спасибо, спасибо, - все дальше и дальше удаляясь от приятелей, поблагодарил его в уме Джон. – Интересный же все таки Прокофьев… Какие же мы ему чужие? Ведь почти родные… Или нет? – остановился на мгновение наш герой, но, осознав глупость этого вопроса, продолжил пробираться по заснеженной дороге.

  Через версту темная, высокая и могучая стена леса поглотила Джона, словно он был для нее какой-нибудь ничем непримечательной букашкой. А ведь так и есть: природа наша так прекрасна и всемогуща, что любой человек становится пред ней обычным муравьем, жалким и непривлекательным. Но стоит муравьям собраться вместе, объединить все свои силы и навыки, как они легко смогут подвинуть эту царицу, смогут воздвигнуть посреди ее владений свой муравейник. Так ведь и появляются села, города… А природа гневается, посылает на муравейники своих слуг: ветра, морозы, метели. Но ничего у нее не выходит. Какой бы ущерб природа не наносила муравьям, они все равно восстановят свой дом… И не только восстановят, но даже и расширят! И не убрать царице своих же созданий… Вот такая она, природа: могучая и противоречивая…

  Но не это наблюдал Джон, войдя в лес. Нет… Ему открылась совершенно иная природа, которую не каждому суждено увидеть. Проваливаясь в глубоком снегу, наш герой видел ее спящей, уставшей, в каком-то даже смысле хрупкой и пугливой. Все, начиная от самых высоких деревьев и заканчивая самыми маленькими травинками, было покрыто белым одеялом. В ночи глухо раздавались переговоры сов, завывания одинокого волка. Многие лесные жители, укрывшись в своих домиках, крепко спали и не обращали никакого внимания на чужого здесь человека. Было здесь все так тихо, что иной раз Джону даже не хотелось касаться веток деревьев. Ибо случайно двинешь ее, она проснется, испугается, скажет на своем странном языке: «И поспать не дают… Нахалы!» и скинет на тебя весь снег.

  - Прошу прощения, - извинялся про себя Джон, отряхиваясь от морозного порошка. – Случайно вышло…

  Наш герой продолжал свой маршрут до тех пор, пока не настиг небольшой поляны в лесу, которая была создана руками жителей. По правде говоря, это была даже не поляна, просто люди вырубили здесь уйму деревьев, из-за чего остались здесь только пеньки. Проходя по этой местности и пытаясь найти уже распиленные стволы, Джон случайно споткнулся и упал прямо в снег.

  - Да уж… - произнес наш герой, поднимаясь с земли. – Зря я не взял с собой что-нибудь посветить… Надо было у ребят огоньку попросить что ли…

  Но тут Джон вспомнил слова деда Микулы, произнесенные им во время утреннего похода в лес. Тогда старичку захотелось поохотиться на волков, и потому он решил научить отца Райана этому делу. И Джон взял с собой факел, что бы хоть как-то подсветить дорогу в кромешной темноте. Деду Микуле это сразу же не понравилось.

  - Эх, Джон, - произнес он немного разочарованным голосом, - всему-то тебя нужно учить…

  - А что не так-то? – не понимал своей ошибки наш герой.

  - Запомни, сынок, - пояснял ему дед Микула, - если ты идешь в природу ночью или рано утром, то нельзя, запомни, нельзя брать с собой источника света… Нужно уважать и лес, и его жителей… Меня так еще покойный дед учил… Он говорил, что так шанс того, что ты кого-нибудь разбудишь становится в разы меньше…

  - А хотя… Нет, наверное, не зря, - вспомнив эти слова, заключил Джон. – Дед Микула ничего плохого не посоветует… Правда, так мало что видно… Но ладно… - махнув рукой, произнес Джон. – Как-нибудь справимся…

  Минут двадцать плутал наш герой по той «поляне», прежде чем он нашел аккуратно сложенные чурки. Ты, мой друг, наверное, спросишь, а откуда они вообще там взялись? А это местные лесорубы решили часть поваленных деревьев пилить на чурки, чтобы меньше было работы другим. Основной упор был сделан на людей в возрасте от сорока лет и на тех, у кого давно уже проблемы с поясницей. А Джон, как ты можешь помнить, мой друг, был как раз в числе последних. Хотя нужно сказать, что его это не смущало, но лекарь заставил пользоваться этим методом да и лесорубов заставил следить…

  Нашел наш герой чурки и сразу же работа закипела. Аж по всему лесу было слышно… Джон аккуратно ставил одну чурку на другую, примерялся топором, медленно поднимал его над головой, стараясь не терять выбранную для удара точку, а затем как можно сильнее бил, создавая тем самым громкий стук. Орудие нашего героя частенько застревало в дереве, поэтому приходилось ударять им повторно вместе с лишним грузом.

  Немало времени ушло у Джона на то, чтобы на санях появилась приличная куча дров, которая, казалось, вот-вот упадет.

  - Пожалуй, на недельку хватит, - произнес наш герой, стоя на коленях и связывая нарубленные деревяшки толстой веревкой. – А там уж вместе с ребятами сходим… Они точно помогут… Я-то знаю…

  Завязав последний узел и просунув под веревку топор, Джон поднялся, отряхнул колени от налипшего снега и, выпустив из-за вздоха густое облако пара, отправился обратно в Тумек.

  - Сейчас приду, отдохну немного, дождусь, пока ребята встанут, - думал он, - и будем все вместе к Новому году готовится… Как и всегда…

  Внезапно Джон остановился и посмотрел немного правее Тумека. Если бы кто-то увидел его в тот момент, то точно бы не смог понять, куда глядит наш герой. А Джон-то пытался глазами найти Кленг, свою малую родину, по которой очень сильно тосковал…

  - Вот бы хоть нашим весточку отправить, что у нас все в порядке… - сказал он в пустоту. – Они ведь, наверное, сильно переживали, когда мы пропали… А сейчас, пади, вообще смирились, что нас больше нет… А мы-то тут, живы и здоровы… У меня работа хорошая появилась, детей вот учу. У Райана - друзья хорошие… Вот только вас нам и не хватает…

  По щеке Джона прокатилась крупная слеза, оставившая после себя мокрый след. Часто герой наш тосковал по родным, но всегда пытался он это скрыть за своей доброй и широкой улыбкой… Даже от Райана, чтобы тот ненароком не подумал, что его отец какая-нибудь тряпка, чтобы тот гордился им…


  Но давай, мой друг, не будем мешать Джону и перенесемся в Тумек, к другим уже известным нам персонажам. Например, к Райану и Клайду, ведь остальные пока что спят, и нечего нам их тревожить…

  Итак, «Жилище №137». Седьмой час утра подходит к концу, солнце так и не думает вставать. Вся комната ребят окутана тьмой раннего зимнего утра, ничего не видно дальше собственного носа. Из кухни доносится треск сгорающих в печи дров. И только это, на пару со стрекотанием сверчка, доносящимся из угла, нарушает тишину.

  Клайд, укутавшись в одеяло и повернувшись к спине, тихо посапывает и иногда издает какие-то особо радостные звуки. Просто он спустя долгие годы разлуки наконец-то встретил своего отца… Но, к сожалению, только во сне. И как же они оба этому рады, оба бегут друг другу навстречу, все в слезах, но с улыбкой на лице… Достигнув своего сына, отец обнимает его, прижимает к своей груди, целует в голову, не верит своим глазам, что это и в самом деле он…

  Но в одно мгновенье вся эта радостная картина сменяется чем-то черным, не понятным, слышится какой-то треск. Не сразу Клайд понял, что он попросту проснулся.

  - А, так это был всего лишь сон… - осознав, что не спит, раздосадовано произнес про себя он. – Жаль, конечно…что не наяву… Вот было бы здорово с отцом по-настоящему встретиться, взаправду… Интересно, он бы меня узнал? Я ведь сильно изменился с его ухода на войну… Нет, он бы сразу во мне сына почувствовал…

  Тут Клайд услышал, как в своей кровати вошкается его друг.

  - Чего это он? Не спит уже что ли? – стало интересно ему. – Надо глянуть…

  Клайд поднял с подушки голову и попробовал разглядеть что-нибудь через плечо. Но таким образом он ничего, кроме потолка и верхней части стены, увидеть не смог и понял, что нужно все-таки перевернуться на другой бок.

  - А если сейчас разбужу? – внезапно пришла ему в голову мысль. – Хорошим же я тогда буду другом… Взял да разбудил… Вот это друг называется! – с сарказмом отвечал он сам себе на вопрос.

  - Клайд, ты не спишь что ли? – раздался за его спиной тихий шепотом.

  Как же этот вопрос напугал нашего блондина: у него даже сердце быстро застучало от страха.

  - Неужели я его все-таки разбудил?! – тут же всплыл в его голове вопрос. – Вот это, конечно, я друг!

  Но все опасения Клайда были напрасными: Райан уже как полчаса не спал. Он просто лежал на кровати и, тупо устремив свои глаза на потолок, думал о своем.

  - Вот и снова 31 декабря… Опять Новый год, опять дед Микула к нам придет…Как мне все это надоело! Одно и то же каждый год! Нет, я не против Нового года, не против деда Микулы… Нет… Мне просто не нравится, что отмечаем мы его одинаково: с самого утра мы готовимся к празднику, убираемся во всем доме, вечером приходит наш старичок, мы сидим до полуночи, общаемся, едим то, что наготовили, а потом расходимся… Разве это когда-нибудь не наскучит? Наскучит, конечно! Да еще как! Я каждый год ждал этот праздник, чтобы всем вместе посидеть за столом, пообщаться, но теперь… Мне это уже и не особо интересно… - отвернувшись от стены, лег Райан на бок. – Теперь мне и отмечать-то ничего и не хочется…

  В этот момент наш герой и увидел, как темный силуэт его друга зашевелился, как поднялась его голова.

  - Не спит уже? – тут же подумал Райан. – Чего это он? Всегда ведь спал допоздна… Клайд, ты не спишь что ли? – спросил наш герой шепотом у своего друга.

  Ответа не последовало. Райан, приковав свой взгляд к кровати Клайда, не понимал, почему тот молчит. В один момент он даже подумал, что ошибся, что друг еще спит.

  - Неужели не проснулся? – пронеслось в голове Райана. – Может, мне просто показалось? Пусть тогда дальше спит… - решил наш герой и, подложив под голову ладони, закрыл глаза. – Не буду ему мешать…

  - Это я тебя разбудил? – донесся до Райана шепот.

  Наш герой открыл глаза и увидел все такой же темный силуэт Клайда, уже сидящего на своей кровати. Он не двигался, выжидая ответа на свой вопрос.

  - Да нет… - произнес Райан, поднимая туловище с постели. – Я уже давно не сплю.

  - А… Так вот оно что, - повеселевшим голосом сказал Клайд. – А я уж было подумал, что разбудил тебя…

  Райан тихо усмехнулся.

  - А ты, Клайд, чего не спишь в такую рань-то? – поинтересовался он внезапно. – Обычно ведь встаешь часу в девятом…

  - Да просто проснулся… от чего-то… - почесав затылок, ответил друг Райана.

  В комнате воцарилась тишина, никто не знал о чем заговорить. Клайд, иногда подрыгивая ногой, смотрел на пол, а наш герой устремил свой взгляд в окно, где из-за туч наконец-то показалась луна. Каждому отчего-то хотелось рассказать о чем-то своем, задушевном, только вот один из них стеснялся это сделать, а второй – просто не привык о таком говорить.

  - Слушай, Райан, - произнес внезапно Клайд, - а ведь уже и год почти закончился… А ведь так посмотришь и не поймешь, когда он вообще успел пролететь…

  - Ага, - вздохнул наш герой. – Кажется, только недавно начался, а уже конец…  Зато каким он был…

  - Да, хороший год у нас выдался, - подтвердил Клайд. – Чего только мы с тобой не прошли… Легионерами стали, с Осипом познакомились, розги на вкус попробовали…

  - Дворец зеленый повидали, - вспомнив все приятные моменты этого года и немного улыбнувшись от этого, добавил Райан.

  - Да! А ярмарку помнишь?! Ведь здорово тогда же было…

  - Да как такое и не помнить? – усмехнулся наш герой. – Правда, для меня она немного не такой была…

  - Не суть, Райан! - восхищенным голосом сказал ему Клайд. – Это сейчас она для тебя не такая уж и веселая… А вот пройдет время, и ты будешь вспоминать эту ярмарку с улыбкой на лице…

  - Может, ты и прав... – произнес наш герой, посмотрев на силуэт своего друга.

  - Конечно, прав… Ты что, деду Микуле не веришь?! – попытался поднять Райану настроение Клайд.

  - А! Так вот оно что! – почти воскликнул шепотом наш герой. – А я-то думаю, где-то похожее уже слышал… Оказывается, это дед Микула говорил! Все с тобой понятно!

  - Да ладно тебе, - посмеиваясь, ответил ему Клайд. – Я же…

  Внезапно из кухни до ребят донесся сначала громкий скрип входной двери, а затем и глухой топот ног. Ребят эти звуки очень сильно насторожили. Конечно, ведь зимой никто из «Жилища №137» в такую рань не бывал на улице, а тут скрип входной двери неожиданно раздался. Ребята сразу же повернули головы в сторону кухни.

  - Райан, как ты думаешь, - немного испуганным шепотом спросил своего друга Клайд, - кто это может быть?

  - Кто угодно, - ответил наш герой, медленно встав с кровати. – Я сейчас проверю, а ты сиди здесь…

  - Может, не надо, Райан? – сомневался в этой затеи Клайд.

  Наш герой ничего своему другу не ответил. Он медленно ступал по дощатому полу, с каждым шагом все внимательней вслушиваясь в происходящее на кухни. По звукам Райан понял, нежданный гость раскладывает что-то деревянное, ведь такой стук был нашему герою очень знакомым. Но вот он наконец-то настиг двери в соседнюю комнату и взялся за ручку, как вдруг его остановил Клайд.

  - Может, все-таки не надо? – повторил он свой вопрос.

  - Не бойся, - ответил ему Райан, - я только гляну, и все… Ничего страшного не будет…

  Только сказал это наш герой, так сразу же приоткрыл дверь и, высунув голову, посмотрел, кто же это шумел. Клайд, сидя у себя на кровати, наблюдал за своим другом и, как только тот, выглядывая, перестал двигаться, начал еще сильнее беспокоиться.

  - Чего это он застыл? Что там такое? – невольно приходили ему в голову вопросы.

  Клайд в тот момент был так напуган, что он не мог даже решиться на какое-нибудь действие. Ему хотелось выбежать из жилища, хотелось закричать, но ничего из этого не получилось бы у него из-за страха, приковавшего все его тело к кровати.

  - Доброе утро, - как гром средь ясного неба, раздался для Клайда голос Райана. – Пап, ты чего с улицы?

  И внезапно сердце нашего блондина успокоилось, перестало долбить в грудь, а Клайд с облегчением выдохнул.

  - Это всего лишь дядя Джон… Ничего страшного, - сказал он про себя. – А я-то, трусишка, уже придумал себе столько всего… А это всего лишь дядя Джон…

  Упрекнув себя в своей трусости, Клайд встал с кровати и подошел к Райану. Наш герой, услышав шаги за спиной, тут же полностью распахнул дверь. Джон, до этого момента складывавший нарубленные дрова недалеко от печи, смотрел на появившихся ребят с явным удивлением.

  - А вы чего это не спите? – спросил он у наших героев. – Зимой же никогда так рано не вставали…

  - Да нам чего-то не спится, - ответил Райан, опершись плечом о дверной проем.

  - А… - улыбнувшись, произнес Джон. – Вот оно что… Ну, это, наверное, предвкушение праздника спать не давало, - положив несколько дров в башенку, предположил он. – У меня самого в детстве так же было… Всегда перед праздником каким-нибудь не мог нормально спать… Вот и у вас, похоже, то же самое…

  - Хм… Ага, - усмехнувшись, с сарказмом ответил Райан.

  Услышав это, Клайд и Джон, держащий в руке дровинку, одновременно с круглыми от удивления глазами посмотрели на нашего героя. Они уж точно не ожидали такого ответа.

  - Ты чего это, сынок? – спросил отец Райана.

  - А что не так? – не понял сути вопроса наш герой.

  - Разве ты не ждешь праздника? – перефразировал Клайд.

  Райан окинул всех присутствующих взглядом. Он не понимал, стоит ли им говорить всю правду, ведь не знал, как они отреагируют на нее.

  - Ах… Ладно, скажу… А там будь, что будет… - решил наш герой. – По правде говоря, - немного протягивая гласные, ответил Райан своим близким, - мне как-то все равно на Новый год…

  Резко раздался деревянный стук. Это просто Джон выронил дровинку, что держал в руках, от удивления.

  - То есть как это тебе все равно?! – воскликнул отец нашего героя, слегка приподнявшись с колен.

  - Ну… Как я вам объясню? – спросил Райан. – Мне просто надоело, что каждый год у нас все одно и то же… из раза в раз повторяется…

  - Так… а как же Новый год можно по-другому отмечать? – поинтересовался Клайд у нашего героя. – Я, вот, что-то не могу ничего такого придумать… Для меня Новый год – повод собраться всем вместе, пообщаться… - признался он.

  - Да вы не так поняли… - сказал Райан. – Я не то имел в виду…

  - А что же тогда?! – спросил у сына Джон. – Можешь нам нормально объяснить?

  Наш герой ничего не ответил. Он немного посмотрел на своих близких, а затем, осознав, что у него не получится доходчиво им все объяснить, махнул рукой и направился к своей кровати.

  - Райан! Ну подожди же ты… Вернись… Я просто хочу понять, почему тебе не нравится с нами отмечать, - поднявшись с колен и обращаясь к сыну, пояснил Джон. – Я же…

  Он уже был готов пойти следом за нашим героем, но Клайд остановил его, выставив свою длинную руку в сторону.

  - Дядь Джон, - произнес наш блондин, едва заметно улыбаясь, - не надо…

  - Так ведь… - попытался возразить отец Райана.

  - Видишь, он не хочет об этом говорить… - кивнув в сторону нашего героя, произнес Клайд. – Давай я попробую с ним поболтать? Только ничего не обещаю, сразу говорю…

  Джон, посмотрев немного на Клайда, перевел глаза на своего сына, уже сидящего на кровати с подпертой руками головой. Ему, в самом деле, хотелось поболтать с нашим героем, хотелось понять саму причину, по которой Райан не желал отмечать Новый год. Да, именно так думал Джон. Он считал, что его сын не желает отмечать данный праздник.

  - И чего это он? – не понимал отец Райана. – Ему же всегда нравился Новый год… А тут… Все равно… Надоело… А как спросили – сразу: «Вы не так поняли…» А может, Клайд прав? - посмотрел он на нашего блондина. – Может, в самом деле, будет лучше, если он поговорит с Райаном? Им ведь проще будет найти общий язык…

  - Так что, дядь Джон… Ты согласен? – снова спросил Клайд.

  - Хорошо, - со вздохом ответил отец Райана. – Но сделай все, что… Будет в твоих силах… - похлопал он по плечу Клайда и отошел к печи, чтобы продолжить складывать дрова.

  - Конечно, дядь Джон… Конечно… - произнес про себя друг нашего героя, проходя к себе в комнату.

  Райан все также сидел на кровати. Клайду даже показалось, что он не дышал. Весь печальный, можно даже сказать, немного мрачный вид друга смущал нашего блондина.

  - Эх, Райан, Райан… - обратился к другу в своей голове Клайд. – Чего же это ты?


  Опять Джонсоны здесь… Наверное, именно так ты, мой друг, подумал, когда читал эти последние страницы. Я абсолютно уверен, что тебе бы в данной главе хотелось посмотреть и на других персонажей, узнать, как они готовятся к праздникам. Можешь считать, что твое желание уже исполнено. Оставим же Джонсонов и посмотрим на других героев этой истории…

  - Макс! Давай быстрее! Если поспешим, то к вечеру как раз доберемся до Бестена!

  Это Джулиан, опершись о стену около своего кабинета и сложив руки, поторапливал немного нерасторопного сына. Одет он был в тот самый бело-красный кафтан, который ты, мой друг, уже очень хорошо знаешь. Волосы Джулиана, как и всегда, были красиво уложены, густая борода и усы прочесаны, а от него самого веяло легким запахом парфюма.

  По всему, ограниченному лишь белыми высокими стенами лабиринту Дома лидеров бегали уже уставшие слуги. С самого утра их господа отдали приказ собирать вещи как можно скорее, чтобы уж точно успеть до Нового года приехать к семье. На этой почве, к слову, во многих комнатах можно было услышать громкие и яростные крики. «Да что ты такое говоришь, дура этакая! Думаешь меня надуть?! Если я сказал, что успею, значит, успею! Понятно?! Иди, делай, что тебе приказали!» - ругался очередной господин на свою служанку, смевшую подметить, что тот немного не поспевает.

  И только Джулиану было не о чем беспокоиться. Он еще вчера утром приказал своим слугам собрать все необходимое для поездки в Бестен, а к вечеру все уже было готово.

  - И без всяких криков… - с облегченье выдохнув, думал Юльмус. – Вчера приказал, а сегодня все уже готово. И мне хорошо, и слугам… Выходной день у них появился, проведут, как захотят… А мы, как Макс выйдет, тут же махнем в Бестен, к Элен, Маркусу и Ариадне. Они, небось, уже заждались… Чувствую, как Элен обрадуется, когда своего сына встретит. Сколько они с Максом не виделись? Года два? Да, точно… Мы ведь с ним в прошлом году в Хопстед к отцу ездили…

  Замечтался бы, наверное, Джулиан, если его бы не отвлекли от мыслей. Просто подошел к нему кучер Остап, который всю свою жизнь возил Юльмусов по стране. Был он тем еще пьяницей, за бабами все время бегал, одним словом, человек не очень надежный. Но почему-то именно ему Джулиан доверял себя и своих близких. Ему, наполовину бредившему и всегда ходящему в каких-то лохмотьях.

  - Господин Джулиан, - чуть не упав, поклонился Остап, на этот раз одетый в более менее приличный жилет, - когда прикажете в путь отправляться?

  - Ты чего так шатаешься? – посмотрев на своего кучера и приподняв от удивления немного правую бровь, спросил у него Юльмус. – Неужто пьян?

  - Да бросьте, господин, - махнул рукой Остап. – Чтобы я и был пьян?! Да никогда! Просто немного не выспался и все… Ночь сегодня интересной выдалась… Представляете, мой господин, встретил вчера такую… - поддаваясь сладким воспоминаниям, начал рассказывать он.

  - Не нужно, Остап, - подняв ладонь, остановил его Джулиан. – Я уже понял, о чем твой рассказ… Иди лучше нас дожидайся около кареты. А то здесь, ты людям будешь мешать: на самом проходе у них стоишь…

  И стоило Джулиану это произнести, как тут же в коридоре появилась невысокая служанка, несшая кучу вещей, из-за которой не могла видеть дорогу впереди себя. Ступая небольшими шажочками, она в какой-то момент столкнулась с Остапом и чуть не упала, благо кучер успел поймать ее, обхватив рукой женскую спину. Служанка в первые секунды даже и не поняла, что сейчас произошло, а потому только и смотрела на своего «спасителя».

  - Прошу прощения, мадам-м, - низко кланяясь и широко улыбаясь, извинился перед ней Остап. – Странно, что я не смог заметить, как Вы, такая прелесть, идете по кори…

  - Остап, - усмехнувшись и немного протянув букву «а», намекнул Джулиан своему кучеру.

  - Вы уж меня простите, - обращаясь к служанке, произнес тот, - но мне уже пора бежать… Служба зовет… Господин ведь без меня никак не справится…

  И тут Остап, словно для большего драматизма, неожиданно для всех побежал прямо вниз, по лестнице, да так быстро, будто от его действий зависит судьба всего государства.

  - Вот же артист! Ай, да Остап!– провожая кучера взглядом, смеялся про себя Джулиан. – Чую, Элен взяла его только чтобы знатно повеселить и себя, и остальных! С таким кучером и шут никакой не нужен!

  Опомнившись, служанка с выпученными от изумления глазами медленно повернула голова в сторону Юльмуса и спросила у него, правда от чего-то шепотом:

  - Господин Джулиан… Что это сейчас было?

  - А, - махнул рукой Юльмус, - не обращай на него внимания. Это кучер мой, жена назначала… Странный он, конечно…

  - И не говорите, - улыбнулась служанка из-за подступающего смеха и поторопилась уйти как можно дальше, чтобы Юльмус, не дай Бог, не услышал ее хохота.

  Джулиан вновь остался один. По коридору больше никто не ходил, только из чьих-то комнат доносились злые крики. Канделябры, что были крепко приделаны к стенам Дома лидеров, светили теплым, нежно-оранжевым оттенком. Причем свет распределялся неравномерно: между свечами полно мест, которые были темнее, чем остальные.

  За все эти 11 с лишнем лет, проведенные Джулианом в Тумеке, он успел привыкнуть к такому коридору, ставшему ему почти родным. Знаешь, что интересно, мой дорогой читатель, на ночь свечи в Доме лидеров не тушились. Это Юльмус отдал такое указание. И ты, наверное, спросишь: «А зачем это нужно? Сколько свеч переводится!» Конечно, ты прав, но… Просто Джулиану это очень нравилось. Он каждую ночь, дождавшись, пока все уснут, поднимался с кровати, накидывал на себя легкий халат, связанный еще его бабушкой, и выходил в коридор. А там – тишина, игра темного цвета с нежно-оранжевым… И так уютно ему… И не знает он, почему…
Но вот Джулиан делает шаг, следующий, и словно призрак он блуждает по коридорам с уймой дверей, за каждой из которых лежит кто-то и посапывает. А Юльмус один, и никто ему не мешает. Он предоставлен только себе, только своим мыслям.
И именно это вспомнил Джулиан, глядя на «полосатые» стены. По телу его тут же пробежали мурашки, душа наполнилось тоской… тоской по прошедшим временам.

  - А ведь кажется, все это было недавно, - думал Юльмус, устремив свой взгляд на колыхающийся огонек свечи. – Но если внимательно посмотреть, приглядеться чуть получше, то сразу увидишь, много воды утекло с тех пор. Мне всегда казалось, что Макс - еще совсем ребенок, что он еще не способен принимать осмысленные и взвешенные решения… А нет… Я и не заметил, как он вырос… Уже шестнадцать Максу, можно женить, а я все еще отношусь к нему как к девятилетнему. То нельзя, это нельзя… Разве можно меня называть нормальным отцом? Нет… Отец должен не навязывать свою волю сыну, он должен помогать ему принимать правильные решения… слушать, в конце концов! А я? Взять, например, день, когда пороли Джонсонов с их другом… Мне стоило бы убедиться, все ли хорошо тогда было с Максом, а я… просто прогнал его к себе… Разве это правильно? – внутренний голос Джулиана ненадолго замолк. – Решено! Сегодня вечером я извинюсь перед Максом за все! Если он, конечно, захочет меня выслушать… А то в последнее время часто избегать меня начал, вопросы мои игнорировать… Что же это ты, Джулиан Юльмус, натворил? Кто тебя этому вообще научил? Из-за отца твоего это все! Ты, кажется, хотел не быть для своих детей таким же, как и твой папаша… Но, похоже, голова твоя дурная обо всем этом забыла… Позор! Ничтожество, а не отец!

  - А-а-а! Джулиан! – разнесся по всему коридору радостный голос. – Вот ты где! А я везде ищу!

  Джулиан оторвал свои глаза, готовые через мгновенье зарыдать, от огонька свечи и посмотрел в сторону, откуда до него донесся голос. Ему навстречу шел Донован, чуть ли не подпрыгивающий от радости. Одет Доро был в длинный темно-зеленый кафтан, сшитый из самых лучших материалов и украшенный позолоченными элементами, а на ногах его были очень дорогие кожаные сапоги, выполненные Хопстедскими мастерами.

  - Вот это да, - говоря про себя, сильно удивился Юльмус. – Никогда еще не видел Донована в таких богатых одеяниях… Интересно, чего это он так разоделся?

  - Я уж было подумал, что ты, Джулиан, уже уехал в Бестен, - подойдя к своему другу, веселым голосом признался Донован. – А нет, все-таки смог найти…

  - Тебе что-то нужно было? – грустно спросил Юльмус. – Или просто поболтать?

  - Да просто, конечно… - глянув в конец коридора, ответил Доро. – Конечно, просто, - повторил он, а затем, словно вспомнив, что стоит не один, посмотрел на друга. – Как тебе мой наряд? – спросил Донован, расставив руки в сторону.
Джулиан, не отставая от стены и наклоняя голову то влево, то вправо, осмотрел одеяние своего друга. Уж очень оно заинтересовало его.

  - Ткани, как я погляжу, не местные, - произнес Юльмус, продолжая осмотр. – Здесь, в Тумеке, таких точно нет… Это я наверняка знаю… Да и сапоги тоже не отсюда. В Тумеке такой кожи попросту нет…

  - Ну ты и глазастый, конечно, Джулиан! – рассмеявшись, Донован похлопал друга по плечу.

  - А наряд, в целом, довольно неплохой, - добавил Юльмус. – Я такой бы одевал на какие-нибудь публичные выступления…

  - Ты серьезно так думаешь? – осматривая свое одеяние, спросил Доро.

  - А что? Разве ты так не считаешь? – машинально подняв бровь, поинтересовался Джулиан. – Здесь ведь все хорошо: и покрой, и ткани…

  - Даже не знаю, - ответил Донован, окончив осмотр своего наряда. – Я шутом чувствую себя в нем… В зеркало смотрел, и, вроде как, все нормально выглядело… Я даже на всякий случай каждую складочку расправил, каждую пуговицу проверил… И все равно чувствую себя в этом наряде не очень…

  - Так зачем же ты его тогда надевал?! – удивился Джулиан, на лице которого в одно мгновенье даже проскочила улыбка.

  - Я ж тебе рассказывал, - сказал ему Донован, - жена моя с детьми сегодня приезжает. А она любит, чтобы все было дорого-богато. Вот и прислала этот наряд вместе с Антипкой. В письме пишет: «Это тебе. Чтобы на Новый год нас в нем встречал…»

  - Точно, точно… Ты же рассказывал мне об этом, - вспомнил внезапно Джулиан. – И как я забыл-то? Старею, похоже…

  - Так, а кто ж не стареет-то? – пожал плечами Донован.

  Вдруг до друзей донеслись чьи-то, с каждым мгновением все приближающиеся шаги. Головы Донована и Джулиана невольно повернулись в их сторону, и они увидели одетого в форму легионера Макса. Лицо его, очень похожее на отцовское, слегка поблескивало в свете свечей, волосы не были уложены и потому торчали в разные стороны… Но торчали они равномерно, по всей голове, из-за чего все это не казалось какой-нибудь неряшливостью.

  Макс медленно, с прямой осанкой подошел к отцу и его другу и низко, с невообразимой точностью в движениях поклонился им. Поклон этот был адресован скорее Доновану, чем Джулиану, и это понимал каждый из героев. Особенно Юльмус, который в последние дни сильно ссорился со своим сыном.

  - Здравствуйте, дядя Донован, - выпрямившись, произнес Макс, а затем перевел взгляд на Джулиана. – Отец, я готов… Можем отправляться.

  - Макс, а чего это ты так скромно одет? – поинтересовался Доро. – Хоть бы ради матери нарядился как-нибудь побогаче…

  - И в самом деле, - подумал про себя Джулиан. – Форма легионера – не самый лучший вариант для поездок в Бестен… Особенно учитывая, что там, как доносят наши разведчики, в последнее время развелось много государственных патрулей. Увидят на Максе форму и сразу поймут, кто мы такие… Но даже если я сейчас скажу ему переодеться, он все равно этого не сделает… Макс, в самом деле, - обратился Джулиан к своему сыну, - нарядился бы во что-нибудь другое, что больше соответствует твоему статусу. Тем более, ты все время ходишь в форме… Можно было бы на несколько дней и сменить.

  - В этом нет необходимости, отец, - ответил Макс спокойно, словно был уже готов к такому предложению. – В форме мне достаточно комфортно, а ты ведь сам сказал: «Одень что-нибудь удобное».

  - Как хочешь, - произнес Джулиан и бросил на своего сына пронзающий взгляд. – Так и знал, - снова заговорил он про себя. – Интересно, чего это Макс такой спокойный? Неужели он не просто так форму надел? Может он сдать меня хочет? Ему это ведь выгодно: нет отца – нет проблем…

  - Так что, - прервал ход мыслей Юльмуса Макс, - мы едем или нет?

  - Конечно, - ответил ему Джулиан, отойдя немного от стены. – Остап нас уже ждет давно, а мы все еще тут…

  Макс, не дожидаясь отца, дошел до лестницы, которая была в нескольких шагах от героев, и спустился по ней вниз. Убедившись, что паренек уже далеко и ничего не услышит, Донован обратился к Джулиану.

  - Да что это с ним такое? Его же государственные повяжут, как только увидят…

  - Знаю, - ответил ему Юльмус. – Но ты сам видел, он меня просто игнорирует…

  - Ох, чую, - произнес тревожно Донован, - быть из-за него беде в Тумеке. Может, тебе с ним как-нибудь поговорить?

  - Собирался сегодня, - признался Юльмус. – Самому надоело с ним собачиться все время… Моя ведь все-таки оплошность…

  - Не вини себя так… В каждой ссоре оба виноваты, - пояснил Доро.

  Джулиан ничего сразу не ответил. Он лишь смотрел на лестницу, по которой только что спустился его сын и мечтал о скором примирении.

  - Пожалуй, ты прав, - согласился Юльмус. – Мы оба здесь виноваты… Я обязательно с Максом сегодня поговорю…

  Джулиан протянул руку Доро. Донован не понимал, к чему этот жест, а потому тупо смотрел на своего друга.

  - Я же с тобой прощаюсь, - пояснил Джулиан. – Мне ехать нужно, как ни как…

  - А-а-а, - протянул Дон, наконец-то осознав значимость жеста, - так ты про это… Я с вами собирался на улицу выйти, вот и не понял…

  - Тогда пойдем? – руками пропуская вперед друга, намекнул Джулиан.

  Донован одобрительно кивнул головой и направился к выходу. Его друг последовал за ним. Они вместе спустились по лестнице и, пройдя небольшой коридорчик и открыв лакированную дверь, оказались в фойе. А там… Толпа слуг, надевающих шубы на нескольких господ (назовем их так), кучи вещей, накиданные прямо перед входной дверью, шум и неумолкающий ни на минуту говор. Друзья наши переглянулись между собой, осторожно, иногда даже пододвигая сложенные вещи, прошли до вешалки на высокой ножке, где висели их бобровые шубы, оделись и также осторожно вышли на крыльцо.

  А на улице, несмотря на то, что на дворе был всего лишь девятый час утра, уже вовсю чувствовалась предпраздничная атмосфера. Снег, шедший ночью, уже перестал падать на землю, оставив на ней после себя лишь теплое белое покрывало. Солнце только начинало вставать, где-то на горизонте маленькая часть неба уже успела поменять скучный черный цвет на веселый розово-оранжевый. А там, где все еще царит ночь, открылись глазу маленькие, рассыпанные чью-то рукой звезды: тучи уже давно ушли.

  Перед крыльцом Дома лидеров стояло несколько карет, одна из которых принадлежала и Джулиану. Остап что-то бурно обсуждал с другими кучерами. Лишь изредка кто-то выкрикивал бранные слова, но на это никто не обращал особого внимания.

  До наших знакомых доносились еще и радостные голоса жителей, заканчивающих подготавливать площадь к новогодним гуляниям. На площади несколько десятков мужичков сейчас чистили снег широкими деревянными лопатами. «Митрич! Смотри елку нам не завали! А то ты опасно как-то ходишь!» - раздавался крик одного из них. «Да не бойся ты! Я что, растяпа что ли?!» - отвечал ему другой и тут же поскальзывался, а все остальные дружно и громко смеялись над ним.

  Около каждого жилища поставили лавки, где торговцы уже выкладывали свои товары на продажу. И чего у них там только не было: и разнообразные сладости, и заморские вещички, и небольшие сувенирчики. В общем, каждый торговец хотел поиметь выгоду с гуляний, а потому тащили все, что могли бы купить. Кто-то на продажу привез даже валенки с верхней одеждой, вдруг у кого-нибудь зипун прохудился… Но каждый в Тумеке, от мала до велика, сильно ждал, когда на прилавке местного столяра появятся те самые резные фигурки человечков… И нет, это не потому, что они были очень хорошими… Просто есть у жителей одна традиция. Но о ней я расскажу чуть позже, мой дорогой читатель.

  Пожалуй, если чуть ранее была упомянута мною елка, нужно бы и о ней пару слов сказать. Сколько же сил у жителей Тумека ушло, чтобы только доставить ее сюда. Решили они в этом году срубить ель побольше, но почему-то забыли придумать, как ее сюда будут доставлять: для обычных саней слишком большая. Сколотили тогда жители большой-большой поддон, ель уложили на него и с помощью лошадей потащили прямо к площади. Так доставить такую громадину – одна беда, нужно ведь ее еще и установить. Обратились к кузнецам, чтобы те сделали что-то вроде подставки. Сковали: мастера в Тумеке ведь умелые. Осталось ель только поставить на площади. И сколько же криков было в те часы. Нужно было ствол сначала просунуть в подставку, а затем всю ель поднять. И, как ты уже понял, не все сразу у жителей получилось. Пробовали и всей толпой поднимать, и канаты использовать – ничего у них не получалось. Пришлось прибегнуть к помощи лошадей. И только тогда они смогли выполнить эту, казалось, невыполнимую задачу. А как все тогда радовались! Просто ни в сказке сказать, ни пером описать.

  - Слушай, Джулиан, - обратился к своему другу Донован. – Ты ведь видел, как вчера ель ставили?

  - Ага, - усмехнулся Юльмус. – Как я мог не видеть-то? Они ведь эту ель пару раз чуть не уронили на жилища… Я уж был готов их наказать за это…

  - Да ладно тебе, - слегка ударив друга локтем, произнес Дон. – Зато какая теперь здесь красота будет стоять и радовать всех! – активно жестикулировал он.

  - С елкой прямо чувствуется приближение праздника… Мне уже вечера поскорее захотелось… Чтобы собраться вместе и встретить Новый год!

  - Это да-а-а, - выпустив изо рта густое облако пара, протянул Джулиан. – А до каких чисел она будет здесь стоять? – внезапно спросил он у друга, к которому повернул свою голову.

  - Елка-то? – для чего-то уточнил Донован, потирая ладонь о ладонь, чтобы согреть замерзающие пальцы.

  - Да-да, - подтвердил Юльмус.

  - Если я точно помню, то две недели, - ответил Доро на вопрос своего друга. – А что?

  - Жаль, что не увижу ее во всей красе, - с неким оттенком грусти произнес Джулиан. – Я ведь с Бестена вернусь только в двадцатых числах: отец к себе после праздников вызывает.

  - Вот оно что… Но ты не бойся, в Тумеке все будет хорошо, - уверил друга Донован.

  - Хм… - слегка улыбнулся Джулиан и хлопнул ладонью по плечу Доро. – Я и не сомневаюсь в этом…

  Тут и Остап заметил наших знакомых, подбежал к ним, поскальзываясь на каждом шагу, и, наклонившись и прижав правую руку к груди, а левую выкинув в сторону, произнес:

  - Прошу, господин… Ваша карета подана. Садитесь, пока не замерзли, а я, Ваш верный слуга, с ветерком довезу до Бестена…

  Джулиан, пытаясь не засмеяться при Остапе, повернулся к Доновану, крепко пожал ему руку на прощание и, со словами «Я в тебя верю», заскрипел снегом, направляясь прямо к карете. Кучер, который все время стоял в одной позе, побежал вслед за ним. Когда Юльмус уже залез в карету, Остап закрыл дверь, запрыгнул на козлы и, хлестнув лошадей так, что у Донована еще какое-то время стоял свист в ушах, крикнул: «Пошли!» Карета сразу же рванула с места и через короткое время вовсе исчезла из виду. Только Дон остался стоять на крыльце, выпуская в воздух клубы пара.

  - Ну и дает Остапка! – воскликнул кто-то из оставшихся кучеров. – Аж снег с земли поднял!

  Донован, услышав эти слова знакомого Остапа, слегка улыбнулся и тут же решил, что можно вернуться к себе и уже там дождаться приезда семьи. Так он и сделал. Отбив о крыльцо налипший на подошву сапог снег, Доро зашел в Дом лидеров, снял с себя верхнюю одежду, протискиваясь между людьми, собравшимися в фойе, прошел до лестницы, поднялся по ней и, сделав около десятка шагов в сторону, добрался до кабинета.

  К слову, о «покоях» Донована. Они сильно отличались от кабинета Джулиана. Прежде всего, при входе в комнату, в глаза сразу же бросалась скромность интерьера. Здесь не было дорогой мебели и редкой посуды. Письменный стол Донована, очень похожий на тот, что у Джонсонов в «Жилище…», нашел себе место в дальнем левом углу, а рядом с ним расположилось небольшое деревянное кресло. Слева от них словно одинокие воины стояли два невысоких дубовых шкафа. Один из них был доверху забит какими-то старыми книжками, свертками и записями, а второй приютил деревянную посуду: расписанные ложки, тарелки, кружки. Около шкафов стояло и, словно пятно на только что постиранной рубахе, выделялось дорогое зеркало с золотой окантовкой, купленное женой Донована для того, чтобы тот «следил за своим внешним видом и не позорил всю фамилию». Сам Доро, как ты мог догадаться, мой дорогой читатель, им практически не пользовался, а потому эта роскошь всегда была захоронена под толстым слоем пыли.

  Что еще сильно бросалось в глаза в кабинете Донована так это то, что большое окно, находящееся прямо напротив входа, было зашторено белыми полотнами ткани, на которых легкой женской рукой были вышиты самые разные узоры: от самых простых кружочков и квадратов до сложных изображений животных и растений. Справа от окна, вдоль соседней стены, стояла самая обыкновенная кровать, ничем не отличающаяся от той, на которых спят легионеры и кадеты. Никакой роскоши, простая обычная кровать, около которой нашел себе место крестьянский сундук с вещами.

  Вот такой вот у Донована был кабинет, просто совершенная противоположность «покоям» Джулиана. И знаешь, дорогой читатель, это никак не связано с богатством обеих друзей. Абсолютно никак… Дело в их прошлом. Джулиан всю юность свою провел в Хопстеде, среди богатых и знатных людей, много гулял, какое-то время даже распивал (благо, когда женился, он это дело бросил). 

  Дон же, даже несмотря на то, что его отец его был довольно известной по всей стране личностью, очень часто ездил в деревню к дедушке. Старик Доро с самого детства приучал нашего знакомого к крестьянскому труду, к взаимопомощи и скромности, объяснял, как делать можно и как нельзя… Одним словом, воспитывал как знал. А Доновану все это нравилось. Уже в пятнадцать лет он так сроднился с деревней, с простыми людьми, с природой, чья, иногда своеобразная, красота всегда привлекала его ум и взор. В то время Донован даже начал писать стихи, которые теперь наизусть знают почти все жители той деревеньки и даже знакомые его отца.

  А ты, мой дорогой читатель, помнишь, как Доро говорил, что с детства увлекался всем военным? Этот интерес тоже появился там, в деревне. Дедушка Донована хранил все привозимые сыном с боевых полей вещички. У него в скором времени появилась целая коллекция. Как раз из-за нее у Донована зародился интерес ко всему военному. Он часами мог рассматривать старые, иногда покореженные медали, представлять себя в роли отважного воина, взяв в руки какой-то затупившийся клинок, мерить самую разную форму…

  Деревня, что была фамильным имением семьи Донована (от того и название у нее Доровка), оказала на него сильное влияние и мировоззрение. Именно поэтому наш знакомый обустроил свой кабинет точь-в-точь таким же, каким он был и у дедушки. От этого комната Донована, даже несмотря на свою простоту, была очень удобной и уютной.

  Но что-то мы, мой дорогой читатель, сильно отвлеклись от истории, а потому нужно нам с тобой возвращаться к героям. Войдя в свой кабинет, Донован неожиданно захотел вздремнуть. Это ему подсказали несколько зевков подряд, каждый из которых раздавался через небольшой промежуток времени.

  - О, - поднял указательный палец вверх наш знакомый, - нужно вздремнуть прилечь… Как там дедушка говорил? Зевок – ко сну звонок. Вроде бы так… - снова зевнул Донован, прикрывая рот ладонью. – Да что же это такое? Вот, что значит полночи не спать… Не выспался, а потом ходишь и весь день зеваешь…- разговаривал он сам с собой вслух. – Ай, ладно… Я попросил Петрушку позвать меня, как мои приедут, а значит, он меня разбудит.

  На том и порешив, Донован уселся поудобнее в свое деревянное кресло, оперся на спинку и в скором времени заснул. Только громкое сопение раздавалось в этом скромном кабинете.

  Только вот недолго нашему знакомому удалось поспать: буквально через двадцать минут к нему в комнату с громкими криками «Едют! Едют!» ворвался мальчик десяти лет. Щеки его были розовыми, а на нем – совсем недавно купленная Донованом шубка. Эти крики сильно напугали нашего знакомого: он резко вскочил с кресла и, выпучив от страха глаза и переводя дыхание, посмотрел на мальчика, из-за чего быстро успокоился.

  - А, - произнес Донован, - это ты Петрушка… Что случилось?

  - Я же говорю, дядь Дон, - отвечал ему мальчик, - Ваши едют. Батька мой их увидал и мне сказал Вас звать. Вот я и прибег…

  - Уже приехали? – удивился Доро. – Мне казалось, что они ближе к обеду прибудут…

  - Дядь Дон, так вы идете? – прервал нашего знакомого Петрушка.

  - Да-да, - ответил ему Донован. – Пойдем скорее…

  Мальчик сразу же выбежал из кабинета и через пару мгновений скрылся из виду. Наш знакомый тоже не медлил: пододвинул кресло к столу и пошел на лестницу спускаться вниз, в опустевшее фойе, где он, надев на себя шубу, вышел на крыльцо. Здесь уже собралось около десятка человек: сам Донован, Петрушка и остальные слуги, вышедшие встречать своих господ.

  - Ну что, где они? – спросил Доро у своей кухарки.

  - Да вон едют, - указала она пальцем вглубь улицы, где, в самом деле, виднелась большая черная фигура. – Минутка, другая, и они уже тут…

  - Наконец-то дождались господ, - с радостью произнес отец Петрушки. – А то несколько лет их не видали…

  - Ага, - согласился кто-то из толпы.

  А черная фигура все приближалась и приближалась. Совсем скоро до собравшихся на крыльце донесся цокот копыт и легкий звон колокольчика. Это этих звуков всем с каждым новым мгновением становилось в разы радостнее, любой знал, что долгожданная встреча вот-вот произойдет.

  Но вот расписная карета, движимая тремя благородными белогривыми конями, уже подъехала к крыльцу. Вся толпа хором засвистела, закричала, приветствуя приехавших. Антипка, управлявший лошадьми, тоже не остался в стороне.

  - Эгей! – махал он всем рукой, привстав на козлах. – Вот мы и приехали!

  Отец Петрушки, мужчина двадцати девяти лет, энергичный и хозяйственный, открыл дверь кареты и, кланяясь чуть ли не до земли, рукой приглашал своих господ выйти. До всех сразу же донесся какой-то шорох. А это просто вылезала дочь Донована София. Любой крестьянин смог бы понять, что она, девушка семнадцати лет, далеко не простого происхождения. София, чей рост был почти таким же, как и у Донована, очень стройная, всегда прямо держит осанку при легкой, плавной и грациозной походке. Большие карие глаза ее, сильно выделяющиеся на ее бежевом, с легким румянцем на щеках и немного вздернутым к верху носом лице, всегда поражали прохожих своим, как будто стеклянным блеском.

  Но не только глаза Софии привлекали всех. Она производила впечатление больше своим образом, нежели отдельными его частями. Очень часто София появлялась на людях в пышном и очень дорогом атласном платье, которое при малейшем ветерке издавало некий шорох. На тонких ее руках всегда красовались золотые браслеты, иногда посверкивающие на солнце, на шее – ожерелье с драгоценными камнями, а в длинных  закрученных волосах – тонкий серебряный ободок, словно деливший ее голову на две части.

  Именно в таком наряде она показалась на площади. Только добавилась к этому образу дорогая кунья шуба. Увидев отца, София сразу же заулыбалась, засверкала глазами и мелкими шажочками, чтобы не поскользнуться, направилась прямо к нему.
За ней, опираясь на подготовленные слугами плечи, из кареты вылезла жена Донована, Эрина. Она была одета чуть скромнее, но далеко не беднее. Ее шелковое платье не такое пышное, как у дочери, но выглядит в разы богаче из-за золотых узоров и мелких страз. Смуглое лицо Эрины, уже с появившимися морщинами и темными зелеными глазами, казалось сильно уставшим.

  Как только жена Донована спустилась с кареты, она сразу же осмотрелась по сторонам. Деревня, даже несмотря на темноту, из-за которой не так хорошо видно окружение, сильно впечатлила ее.

  - Вот это красота! – восхищалась Эрина, вдыхая полную грудь воздуха. – А воздух-то… Аж дышать легче! А где же… - искала она глазами мужа. – А, так вот ты где! - заметив Донована, обнимающего дочь. – Иди сюда, я тебя обниму!

  - Сейчас, - отпустив дочь и зашагав к жене, произнес Донован. – Сколько же мы не виделись! – радостно произнес он, обнимая Эрину.

  - Не так уж и много, - ответила его жена. – Несколько месяцев всего лишь.

  - Ну… для меня с такой работой это полжизни… - пошутил Донован. – А где вы Лео забыли-то? – ища глазами сына среди толпы, спросил он.

  Отец Петрушки спустил с кареты невысокого мальчика лет пяти, одетого в теплый полушубок. Это и был сын Донован. Он, прежде чем подойти к отцу, обошел всех слуг и, протягивая свою маленькую ладошку, с каждым поздоровался. Мужики пожимали ему руку, женщины трепали его за пухленькие щечки.

  - Ой какой хорошенький! – приговаривали они.

  Закончив здороваться со всеми, Лео подбежал к отцу и крепко обнял его ноги.

  - Папа! – радовался он.

  - Что, Лео… - становясь перед сыном на колено, спрашивал Донован. – Скучал без меня?!

  - Конечно! – смеялся мальчик.

  - Я тоже, - признался Доро. – А ну-ка… - поднял он сына и посадил на плечо. – Ух ты как подрос! Аж тяжелее стал…

  - Господин Донован! – крикнул ему Антип. – Мне карету как? Увозить?!

  - Да, Антипка! Кати! – ответил Доро, махнув свободной рукой.

  - Как скажите! – крикнул Антипка и ударил лошадей плетью.

  Карета, подняв за собой снег, вскоре скрылась за Домом лидеров.

  - Пойдем, скорее, - обратилась к мужу Эрина. – У вас здесь как-то прохладно…

  - Раз так хотите, - произнес Донован. – Тогда пойдемте…

  Доро все вместе отправились в Дом лидеров. Слуги еще долго веселились на улице, ведь господам помогать не нужно: почти все из них легли спать. Только Донован сел за стол у себя в кабинете и, развернув один из свертков, принялся за работу.


  Что же, мой дорогой читатель… Я думаю, нам с тобой уже пора заглянуть к Осипу. Оставим Донована, чтобы тот мог насладиться временем, проведенным с семьей. К тому же, на циферблате одиннадцатый час утра, а потому наш следующий герой как раз проснулся…

  Где-то в жилом районе, а если быть более точным, в половине версты на запад от дома Мейле, стоит большое двухэтажное здание. Оно старается не сильно выделяться среди остальных построек. Весь наружный декор был выполнен из дубовой древесины. К стене, параллельно земле, прибиты доски, пытающиеся имитировать бревна, резные ставни выполнены на манер тех, что есть у обычных крестьянских избушек. Особенное внимание у прохожих привлекали колонны, поддерживающие невысокую крышу над крыльцом. Просто представляли они собой гладко отшлифованное бревно с вырезанными на нем узорами.

  Но только снаружи здание пытается выглядеть скромным, ведь его интерьер может похвастаться богатством хозяина. Ровные, слегка лимонного цвета стены, длинные атласные шторы, свисающие до самого паркета, золотые канделябры, в темное время ярко освещающие все помещение – и это еще не полный список. В широких и высоких лакированных шкафах красуется фарфоровая посуда, которая в последнее время стоит без дела: просто пользовался ей прежний хозяин, а нынешний предпочитает обычную, деревянную.

  В просторной гостиной, где покойный любил проводить время, стоят несколько дорогих и удобных кресел и небольшой чайный столик. Со стен на присутствующих строго глядят портреты известных в то время полководцев и правителей. По углам гостиной расставлены заморские вазы с красующимися в них цветами, аромат которых очень сильно успокаивает.

  В каждой из трех жилых комнат, находящихся на втором этаже, были зеркала, письменные столы, шкафы для одежды, удобные и мягкие кровати с высокими спинками. Одним словом, все здесь было ради комфорта и уюта.

  В одной из таких комнат проснулся и Осип. Солнце уже давно светило в наглухо зашторенное окно. Сквозь стены до нашего героя доносились голоса людей. Некоторые из них спорили о чем-то своем, некоторые обсуждали, как - проведут сегодняшний вечер.

  – Все уже готовятся – смотря в потолок и лежа на спине думал Осип. –  А странный все-таки праздник -  этот Новый год… Как у него вообще получается объединять всех людей? Вот взять, например, любой другой праздник… Кто-то ведь будет его отмечать, а кто- то другой – нет. Но Новый год празднуют все, никто не остается в стороне. Интересно, почему так? Может, это магия какая-нибудь?

  Внезапно раздался громкий стук в дверь, отвлекший Осипа от его размышлений. Скрип. Дверь приоткрылась, и из-за нее показалась уже седеющая голова мужчины.

  - Господин Адлет, – произнес он грубоватым, похрипывающим голосом. – Вы спите еще?

  Осип поднял туловище с кровати и, руками опершись сзади, сел. Он тут же узнал своего верного слугу.

  – А, Прохор, – раздался радостный голос Осипа. – Ты что-то хотел?

  – Нет, мой господин, – немного замявшись, ответил Прохор. Просто услышал какой-то шум в вашей комнате… А потому и пришел.

  – А… Вот в чем дело, – понял Осип, что имел в виду старик. – Не переживай, это я с кровати свалился… На краю проснулся, повернулся на бок… Вернее, хотел… И вот упал.

  Дверь заскрипела: Прохор вошел в комнату.

  – Вы не сильно ушиблись? – тревожась, спросил он. – Может мне за мазью сбегать? – правой рукой Прохор указал на дверь.

  Осип, смотря на тревожного старика, улыбнулся. Улыбка эта была не от того, что Прохор выглядел сейчас довольно смешно, а от того, что наш герой понял, как тот сильно о нем беспокоится.

  – Надо же, – думал про себя паренек. – А Прохор-то  заботится обо мне, как о родном сыне… И как я раньше этого не замечал?

  Осип, скинув с себя одеяло и встав с кровати, подошел к Прохору и осторожно положил руки на его уставшие плечи.

  – Не нужно, право, – не переставая улыбаться, ответил он на вопрос своего слуги. – Я всего лишь упал… С кем не бывает?

  Прохор стоял, снизу глядя на своего господина, и молчал. Он не знал, что и ответить.

  – Вы, видать, правы, мой господин, – согласился Прохор с Осипом, промолчав больше минуты. – Я что-то в последнее время стал много беспокоится…

  – Да ничего страшного, – ответил наш герой.

  – Понимаете, мой господин, – произнес Прохор, – после того, как скончался Ваш отец… Я просто хочу… Вы должны… – путался в словах он.

  Заметив это, Осип понял, что нужно как можно скорее отпустить старика. С Прохором часто такое случалось, особенно, когда он хотел о чем-то рассказать. Если его вовремя не отпустить, старик начинал рыдать, а Осипу становилось жалко своего слугу.

  – Прохор, – остановил его наш герой, – иди и отдохни. Не нужно мне ничего рассказывать… Особенно, если это тяжко для тебя…

  – Хорошо, – опустив голову вниз, ответил старик. – Как скажете, мой господин…

  Осип убрал руки с плеч своего слуги. Прохор глянул еще раз в ясные глаза своего господина и, глубоко вздохнув, вышел из комнаты.

  – Забавный старичок, – усмехнулся Осип. – И заботится обо мне все время… Надо ему сегодня подарок какой-нибудь сделать…

  Наш герой для чего-то окинул всю комнату взглядом и сел на кровать, подперев голову руками.

  – А что ему собственно подарить? – задумался Осип. – Райану с Клайдом я уже выбрал, а вот Прохору… Надо подумать. Что ему нравится?

  Глаза нашего героя невольно поднялись на письменный стол, где стояла небольшая глиняная ваза.

  – А ее же мне Прохор слепил, – вспомнил Осип. – Ему, насколько мне известно, раньше нравилось гончарным делом заниматься. А ваза эта – его последнее творение… И почему же он вообще забросил?

  Раздался стук в дверь. Наш герой повернул голову в его сторону и увидел стоящую на пороге кухарку в слегка запачканном фартуке.

  – Господин Осип, доброе утро, – произнесла она. – А чего пришла-то… Вы завтракать будете… али как? Мне готовить?

  – А который час? – спросил наш герой у кухарки.

  – Который час? – повторила вопрос она. – Слышь, Анафрей! – выглянула кухарка в коридор и крикнула кому-то, параллельно полу приставив ко рту ладонь.

  – Черт тебя подери! – донесся до нашего героя раздраженный приглушенный голос. – Чего тебе надо, женщина?!

  – Который час?! – спросила кухарка.

  – Одиннадцать скоро! – гаркнул Анафрей. – И стоило меня от дел отвлекать ради такого! Сама могла сходить и посмотреть!

  – Одиннадцатый, – глянув на Осипа, ответила кухарка. – И нечего на меня кричать! Слышь, Анафрей?! – отчитала она своего собеседника.

  – Да иди ты уже по своим делам! Не отвлекай! – прогонял кухарку Анафрей.

  – Сейчас и пойду!

  – Вот и иди!

  – Так что, господин Осип, – показав Анафрею свой полный кулак, обратилась кухарка к нашему герою спокойным тоном. – Будете завтракать?

  Осип, увлеченный эти коротким и немного даже забавным диалогом своих слуг, не сразу обратил внимание на заданный вопрос. Кухарке пришлось даже повторить его.

  – А… Завтракать? – наконец опомнился наш герой. – Пожалуй, нет… Обед ведь уже скоро будет…

  – Как скажите, – пожав плечами, ушла кухарка.

  Оставшись один, Осип встал с кровати, закрыл поскрипывающую дверь и «расшторил» окно. Яркое солнце чуть не ослепило его. Нашему герою даже пришлось прикрыть ладонью глаза. Но как только он привык к этому яркому свету, ему тут же открылась забавная картина. Внизу, по улицам, текли люди, одетые в валенки и зипуны.

  – Это все они на площадь, – произнес вслух Осип. – Уверен… Много же… Не помню, чтобы в прошлые времена их было столько.

  Среди этого течения людей наш герой разглядел и ребят, весело играющих в снежки. Один из  них попал в какого-то легионера, и тот отчитывал его. По крайней мере, так понял Осип.

  – И чего он его так ругает-то? – удивлялся наш герой. – Сам ведь, поди-ка, таким же был в детстве…

  Вдруг раздался глухой звон часов, стоящих в гостиной, на втором этаже. Они всегда давали знать обитателям дома о том, когда пройдет час.

  – О… Вот и одиннадцать, – поднял вверх указательный палец Осип. – А чего же это я медлю? – внезапно осенило нашего героя. – Надо ведь на площадь торопиться… А то без меня все разберут…

  Осип, как ужаленный, бросился к шкафу и, схватив первые попавшиеся вещи, впопыхах начал одеваться. Натянув на себя рубаху и взяв ремешок, наш герой вышел из комнаты и на ходу стал подпоясывать порты.

  – Господин, – обратилась к нему молодая служанка, проходившая мимо, – Вы бы оделись сразу, а потом и пошли бы… А то неудобно так…

  – Да ничего, – ответил ей наш герой, наконец подпоясав порты. – Мне просто торопиться нужно…

  – Как скажите, – улыбнувшись, произнесла служанка и пошла дальше.

  Осип, положив руку на перила лестницы, уже начал спускаться, как вдруг кое-что вспомнил, и, поднявшись обратно, крикнул служанке, достигнувшей конца коридора:

  – Любава!

  – Что такое?! – спросила она у него.

  – Ты только в комнате у меня ничего не трогай! Я там сам потом уберусь! Хорошо?!

  – Если так изволите, ¬– ответила служанка.

  – Спасибо тогда, Любав! – улыбнулся Осип и спустился по лестнице вниз.

  Спустившись в фойе, он накинул на плечи старую отцовскую шубу, надел шапку-ушанку и вышел на улицу. На самом крыльце наш герой чуть не поскользнулся. К тому же, какой-то мальчуган попал снежком прямо в лицо.

  – Да ладно, – подумал Осип, рукой убирая белое покрывало. – Он ведь не специально…

  Убрав с лица весь снег, наш герой заметил небольшую группу ребят, спрятавшихся за невысоким деревянным забором.

  – Кто это сделал? – строго спросил Осип у них.

  Самый маленький мальчик неуверенно, со страхом вышел из-за забора. Он уже приготовился к любому наказанию, а потому стоял, опустив голову и пошмыгивая носом. Осип подошел к нему и неожиданно для всех, хлопая мальчика по плечу, сказал следующее:

  – А ты меткий… Молодец!

  И рассмеявшись, наш герой быстрым шагом пошел на площадь. Только дети глядели на него с сильным удивлением: они-то уж точно не ожидали такого исхода.

  А Осип наш, протискиваясь между людьми, все приближался к праздничной площади. И чем ближе он был к ней, тем интересней становилось в округе. Вот старик какой-нибудь чистит дорожку к дому, а там две женщины хвастаются друг перед другом тем, что они успели урвать у торговцев.

  – Смотри, какой платок, – показывала покупку одна из них. –  Скажи же, красивый. Хожу по площади, смотрю, что есть интересного, и вижу его… Весь такой расписной с полевыми цветками, прямо манил меня купить.

  – И сколько же стоил? – поинтересовалась вторая.

  – Чуть дороже обычных платков… На пару монет всего.

  – За такое-то и не жалко, – щупая платок озябшими пальцами, произнесла вторая женщина. – Ткань хорошая, плотная…

  – Ага, – согласилась первая. – А ты чего взяла?

  – Я-то? Матрешку своему, – ответила вторая. – С ней и поиграть можно, и просто как украшенье использовать…

  Женщины эти быстро исчезли с глаз Осипа. Он вместе с толпой уже прибыл на площадь.

  А здесь… шум, гам, радостные крики детей, быстро скатывающихся с залитой горки на санях. Торговцы зазывают жителей купить у них что-нибудь чудненькое, интересное, невиданное раньше, люди расспрашивают их о том или ином товаре.
Но ты, мой дорогой читатель, наверное, спросишь: «И что же в этом интересного? Мы такое уже видели на ярмарке в десятой главе…» Согласен, смотреть второй раз на то, что я уже показывал, – не очень-то интересно. Поэтому оставим торговцев и обратим свое внимание на центр площади, где и происходит все самое веселое.

  Крепко держась за руки, вокруг елки, пока еще не полностью украшенной, совершенно разные и порой незнакомые люди дружно водили хоровод. Каждый из них громко пел всем известную новогоднюю песню. И все эти разные голоса: высокие и низкие, певучие и хрипящие – сливались в одно манящее звучание. От этой песни в душе каждого рождалось какое-то неописуемое чувство, всем хотелось присоединиться к хороводу.

  Осип стоял в стороне и смотрел на этих людей.

  – Дружно же они поэт – думал он. – Не часто такое встретишь… Вроде они и незнакомые, а кажется, будто все друг другу родные.

  Внезапно наш герой почувствовал, как кто-то положил руку на его плечо.

  – Дай-ка я пройду, внучек, – произнес этот незнакомец.

  Его голос показался нашему герою знакомым. Это заставило Осипа обернуться. Незнакомцем оказался дед Микула, закутавшийся в прохудившийся зипун.

  – Осип?! Ты ли это?! – узнал старичок нашего героя.

  – Конечно, я! – ответил ему Осип. – Кто ж еще?!

  Наш герой в знак приветствия обнял старика и легонько похлопал по спине. Оба были рады этой неожиданной встрече.

  – Ты, Осип, пришел елку украшать? – опираясь на трость обеими руками, спросил у нашего героя.

  – Ну, как сказать… – произнес он. – За подарками для ребят пришел…

  – Для Джонсонов? – уточнил дед Микула.

  – Ага, – подтвердил Осип. – Для них… А вы тоже? Или нет?

  – Есть такое, – вздохнув и посмотрев на хоровод, признался старичок. – Мог бы и сам им что-нибудь смастерить, да только вот дерева годного раздобыть не могу. И руки в последнее время от чего-то сильно дрожат…

  К нашим знакомым подошла женщина, празднично одетая. В руках она держала небольшой ящик, в котором словно воины перед боем стоят вырезанные фигурки животных. Этой женщиной была жена того самого столяра, о котором уже говорилось раньше.

  – Здравствуйте, – поприветствовала она наших героев, широко улыбаясь, – не хотите ли купить эти фигурки и повесить их на елку? Все деньги пойдут на строящуюся церковь.

  – А сколько стоит? – поинтересовался у женщины дед Микула.

  – Две монеты всего, – ответила ему жена столяра. – Берите… Точно не пожалеете.

  – А почему бы и не взять-то? – согласился наш старичок, опуская грубую руку в карман порт. – Сейчас, душенька… Я только найду… и возьму…

  Дед Микула, шлепая ладонями себя по телу, пытался найти мешочек с деньгами. «Да куда же я их дел? Эх… Старость – не радость» – приговаривал он.

  – Две пожалуйста, – прозвенел монетами Осип.

  Дед Микула поднял голову и увидел, как наш герой положил женщине в ладонь деньги. Жена столяра положила монеты в небольшой мешочек и, взяв фигурки, подала их Осипу.

  – Вот, возьмите, – произнесла она. – Мы очень рады, что Вы не равнодушны.

  – Спасибо, – принимая деревянных животных, поблагодарил жену столяра наш герой. – Ого, – произнес он, повертев в руках фигурки, – вот это мастерство. Слушай, дед Микула, не хочешь вместе из дерева вырезать? У вас двоих при дружной работе отличные фигурки бы получались.

  – Ой, а Вы что… Тоже с деревом работаете? – поинтересовалась жена столяра у нашего старичка.

  – Когда делать нечего, – покраснев, ответил ей дед Микула. – Но там плохо получается.

  – Плохо?! – воскликнул от удивления Осип. – Не обращайте внимания, – обратился он к женщине, – он просто стесняется. Честно скажу Вам, я порой удивляюсь как у деда Микулы получается вырезать из простого куска дерева что-то живое, необычное…

  – Да чего ты брешешь-то, Осип? – отнекивался наш старичок. – Как был кусок дерево, так потом и остается…

  Жена столяра тут же поняла, в чем здесь дело. Она медленно подошла и, заглянув нашему старичку прямо в глаза, обратилась к нему:

  – Микула? Так ведь? Можете после праздников прийти к моему мужу в мастерскую?
Нам людей не хватает, будем рады любой помощи. Да и муж у меня разбирается во всех техниках там… Кто знает, может, он разглядит Ваш талант…

  Дед Микула отвел взгляд в сторону, на елку, и, немного подумав, решил:

  – Если Вы так просите… То почему бы и нет?

  – Вот и отлично! – обрадовалась жена столяра. – Будем ждать! С Наступающим Вас всех!

  И ее словно не было. Когда наш старичок повернулся к Осипу, тот подал ему одну фигурку с небольшой петелькой. Дед Микула повертел ее в руках, осмотрел, а затем обратился к Осипу:

  – И что это сейчас было? Зачем про меня рассказал? – не понимал он.

  – Не хотел, чтобы талант зря пропадал, – признался Осип, пожав плечами. – И вообще, дед Микула, хватит тебе скромничать… Так и все возможности пройдут мимо…

  – Зато человеком можно будет назвать… – неуверенно бросил наш старичок, посчитав эти слова неуместными.

  – Это как посмотреть… Как посмотреть, – повторил Осип, посмотрев на самую верхушку елки.

  Хоровод на время прервался: все его участники захотели отдохнуть. Кто-то из них ушел купить пряников у торговца из соседней деревушки, остальные готовились к своему новому выступлению. На площадь вышли три полные женщины уже приличного возраста, одетые в традиционные тумекские платья (бело-синие наряды с юбками до самого пола).

  – Ну что, народ, – громким звучным голосом обратилась к людям одна из них, – хоровод поводили, а значит, наступила пора песни попеть да истории интересные посказывать… Все вы знаете, в представлении мы не нуждаемся… Эй, Архип! – встав в позу, крикнула она высокому и массивному мужику, сидящему на пеньке, принесенном с собой. – Заводите песню! Мы спевать будем…

  Архип и два его товарища начали играть всем известную песню. Эти разодетые женщины запели. Вскоре слова подхватили и другие люди. Вся площадь залилась разнородными голосами.

  – Всегда было мне интересно, – повысив голос и наклонив голову к нашему герою, произнес дед Микула, – как они не мерзнут… Я вон… даже в зипуне до костей промерзаю…

  Осип только пожал плечами: его завлекла песня, простая и всем понятная. Вдруг дед Микула положил свою руку ему на плечо и, сказав только «Пойдем», направился к елке. Наш герой последовал за ним. Все люди, в один голос подпевающие женщинам, расступались перед героями, а потому они без труда добрались до дерева.

  – Какое желание загадывать будешь? – посмотрев на Осипа, спросил дед Микула.

  – За Ваше здоровье и талант! – недолго думая, улыбнулся наш герой, поднял фигурку, держа ее только за петельку, и повесил это маленькое произведение искусства на толстую веточку елки.

  – Спасибо тебе, Осип, – стало приятно деду Микуле. – Что же… Давай тогда пожелаю здоровья тебе, твоим близким и… нашим общим знакомым…

  Осип тут же понял, кого имел в виду старичок. А дед Микула тем временем, одной рукой опираясь о трость, уже повесил свое «чудное» животное.

  А у нас под Новый год
  Всяких дел невпроворот…

  Запела новую песню толпа. Осипу очень нравилась она, а потому не смог сдержаться… Запел. Причем не просто ртом, а всей душой. Услышав звучное, искреннее пение нашего героя, дед Микула сразу для себя подметил:

  – А он, пожалуй, лучше всех поет… Проникся, видать, песней…

  Да и старичок наш не остался в стороне… Сложив обе руки на трости, он в такт музыки стучал пальцами и кивал головой.

  – Хорошая песня, – думал дед Микула. – Душевная… Давно я таких не слыхивал…

  Вскоре песня закончилась, голоса утихли, и женщина-артистка снова обратилась к людям.

  – Ну что, народ! Пойдем хоровод поводим снова! Батька мой говаривал: «Ели это нравится, это она любит!»

  Дальше Осип не слушал эту женщину, дед Микула обратился к нему:

  – Что же… Пойдем, пожалуй. А то из-за хоровода потом не выйдем…

  Наш герой только кивнул головой и вместе со старичком пошел к торговцам, чтобы посмотреть подарки для своих знакомых.

  Но давай, мой дорогой читатель, не будем смотреть на это, чтобы сохранить интригу до самого их вручения. А потому мы отправимся к следующим героям нашей новогодней истории.


  Солнце медленно перевалило на правую часть неба, воздух стал в разы теплее. Гулянья на площади все набирали и набирали обороты. С каждым часом туда приходили десятки людей. Это были и простые жители, и освободившаяся часть легионеров, и кадеты.

  Доро, уединившись в Доме лидеров, крепко спали послеобеденным сном. Джонсоны вовсю готовились к вечеру. Осин решил забежать в гости к деду Микуле. У всех было все спокойно... У всех, кроме Саныча и Прокофьева.

  В небольшом двухкомнатном «Жилище №173» после полудня раздавались только крики и споры.

  - Я тебя ещё раз спрошу, - успокоившись после небольшого порыва гнева, произнёс Саныч. - Что это ты сегодня устроил?

  - Да о чём ты вообще говоришь!? - не понимал Прокофьев, разводя руками.
Саныч, отодвинувшись вместе со стулом, встал из-за стола и медленно подошёл к своему сослуживцу. Прокофьев, сидевший около печи на самодельном табурете, даже немного заволновался, глаза его забегали по всей комнате.

  - Помнишь, как ты ответил Джону на его приглашение? – сложив замком руки на груди и перенеся вес всего тела на правую ногу, спросил у друга Саныч.

  - Помню, конечно, - ответил ему Прокофьев.

  - И что же ты сказал тогда? - добивался своей цели его сослуживец.

  - Мне кажется, мы будем там лишними, - повторил сегодняшние слова поседевший легионер. – Вот что я тогда сказал…

  - А с чего ты решил, что мы там будем лишними? - слегка наклонился Саныч, чтобы увидеть глаза сослуживца, которые тот опустил.

  - Вот же, прикопался! - повысил голос Прокофьев и резко поднялся с табурета, который из-за этого чуть не упал. - Сказал же: приходить в гости к чужой семье - не по мне! - тыкал он указательным пальцем прямо в грудь товарища.

  - Так Джонсоны - наши друзья! — тоже повысил тон Саныч. - Они нам не чужие!

  - Да иди ты к чёрту! - махнул рукой Прокофьев и подошёл к вешалке, с которой снял тёплую форму. - Вообще не хочешь слышать! - просовывая руки в рукава, бросил он.

  - Ах! Так это я не... - не успел договорить Саныч: его сослуживец громко стукнул входной дверью.

  Остался он в жилище совсем один. Всюду тишина, только огонь в печи частенько потрескивал. Саныч, недовольный таким исходом «беседы», сел на отодвинутый стул, подперев всю верхнюю часть тела локтями. Желтоватый свет солнца, проникающий в жилище через широкое окно около входной двери, падал прямо на фигуру легионера. От его ног и до половины стены протянулась тень. Саныч заметил её, смотрящий вниз треугольник его бровей исчез.

  - Вообще не хочешь слышать, - спокойно повторил он слова Прокофьева. - А что я должен был слышать? Он ведь даже ничего толком не объяснил, - развёл руками Саныч. – Чужие да лишние... Как я должен это понять? Мы Джонсонам друзья. Джон пригласил нас к себе на вечер... Пригласил, - подняв указательный палец вверх, разговаривал легионер со своей тенью. - Он сам разрешил нам прийти. И почему же тогда Прокофьев не хочет?

  Саныч засмотрелся на свой силуэт, и в голову ему совершенно случайно пришёл вопрос:

  - А о чем мы с ним вообще говорили на посту?

  Легионер сразу же начал прокручивать всё, что было во время их сегодняшнего дежурства. Не сразу он смог найти зацепку: ему приходилось несколько раз вспоминать ночь. И вдруг в его голове осталось только три слова:

  - Жена с внучкой! - радостно воскликнул Саныч, вскочив резко со стула. - Вот же я дурак! - ударил он себя по лбу. - Как сразу-то не догадался?! Вот почему он называл Джонсонов чужими, вот почему не хочет идти к ним! Прокофьев ведь всегда был человеком семейным, никогда ни к кому в гости не ходил. Для него есть только жена, дети, внуки… Всё, больше никого, - рассуждая вслух, ходил Саныч вперёд-назад по комнате. - Он ведь боится людей, боится с ними общаться. А потому и не желает идти к Джонсонам...

  Осознав причину поведения своего друга, Саныч впопыхах накинул на плечи форму и выбежал на улицу, надеясь, что сослуживец его не ушёл куда-нибудь далеко. Но переживал он зря: Прокофьев, стоя на одном колене, обеими руками гладил замёрзшего, вполне вероятно, бездомного пса. А тому, похоже, это нравилось: он охотно подставлял голову и спину под тёплые варежки человека, быстро вилял хвостом из стороны в сторону.

  - Ай, хороший, - улыбаясь, хвалил Прокофьев пса. - Ай, молодец... Чего ж это никто тебя к себе не берёт?

  - Прокофьев, - окликнул его Саныч немного грустным голосом.

  - Поди прочь, - процедил сквозь зубы его сослуживец. - Не хочу я с тобой говорить, - продолжал он ласкать пса.

  Саныч спустился с невысокого крыльца и осторожно, словно его друг вот-вот может наброситься, заскрипел снегом по направлению к нашему знакомому.

  - Я сказал, чтобы ты шёл к чёрту! - гаркнул неожиданно для всех Прокофьев.

  Этого крика испугались все. Пёс, которого недавно ласкал легионер, заскулил и, поджав хвост, куда-то убежал. Прокофьев смотрел, как брат его меньший, быстро перебирая лапами, пытался где-нибудь скрыться.

  - Из-за тебя я даже пса напугал! - поднимаясь с колена, повышенным тоном обратился он к сослуживцу. - Вот скажи, что тебе от меня нужно?! Сказал, никуда не пойду, значит, никуда не пойду! Понимаешь?! Не пой-ду!

  Всё лицо Прокофьева от злобы немного покраснело. Взгляд его стал пугающим, чуть ли не свирепым, на лбу, поближе к вискам, надулись вены. Когда Прокофьев кричал на своего сослуживца, он с такой силой сжимал зубы, что казалось, они вот-вот все вместе раскрошатся. Саныч, увидев друга таким в первый раз, даже заикаться начал:

  - Я т... Только пог... Пого... Поговорить х... Хотел...

  - О чём?! - махнув толстенной рукой, спросил Прокофьев. - Почему к Джонсонам не хочу идти?! Нет уж... Спасибо! Говорили об этом мы с тобой!

  - О тебе, - тихо проронил Саныч.

  - Обо мне?! - удивился его товарищ. - Почему я не хочу идти к Джонсонам?! Знаешь, что?! Они уже у меня поперёк горла стоят! - бил себя краем ладони по кадыку Прокофьев. - Так что, если хочешь о них говорить, ступай к...

  - Прости... - резко бросил слово Саныч, сразу же зажмурившись и прикрыв ладонью лицо, словно готовился защищаться от ударов.

  - Ты о чём это?! - не понял его Прокофьев.

  - Прости, - повторил Саныч, почувствовав уверенность в себе. - Дураком я был... Не понимал, отчего не хочешь идти к ним...

  Злоба Прокофьева с каждым новым словом друга исчезала, легионер понемногу остывал. Саныч, заметив это, выпрямился, подошёл к сослуживцу и взял его руку.

  - Я понял, - произнёс он, глядя в прежние пугливые глаза Прокофьева. - Не хочешь идти - не иди... Я тоже могу остаться, чтобы ты не скучал один...

  - Господи, - думал про себя Прокофьев, - неужели это я так напугал бедолагу? Точно батька говорил... Животное я... Не смог сдержать эмоции - и вот...
Глядишь, ещё немного, и убил бы ненароком Саныча... Думал, он опять будет меня допрашивать... А нет... Саныч просто извиниться хотел...

  - Так что ты скажешь? - спросил у Прокофьева наш знакомый легионер.

  Ответ последовал не сразу.

  - Да чего это ты будешь со мной сидеть-то? - спокойно произнёс Прокофьев. - Иди без меня, коль хочешь. Я один не заскучаю.

  - Ты уверен, Прокофьев? - уточнил у него Саныч. - Чего же будешь делать без меня?

  - Найду занятие, не беспокойся, - подойдя к сослуживцу, положил ему на плечо свою крупную руку легионер. - И это самое... Прости, что так вспылил.

  - Да ничего, - широко улыбнулся Саныч. - Я не сержусь…

  Настала неловкая тишина. Никто из наших приятелей не знал, о чём заговорить. Саныч, накинувший на себя только форму, почувствовал, как начинали замерзать его пальцы.

  - Слушай, Прокофьев, - обратился он к другу, - пойдём домой... У меня уже руки начинают мёрзнуть.

  - Коль такое дело, - своеобразно согласился Прокофьев.

  Саныч заскрипел снегом и, отворив входную дверь, зашёл в жилище. Прокофьев, оставшись на месте, глянул на проходивших мимо людей.

  - Вот и порешили, - пронеслась в его голове мысль.

  Хруст снега. Скрип двери. Железный звон крышки самовара...


  Девятый час вечера. На Тумек уже давно легла тьма. Каждая улица деревни, каждый ее переулок были абсолютно пустыми: все жители разбрелись по своим домам. Из окошек изб и жилищ вырывался на свободу теплый, нежный свет.

  Медленно ступая по каменной плитке улиц, пряча ладони в глубоких карманах формы, прогуливался по Тумеку Райан. Ему хотелось подышать свежим воздухом, поглядеть на последние звезды уходящего года.

  Он остановился около одного жилища, оперся о его стену и больше не двигался. Легкий морозец чувствовался через форму, но нашему герою было вовсе не холодно, а наоборот, даже немного приятно. Слабый ветерок пел свою простую, незамысловатую мелодию, поднимал с земли верхние снежинки, которые, словно мелкие иголки, покалывали лицо Райана.

  - Хорошо ведь, - думал он. – И пусто кругом… Делай, что захочешь…

  Наш герой выпустил изо рта густое облако пара и поднял голову. На черном-черном полотне, словно на ниточках, висели маленькие звездочки, хаотично разбросанные по небу. Среди них, немного левее героя, одиноко светил тонкий месяц.

  - Гений был тот, кто нарисовал на небе такую картину, такую красоту, - словно разговаривая с кем-то, произнес вслух наш герой. – Вроде бы и простая, но притягивает к себе далеко не один взгляд. Вот только месяц света жалеет…

  - И не говори, Райан, - неожиданно раздался веселый мужской голос. – Жалеет сильно он света…

  Внутри нашего героя что-то дрогнуло: он не ожидал, что кто-то пройдет мимо и услышит его слова. Райан невольно отстал от стены и повернул голову вправо, откуда до него донесся голос. В нескольких шагах от него стояло четыре фигуры: три – довольно высокие, одна – низкая. Месяц бледно освещал их лица, но ничего почти не было видно.

  - Кто это вообще? – не понимал наш герой. – И как я не услышал их приближения?

  - Тю, Райан… Ты чего… Не узнаешь меня что ли? – снова раздался голос, и одна, самая крупная фигура, развела руками.
И только сейчас наш герой понял, кто это был. Он наконец-то узнал голос.

  - Господин Донован?! – удивленно воскликнул Райан.

  - А кто же еще?! – засмеялся Доро, подошел к нашему герою и крепко обнял. – Чего ж это сразу не признал?

  - Так… Темно ведь… - неуверенно ответил Райан, когда Донован освободил его от объятий.

  - И то верно, - согласился Доро. – И то верно, - повторил он.

  - Дорогой, ты его знаешь? – раздался взрослый женский голос.

  - Да, папенька, - подхватил второй, помладше, - кто он?

  - Это, - хлопнув нашего героя ладонью по спине, произнес Донован, - Райан… Очень смышленый парнишка. И еще ответственный…

  - Простолюдин что ли? – резко бросил второй голос, прозвучавший довольно высокомерно, с заметным отвращением.

  - София! – упрекнула дочь, как это понял наш герой, жена Донована. – Нельзя так выражаться на людях.

  - А что с того? – звучал недовольный голос Софии. – Мне ведь за это ничего не будет…

  Райан после услышанного сразу же невзлюбил эту девушку, что неуважительно относилась к крестьянам.

  - И чем же это мы, простолюдины, Вам не угодили? – рассерженно спросил наш герой у дочери Донована.

  - Еще и грубиян, - произнесла София и после этого, немного приподняв голову, громко «фикнула».

  - Так, давайте… - хотел было замять эту неприятную ситуацию Донован.

  Но этих двоих было не остановить. Каждый самыми разными колкостями пытался одолеть другого, пытался вывести его из себя.

  - Что это вообще такое… простолюдин? – задавала вопрос София и тут же сама на него отвечала. – Обычная вещь, которой мы можем распоряжаться так, как сами захотим.

  - А кто вам вообще такое право давал?! – чуть ли не кричал Райан.

  - Так испокон веков было, есть и будет. А право дал нам сам Бог. Мы ведем всех в будущее, а вы так… ненужный мусор.

  - Ненужный мусор?! А давайте уберем крестьян, посмотрим, что Вы, богачи, будете делать…

  - Хорошо жить, - не подумав, ответила София. – В гости к друг другу ездить, балы устраивать…

  - Ага, - перебил ее Райан. - А кто же Вам коней  будет запрягать в кареты, овощи и фрукты растить, одежду шить?! А?! Кто?! Вы что ли?! Ни к чему не приученные, заевшиеся богачи?!

  Наступила неловкая тишина. София не знала, что и ответить нашему герою на это. Поэтому она не нашла ничего лучше, чем проигнорировать  Райана.

  - Папенька, маменька, пойдем скорее, куда шли, - произнесла София проходя мимо нашего героя. –А то я скоро замерзну…

  - Да дорогой, - согласилась с дочерью жена Доро. - Пойдем уже…

  Наш герой почувствовал, что кто-то дергает его за руку. Райан, отведя взгляд от трех высоких фигур, опустил глаза вниз и увидел маленького мальчика, сына Донована.

  - Здорово ты ее, - совсем еще детским голосом, немного неумело произнес он, протягивая маленькую ладошку. - Сестра меня достала…

  Наш герой сильно удивился. Он не знал, что и ответить мальчику. Только одно слово пришло Райану на ум.

  - По- жа- луйста, - пожал сыну Донована руку наш герой, не обращая внимания на говор остальных.
 
  - Меня Лео зовут, - представился внезапно мальчик.- А тебя?

  - Райан, - ответил наш герой.

  - Приятно познакомиться.

  - Это точно брат этой Софии? - думал Райан, смотря на Лео, подошедшего к отцу. - У него приличия в несколько раз больше, чем у его сестры…

  - Так что, Райан? - весело спросил у нашего героя Донован.

  - Вы о чем?- не понимал он.

  - Идешь с нами или нет? - задал Донован более понятный вопрос.

  - Куда? - до сих пор не доходило до нашего героя.

  - Как куда? - рассмеялся Донован, отведя правую руку в сторону. - К тебе домой. Мы ведь к вам в гости шли…

  - К ним?! - воскликнули почти в один голос София и Эрина.

  - А к кому же еще? - повернувшись к родным, спросил у них Донован.

  - Я, папенька, думала, мы идем  к кому-нибудь хорошему, - сделав несколько маленьких шагов вперед, произнесла София.- А не к нему, - указала она на Райана.

  - Вот опять она влезла, - сердился про себя наш герой. – Лучше бы просто помалкивала. То же мне... Нашлась царица...

  - Вас что-то не устраивает? – спросил у них удивленно Донован. – Мне не понятно…

  - Да! – почти крикнула София.

  - А ты, Эрина? – слегка повернув голову влево, обратился Доро к жене.

  - Как бы сказать… - замялась она.

  - Ага, я понял, - осознал все Донован. – А что вы ответите, если скажу вот что… - подошел он вместе с сыном к нашему герою. – Помните, в этом году у нас дома какое-то время жили учителя здешние? – Доро увидел, как его жена и дочь одобрительно покачали головой. – И был среди них один такой крупный, с грубым голосом… Лицо немного смуглое, волосы черные, - описывал он Джона. – Эрин, ты точно должна знать его: все уши мне прожужжала…

  - Ты про Джонсона что ли? – поняла жена Донована, о ком шла речь. – Как его можно не помнить? Такой учтивый… добрый…

  - Пап, ты про дядю Джона? – спросил у Доро Лео, подергав отца за руку.

  - Да, про него, сынок, - посмотрев на своего мальчика, ответил Донован.

  - Я тоже помню! – радостным голосом воскликнул Лео. – Он меня пряниками часто угощал!

  - Во-о-от, - протянул Донован. – А Райан – его сын…

  - В самом деле?! – удивилась жена Доро, подходя к нашему герою. – Вот так встреча, - обняла она его. – Не думала, что с тобой когда-нибудь встречусь. Отец у тебя очень хороший… О-чень…

  - Кхм, кхм, - спародировал кашель Донован, для чего-то прикрыв рот кулаком. – Вы, вроде, идти собирались… - намекнул он.

  - Да-да, уже идем, - отстав от нашего героя, чувствовавшего себя в неловком положении, произнесла Эрина.

  Жена и дочь Донована, не спросив даже направления, пошли по улице куда глаза глядят. Райан, заметив, как их темные фигуры стали удаляться, решил вмешаться. Собственно, это хотел сделать и сам Донован, уже согнувший свободную руку в локте, но наш герой его опередил.

  - А Вы куда? – спросил он. – Наше жилище в другой стороне…

  - Правда что ли? – почувствовала себя немного глупо Эрина.

  Райан положительно кивнул головой и, повернувшись к Доро спиной, зашагал вглубь Тумека. Донован и Лео последовали за нашим героем, а следом за ними заскрипели снегом Эрина и София.


  В то же время в «Жилище №137» к встрече гостей все уже было почти готово. Печь затоплена, в ней часто потрескивает огонь. Стол, выставленный на середину кухни, празднично украшен. Белая скатерть, по краям украшенная узором из красной нити, прятала под собой твердый дуб.

  А на самом столе чего только нет. Здесь и высокий, хорошо пропеченный, с хрустящей корочкой капустный пирог, накрытый полотенцем, и толстые, недавно пожаренные сырники. В центре стола бок о бок стоят два одинаковых медных горшка. В одном из них – гороховая похлебка, в другом – щи.

  А почему горшки одинаковые? Есть у Джонсонов традиция, но ты, мой дорогой читатель, познакомишься с ней чуть позже.

  Клайд и Джон уже заканчивали подготовку к празднику. Отец нашего героя, взяв крупную буханку хлеба, толстыми ломтями резал ее. Клайд, разделав купленную копченую курицу, поставил широкую тарелку с ее мясом на стол.

  - Ты все уже? – спросил Джон у друга нашего героя, остановив лезвие ножа в хлебном мякише.

  - Почти, - ответил ему Клайд, беря в руки деревянные миски. – Сейчас гостям расставлю, а там еще рыба, капуста квашенная и пряники останутся.

  - Хорошо тогда, - проговорил Джон, снова принимаясь за свое дело. – Это хорошо…

  На кухне раздавались только топот ног, стук деревянной посуды о дубовый стол да ножа о разделочную доску. Масляная лампа, использовавшаяся в семье Джонсонов только на Новый год, бросала в комнату свой мягкий свет.

  - Слушай, Клайд… Ты не говорил с Райаном? – поинтересовался внезапно Джон, остановив работу.

  - Говорил, дядь Джон, - выкладывая на тарелку аккуратные кусочки рыбы, ответил Клайд. – Хотя… Как говорил… - пожал он плечами, встретившись взглядом с отцом нашего героя. – Пытался…

  - И как оно? – спросил Джон, бегая глазами по кухне.

  - Он даже разговаривать со мной не стал… - признался Клайд, слегка наклонив на бок голову. – Я пытался узнать, а Райан: «Не хочу об этом рассказывать!» Только и всего…

  - Да уж… - вздохнул Джон, глянув на своего помощника. – Не густо у нас…

  - Ага, - согласился Клайд.

  - Райан прямо как я, - уверенно произнес отец нашего героя.

  - То есть? – не понял этих слов его помощник.

  Клайд, смыв с рук весь жир, взял тарелку с аккуратно выложенной рыбой и, сделав полуоборот, поставил ее рядом с кувшинами, полными ягодного компота.

  - В его возрасте тоже с отцом ни о чем не хотел разговаривать, - признался Джон. – Я понимал, что он никогда не поймет, и потому ничего не рассказывал. Может, Райан тоже так считает? Что думаешь, Клайд?

  - Я?! – удивился тот. – Не знаю даже… Может, все само наладиться?

  - Если бы… Если бы, - несколько раз повторил Джон.

  Клайд хотел было сказать ему кое-что, но внезапно раздался громкий стук в дверь. Оба наших героя инстинктивно глянули в ту сторону.

  - О, дядь Джон, - улыбнувшись, произнес Клайд, - видать, гости пришли.

  - Откроешь? – спросил отец нашего героя. – А то у меня… Вон, - головой он указал на хлеб.

  - Без проблем, - ответил друг Райана. – Мне вообще не трудно…

  Клайд, убрав со стола руки, которыми опирался, выпрямился и спокойным шагом подошел к двери. Скрип.

  - О, Саныч!- обрадовался гостю Джон. - Проходи, проходи… Не стесняйся… Я тут немного занят…

  Саныч тоскливым взглядом осмотрел и наших знакомых, и их жилище. Незнакомый в лице Клайда человек и непривычная обстановка сразу же породила в нем тревожность.

  - Здравствуйте, - поприветствовал гость друг Райана, удивленный появлению того. - Проходите… Чего же это на морозе стоите?
 
  Саныч сделал несколько неуверенных шагов и, очутившись в жилище, закрыл за собой дверь.

  - Здравствуй, - слегка поклонившись, обратился он к Клайду подрагивающим голосом. - Как тебя зовут?

  Глаза Саныча быстро бегали. В одно мгновение они то глянут прямо в лицо Клайду, то - на стену, немного левее головы нашего знакомого. Но не только Саныч тревожился. Клайд в течении всего вечера часто поглядывал на Джона, следившего за ним, когда легионер обращался к нашему пареньку. Тоже было и сейчас.

  - К… Клайд, - еще сильнее заволновался наш знакомый.

  - Интересное имя… Александр Г… Григорьев, - представился Саныч, осторожно протягивая свою жилистую руку Клайду. - Приятно познакомиться…

  - Вз… Взаимно, - пожал руку легионера наш знакомый и глянул на Джона.
Он не знал что делать дальше.

  - Забыл же я, дурак, ребят предупредить, - в своей голове ругал себя Джон. - Моя оплошность, значит, мне и исправлять…

  Отец Райана дернул головой немного вперед, указывая тем самым на Саныча. Клайд, заметив этот жест, посмотрел на легионера. И только сейчас он обратил внимание на форму, в которой стоял нежданный гость. Решение само пришло в голову.

  - Александр Григорьев, так?- обратился Клайд к гостю. - Вам помочь форму снять?

  Саныч, словно забыв, зачем сюда пришел, тут же опомнился и резкими неуверенными движениями начал снимать с себя верхнюю одежду.

  - Нет… Я и сам могу, - ответил он на вопрос нашего знакомого. - Еще не совсем старый… А ты, дружок, иди, садись за стол, - ка можно ласковее постарался сказать Саныч.

  Клайд, даже не глядя на Джона, пошел и занял свое место, что было ближе всех к двери. Легионер еще какое-то время возился с формой.

  - Садись, Саныч, - Джон попросил гостя занять любое свободное место, когда тот повешал одежду. – А что же ты один? Где Прокофьев? - поинтересовался он.

  - А он… не придет, - усаживаясь на стул, ответил Саныч. - Не захотел… Я пытался… его уговорить, но… Сам видишь, что вышло, - развел он руками и пожал плечами.

  - Вот оно как, - произнес Джон.

  - Ага, - устремив глаза куда-то в стол, бросил Саныч. - А где… все гости-то? - вспомнил он внезапно об остальных.- Вроде и время уже… А никого нету…

  - Скоро должны подойти, - неуверенно ответил Клайд.

  - Что ж… Тогда подождем… - произнес Саныч. - Времени еще много…

  Джон как раз закончил резать хлеб. Он положил его аккуратной горкой, а доску и нож положил на шкафчик по соседству. Клайд и Саныч следили за каждым его движением, ведь не знали о чем говорить.

  Скрип. Знакомый Джону голос: «Отец, я вернулся…». Все, кроме Саныча (ибо тот и так сидел лицом к двери), обернулись. В дверном проеме стоял Райан с розовыми от мороза щеками и носом.

  - Наконец-то ты вернулся, - обрадовался Джон.- Не видел остальных?

  Райан, заметив Саныча, поприветствовал его:

  - Здравствуйте, Александр Григорьев… Не ожидал Вас.

  - Здравствуй, Райан, - увидев знакомого, в ответ поприветствовал его Саныч.

  - Сынок, закрывай дверь скорее, - поторопил нашего героя Джон. – Тепло же выходит…

  - Пап, тут такое дело… - замялся Райан.

  - Здрав-ствуй-те! – разделяя слово на слога, громко поприветствовал всех кто-то.

  В жилище вошли Доро. Райану пришлось даже отойти немного в сторону, чтобы у гостей было больше места. Саныч, Клайд, Джон – одним словом, все сильно удивились этому появлению. Никто не ждал Доро.

  - Господин Донован! – разом крикнули все трое и, вскочив со своих мест, низко поклонились.

  - Да полно Вам, - засмущался Доро. – Я же говорил, что передо мной можно и не кланяться… О, Саныч! –заметил Донован легионера. – Ты тоже тут! Иди-ка сюда! Сколько лет мы с тобой не виделись!

  - Два года всего, - произнес Саныч, медленно подходя к Доро. – Это не так уж и много…

  Донован по-приятельски обнял своего знакомого, немного похлопал его по спине, рассмеялся:

  - Немного?! Да для меня это почти вечность! Ну ты и сказанул, конечно, Саныч!
Джон подошел к Доро.

  - Не ждали мы Вас, признаться честно, - произнес он, пожимая руку Доновану. – А Вы еще всей семьей пришли… Да, Лео? – присев и ласково улыбнувшись, обратился он к мальчику.

  - Ага, - согласился тот.

  - Ого, - рассмеялся Джон, - Лео, так ты уже подрос… Смотри, - гладил он мальчика по голове ладонью, - скоро как папа твой будешь…

  - Да чего уж скоро… Годков девять еще, - почему-то засмущался Донован.

  - Да ну… Раньше вырастет, - выпрямившись, пошутил отец Райана. – Эрина, и Вы тоже тут! – заметив ее, он широко развел руками, готовясь ее обнимать.

  - А как же без меня-то?! – удивилась она, подходя к Джону. – Муж-то в чем попало пришел бы… А так хоть на человека похож…

  Донован незаметно для жены, глядя на Саныча, Клайда и Райана, покачал головой из стороны в сторону и скорчил якобы недовольную гримасу. Наши трое знакомых чуть не рассмеялись от этого.

  Обнявшись с Эриной, Джон повернулся к Софии и как можно ниже поклонился со словами:

  - И Вам здравствовать…

  В ответ наш знакомый ничего не получил.

  - Ясненько, - думал Джон. – Она, как всегда, в своем репертуаре… Не хочет с такими как мы общаться… И все на этом…

  Увидев, как Донован помогает Лео снять верхнюю одежду, Эрина и София тоже решили избавить свои плечи от шуб. Своими нарядами они чуть не ослепили присутствующих: все их драгоценные камни поблескивали на свету, и все эти блики попадали прямо в глаза наших знакомых. Но больше всего все были удивлены, увидев одеяние Донована.

  - Вот это да! – воскликнул Клайд, не поверивший своим глазам. – Нечасто Вас увидишь в таком-то наряде, - сказал он Доновану.

  - Понравилось?! Да?! – довольным голосом уточняла Эрина. – Видишь, дорогой, всем нравится, - обратилась она к мужу, усаживаясь на отодвинутый Джоном стул. –
А ты еще не хотел одевать этот кафтан.

  Донован словно не слушал свою жену. Он уже собирался сесть около Эрины, как вдруг резко кое-что вспомнил, никак не связанное с его нарядом.

  - Мы же забыли с собой еды захватить! Вот же дырявые головы!

  - Ладно уж, - успокаивал его Джон. – У нас ее и так много… На всех хватит…

  - Уверен? – решил уточнить Донован. – Я могу сбегать…

  - Не нужно, - отказался наш знакомый.

  - Ну… Как скажешь, - сел за стол Доро. – Может быть, Антипка захватит.

  - Он тоже придет? – поинтересовался Райан.

  - Да, - ответил ему Донован. – А то какой Новый год без песен? – никто ничего не сказал. – Во-о-от, - протянул Доро, поднимая указательный палец вверх. – С песнями сразу станет веселее. А если еще Антипка будет – смело умножайте все это на два…

  - Пап, а мы скоро будем кушать? – своим детским голосом поинтересовался Лео.

  - Скоро, скоро, - ответил ему Джон. – Сейчас только дождемся оставшихся гостей. Потерпишь, Лео?

  - Да, - забавно ответил он и обратился к нашему герою. – Райан, а как того мальчика зовут? – указывал он на Клайда.

  Наш герой только сейчас заметил, как его друг глядел на Софию. Такого взгляда он еще никогда не видел у Клайда.

  - Неужто он… - думал наш герой, ответив на вопрос Лео. – И в эту, - перевел он взгляд на Софию.

  Его предположение подтвердилось совсем скоро. Эрина спросила что-то у Клайда, а тот этого даже и не услышал. Райан толкнул своего друга.

  - А?! Что такое?! – перепугался тот, оторвав свой взгляд от Софии.

  - Тебя спросили, - ответил ему Райан, головой указав на жену Донована.

  - А о чем?! – поинтересовался Клайд.

  Эрина повторила свой вопрос.

  - Теперь-то я точно уверен, - следя глазами за своим другом, сказал про себя наш герой. – Да уж… Не повезло ему… Она на него даже и не взглянет…

  Гости общались друг с другом, хотели поближе познакомиться. Внезапно по кухне пролетел громкий скрип. Все замолчали и посмотрели на дверь. Опираясь на трость, медленно, немного прихрамывая, вошел в жилище дед Микула, укутанный в старый зипун. За ним, повернувшись ко всем спиной, держа в руке небольшую корзинку, прикрытую тканью, появился и Осип.

  - А вот и мы! Не ждали?! Боже мой! –даже немного испугался он, обернувшись и увидев всех присутствующих. – Как же Вас тут много…

  - Ну, здравствуйте, - произнес Донован, вставая со стула. – Что же… Давайте знакомиться…

  И познакомились. И как это бывает всегда, к новым гостям сразу же появилось много вопросов: «Как зовут? Кто таков? Как живешь? Все ли дома благополучно?» И если все прекрасно поняли, кем был дед Микула, с самого его появления, то, узнав, кто Осип по происхождению, Доро и Саныч были приятно удивлены. Больше всех этой новости обрадовалась София.

  - Вы что, в самом деле, дворянин?! – спрашивала она.

  - Ну… Не то, чтобы прям дворянин… - неуверенно отвечал ей Осип.

  - А покажите мне свой дом?

  - Да чего у меня там смотреть? – пожимал плечами наш знакомый. – Дом как дом… Ничего особенного…

  Когда Райан принес дополнительный стулья, Осип сел около своих друзей. Дед Микула же занял место поближе к Санычу. Просто почувствовал он в нем своего человека. Да и Саныч стал чувствовать себя в разы уверенней.

  Принесли недостающую посуду. Сели есть. Вот тут-то и пришел час медных горшков, о которых уже говорилось раньше.

  - Прошу минуточку внимания, - громко произнес Джон, поднимаясь со стула.

  Все сразу же смолкли и устремили на него взгляд.

  - Прежде чем мы приступим к еде, - продолжил наш знакомый, убедившись, что его слушают, - я бы хотел рассказать всем вам о небольшой традиции. Как Вы, Микула Пантелеевич, там говорите?

  - К чужим ходи – традиции чти… - был ответ.

  - Да… Так вот… - окинув всех взглядом, произнес Джон. – У нас такая традиция… Перед тем, как приступить к еде, все гости должны выбрать один из двух этих медных горшков. В них – два разных супа. Какой попадется гостю, такого миску он и должен съесть…

  - Просто выбрать и съесть? – уточнил у Джона Саныч. – И все?

  - Конечно, - ответил отец Райана. – Только и всего…

  - Тогда играем! – бросил Донован не так давно услышанную в театре фразу. – Я готов…

  - В таком случае, прошу всех выбрать горшок, - указывая руками на двух красавцев, произнес Джон.

  Никто не остался в стороне. Каждый выбрал тот горшок, который ему больше понравился. Джон принял варианты гостей.

  - Мой учитель говорил, что тому, кто сможет угадать, где находятся щи, весь следующий год будет сопутствовать удача, - добавил он. – Готовы узнать, что вам попалось?

  - Естественно, - уверенно ответил Донован.

  Райан и Клайд застучали пальцами по стулу. К ним тут же присоединились Донован и Лео. Дед Микула, наклонившись слегка в сторону, сказал Санычу:

  - Вот сколько я с ними Новый год праздную, еще ни разу не угадал, где щи… Потому и выбрал горшок, где всего три человека было…

  - Может, в этот раз повезет, - подбадривал Саныч деда Микулу. – Нет, так вместе щей не поедим…

  - Опля! – крикнул Джон и поднял крышки обеих горшков.

  Все присутствующие, кроме деда Микулы, вытянули шеи, чтобы поглядеть, что же им попалось. Мгновенье тишины. Радостный крик Лео, Клайда и Саныча.

  - Ура! – кричали они.

  - Что такое?! – тревожно спросил дед Микула у Саныча.

  Тот, обрадованный своим везением, схватил нашего старичка за плечи и ответил ему:

  - У нас щи, Микула!

  - В самом деле?! – округлив глаза, не поверил тот.

  - Да!

  - Да ладно! – воскликнул дед Микула. – Ура! Наконец-то! Впервые!

  Все проигравшие, так они себя сами называли, дружно похлопали победившим. Сами же они не разочаровались от своего «поражения», а наоборот, с улыбкой на лице шутили.

  - Похоже, завтра утром поскользнусь на крыльце, - смеялся Донован.

  - А я в сугроб свалюсь, - добавлял Райан. – Зато проснусь…

  Смеялись долго и громко. Дошла так очередь и до Джона. Да, мой дорогой читатель, он тоже должен выбрать свой горшок. А для того, чтобы Джон не узнал, где что находиться, ему завязали глаза и «перемешали» посуду. Так и должно быть по традиции. Правда Донован только поднял горшки, а затем поставил их так же, как они и стояли до этого. Но даже так Джону не удалось угадать: ему попалась гороховая похлебка.

  - Что ж… Видать, в другой раз повезет, - улыбался он, разводя руками. – Но как бы там не было, нужно отведать угаданное. Подставляйте миски.

  Райан и Джон вместе наливали в посуду гостей то, что они отгадали. Когда у всех в мисках оказалась еда, Донован произнес:

  - Приятного аппетита!

  - Приятного аппетита! – хором повторили за ним все и принялись пировать.

  Почти после каждой ложки щей или же гороховой похлебки гости нахваливали Джона за вкус их блюд. Особенно часто это делал Донован.

  - Вот это похлебка! – покачивал он головой от удовольствия. – Никогда я такой еще не ел! Вкуснотища!

  - А щи, к слову, не хуже! – добавлял Саныч. – Даже лучше наших с Прокофьевым!

  - Да ладно уж вам… - смущался Джон. – Похлебка как похлебка… Щи как щи… Ничего особенного…

  - Чего ты так смущаешься, Джон? – поддерживал его дед Микула. – Они и вправду хороши…

  Отведав похлебки, Донован внимательно осмотрел стол. Он наложил себе в тарелку нарезанную Клайдом рыбу, взял пару кусков хлеба.

  - Слушай, Джон,  - обратился Донован к нему. – А где же выпить?

  - Ах, точно! – вставая из-за стола, прокряхтел дед Микула. – Она у меня в корзинке… Совсем забыл про нее…

  Наш старичок подошел к стоящей в углу корзинке, достал из нее деревянную кадушку и, возвратившись к столу, поставил ее перед Донован.

  - И что же там? – взявшись за крышку, спросил он.

  - Медовуха, - ответил дед Микула. – Собственного производства…

  Донован поднял крышку, и по кухне сразу же разнесся легкий аромат меда.

  - Кто будет? Подставляйте кружку! – словно генерал приказал он. – Сейчас будем пить!

  Кружки подставили почти все, кроме детей и Эрины, решившей воздержаться. Вместо медовухи Клайд налил им всем ягодного компота. Правда, он Софию им чуть не облил: сильно волновался. Только все поднялись из-за стола, чтобы выслушать тост Донована, как вдруг раздался мелодичное звучание лютни. Дверь резко отворилась. В нее, чуть пританцовывая и умело дергая струны, вошел Антипка. За ним – Прокофьев с большой корзиной в руках.

  А ну… Вставай народ!
  У нас сегодня Новый год!
  Будем дружно все плясать,
  Песни вместе распевать!

  Это пел Антипка своим низким, но звучным голосом. От него исходила такая энергия, что никто не смог сдержаться, все стали подпевать простому кучеру. На кухне - не просто слова, а настоящие эмоции, чувства.

  Антипка обходил каждого присутствующего, подзаряжал своей энергией и уходил дальше. А когда песня закончилась, он вместе с лютней в руках отстукивал ногами по полу.

  - Эх! – завершил свое выступление Антип.

  - Браво! Браво! –дружно хлопали ему все (даже Прокофьев, подпевавший до этого кучеру).

  - Ай да молодец! Ай да Антипка! – восхищался Донован. – И это наш кучер!

  Антип, переводя дух, улыбнулся, опер лютню о стену. Донован подошел к нему и крепко обнял.

  - Тебе нужно выступать! – смеялся он.

  - Только для Вас, господин! И Ваших знакомых! – пошутил Антип.

  Громкий хохот. Райан и Клайд налили в еще две кружки медовуху и поднесли их к пришедшим гостям.

  - Вы как раз вовремя, - обратился наш герой к Прокофьеву.

  - Спасибо, Райан, - принимая кружку, поблагодарил его легионер.

  - Что же… За всех присутствующих! – громко произнес свой тост Донован.

  - За всех присутствующих! – повторили все за ним и дружно выпили.

  - Эх! – вытирал рот рукавом зипуна Антип. – Чья медовуха?! – спросил он громким голосом.

  - Моя, братейка, - отозвался дед Микула.

  - Жди меня в гости! На недельку… другую! – снова пошутил Антип.

  - А чего ждать-то?! Пошли хоть сейчас! – пошутил в ответ дед Микула.

  Саныч, увидев своего сослуживца, подошел к нему и, пока другие были отвлечены Антипом, по-дружески обнял.

  - Ты все-таки пришел…

  - Как видишь… - произнес Прокофьев.

  - Случилось чего? – поинтересовался Саныч.

  - Да нет… Просто… Подумал… И решил… - хотел признаться его сослуживец, да не получилось.

  - Ай ладно! – махнул рукой Саныч. – Главное, что ты вернулся! А остальное ерунда!

  - Ну что, гости пришедшие, - обратился к Прокофьеву и Антипу Джон. – Давайте-ка и Вы поучаствуете в нашей небольшой традиции.

  - Что за традиция?! – подходя к столу, поинтересовался Антип.

  Джон рассказал и все то, что ты, мой дорогой читатель, и так уже знаешь. Новые гости решили, что отказываться будет совсем не вежливо, а потому согласились. Выбрали один и тот же горшок, сыграли. Попались щи.

  - Вот это я удачно зашел! – обрадовался Антип.

  - Везучие же, - хлопнул Донован Прокофьева по спине. – Да, Степка?!

  - Ага, - спокойно ответил Прокофьев.

  - Так вы уже поели, я погляжу, - заметил остатки супов в чужих мисках Антип. – А мы еще принесли… Степан, где наша корзинка?

  - Да вот… вот, - поднося корзину кучеру, повторил Прокофьев.

  - Ага, - принимая ее в свои руки, произнес Антип. – А тут у нас… - снял он ткань, прикрывающую содержимое, и сунул руку. – Пирожки с чем-то, - достал кучер из корзины мешочек из расписных полотенец. – Интересно, конечно ж, обмотали… Кхм, кхм, - изобразил кашель Антип. – Продолжим, пожалуй… Господин Донован, - посмотрел он на Доро, - а утка запеченная нам тут зачем?

  - Чтобы была, - засмущался немного Донован.

  Антип продолжил выкладывать содержимое корзины. Совсем скоро на столе оказались и вино в редких на тот момент стеклянных бутылках, и кабачковая запеканка. Многие из присутствующих впервые услышали и тем более увидели последнюю.

  - Берите, пробуйте, - попросила всех Эрина. – У нас это часто на обедах подают… Она, честно признаться, мне даже порядком надоела…

  - Посмотрим, посмотрим, - повторил Прокофьев, привставая со стула, чтобы взять кусок этого кулинарного чуда.

  Кабачковая запеканка понравилась далеко не всем гостям. Даже Антип, которого все знали как всеядного и непривередливого, назвал ее чем-то средненьким, на любителя.

  - Вообще непонятный этот ваш овощ… Как его там? Кабачок… - высказывал свое мнение кучер. – Вообще не ясно, откуда он такой взялся… У нас в Тумеке вон… Ни на одном огороде не сыщешь кабачка. И слава Богу!

  - Согласен, Антипка, - обратился к нему Донован. – Мне ни кабачок, ни запеканка тоже не особо нравится… А вот сырники Ваши, - посмотрел он на Джона, - очень хороши. Может, рецептик дадите?

  - Да пожалуйста, - ответил ему отец Райана. – Это не секрет все-таки…

  - Кто ж знает… - пошутил Доро. – Вдруг тайна…

  И как бывает на всех праздниках, во время еды между гостями завязался разговор. Общались на разные темы. Дед Микула раздавал всем советы, как лучше делать то да се, Эрина хвасталась своими поездками по разным городам государства. Антипка вместе с Осипом, Клайдом и Райаном много шутили, Джон просто слушал всех их. Отстранились от остальных уже опьяневшие Донован, Саныч и Прокофьев.

  - Ну как вам, мужики, этот год-то? – поинтересовался Доро. – Понравился?

  - Неплохой, - ответил ему Саныч, немного покачивающийся на стуле.

  - Но вот не во всем! – стукнул по столу толстенным кулаком Прокофьев. – Ей Богу… Не во всем!

  - А что же не так? – подперев голову рукой, спросил Донован. – Вроде бы, ничего такого не происходило…

  - К семье сильно хочется… А вот отпуску уже второй год нету, - пожаловался Прокофьев.

  - В самом деле?! – удивился Доро.

  - Конечно, - подтвердил слова своего сослуживца Саныч. – Спросите хоть Джона… Он вам то же самое скажет…

  - Так, - слегка разозлившимся голосом произнес Донован. – Кто там у нас за это отвечает? Я ему выговор-то сделаю!


  Время неумолимо бежало вперед. Казалось всем, совсем недавно собрались вместе, а до Нового года остался всего лишь час. Каждый, кто пил с остальными, уже давно опьянел и потому громко, иногда даже невнятно разговаривал с другими. Всю приготовленную еду почти полностью доели, осталось только несколько кусков капустного пирога, да немного рыбы.

  Осип из всех присутствующих первым вспомнил о подарках.

  - Кто-нибудь время подскажет? – спросил он у остальных.

  - Время запевать, - промямлил Антип, попытавшись встать из-за стола, но тут же упав на стул. – Подайте мне лютню! - махнул он рукой.

  - Одиннадцать часов, - ответил своему другу Райан. – Дядь Антип, да подожди со своей лютней, - обратился он к кучеру. – Ты вон… встать даже не можешь… Повремени хоть чуток…

  - Эх ты, Райан! – крикнул Антип. – Зря меня недооцениваешь!

  - Так Вы же совсем пьяны, - словно напомнила кучеру София.

  - И?! – не понял Антип. – Я даже в таком состоянии могу играть! Только лютню подайте!

  - Дядь Антип, - обратился к нему Осип. – В самом деле… Повремените немного… Давайте пока подарки вручим…

  Все сразу же заинтересовались.

  - Ну-ка, ну-ка, - произнес Донован, оторвавшись от спинки стула. – Вот это уже интересно.

  - Осип, а Прохору понравились те гончарные инструменты, что ты подарил? – поинтересовался дед Микула. – А то забыл раньше спросить…

  - Инструменты-то? Понравились, - ответил ему Осип. – Да так, что он сразу бросился их испытывать. Я ухожу из дома, а Прохор в своей комнате снова что-то лепит…

  - Это хорошо, - смотря Осипу прямо в глаза, спокойно произнес дед Микула. – Когда дело любимое есть…

  - Слушайте, - обратился ко всем Прокофьев. – Вы уж простите нас с Санычем сразу, просто мы с собой ничего для вас не принесли… Не знали, кому что нравится…

  - Да ничего страшного, дядь Степан, - ответил ему Клайд. – Нам и Вашего присутствия достаточно.

  - Во-о-от! – подняв палец вверх и чуть не клюнув носом в стол, протянул Антип. – Золотые слова! Подарки?! К черту их! А вот с человеком побыть… в хорошей компании… Это по-нашему!

  Все похлопали кучеру, а тот, словно актер, им покланялся.

  - Кто начнет? – спросил Осип, когда вся толпа утихла.

  - Давайте я, - поднялся со стула Донован.

  - Прошу, - дал добро наш знакомый паренек.

  - Значит, своим я подарил все еще утром, - посмотрел Доро на близких, - а потому сразу перейдем к остальным. Джон, скажу честно, из всех учителей ты мой самый любимый, - пошатываясь, говорил Донован. – Вот есть в тебе много хорошего… Человек ты славный, ученики хорошо отзываются… А потому хочу подарить тебе единственную в своем роде форму. Ходи в ней на уроки, показывай всем, кто здесь самый лучший…

  Эрина, отошедшая к вешалке во время речи мужа, вернулась с свернутой в рулон одеждой. Джон, немного стесняясь, подошел к ней и принял подарок.

  - Благодарю, - поклонившись, произнес он. – Очень неожиданно…

  - Чего ж это ты стесняешься? – спросил у отца Райана Антип. – Покажи ее всем. Поглядим хоть что ли…

  Джон развернул сверток. Все разом ахнули от удивления. Антип даже закашлял. В руках Джона красовалась полностью белая с красными вставками на воротнике форма. Пуговицы, с помощью которых она застегивалась, были серебряными. На конце рукавов – небольшие складочки. К верхней части, естественно, прилагалась и нижняя, выполненная в таких же цветах.

  - Вот это красотища! – восхищался дед Микула. – Ее уж точно можно с гордостью носить…

  Все согласились со старичком. Джон свернул форму и унес к себе. Когда он вернулся, Донован продолжил.

  - Райан, Клайд… Вы у нас одни из самых молодых легионеров… Защитники наши… А потому, я так посчитал, вам бы не помешала парочка кинжалов… Так, на всякий случай… Глядишь, если, не дай Бог, придется ввязаться в бой, они помогут спасти ваших товарищей.

  Эрина подала нашим знакомым два кинжала. Ребята вытащили их из ножен. Кинжалы оказались разными. Тот, что достался Райану, имел довольно агрессивные формы: много зубцов, вырезов, рукоять словно изготовлена из стопки сложенных колец. У Клайда кинжал был более «мягким»: округлый, чуть длиннее, чем у нашего знакомого, рукоять вся в узорах, на лезвии видны какие-то символы.

  - Я попросил мастера сделать их под вас двоих, - признался Донован. – Райан – парень с характером, вот и много вырезов, зубцов… Клайд помягче, оттого и кинжал чуть более простой формы…

  Нашим знакомым подарок очень понравился. В самом деле, ведь ни у кого больше таких кинжалов нет. Поблагодарив Донована, они пустили свои подарки по рукам, чтобы остальные тоже могли посмотреть на них.

  - Хорошая сталь, - похвалил кинжалы Прокофьев. – Такую сейчас мало где сыщешь…

  - Раз Степке понравилось, значит, подарок хороший, - подумал Донован. – Антипка, - обратился он к кучеру через мгновение,  - ты у нас мужик веселый, всегда можешь настроение поднять. Так давай тогда я тебе тоже подниму… жалование. Что думаешь?

  - Да куда же еще?! – удивился Антип. – Оно у меня и так неплохое… Мне хватает…

  - Ничего, - сказал ему Доро. – Ты найдешь куда потратить. В хорошем смысле…

  - Не знаю, что и сказать, господин Донован, - признался Антип. – Спасибо, наверное… - поклонился он низко, встав со стула.

  - Тебе, Микула Пантелеевич, нужно что-нибудь? – поинтересовался Доро у нашего старичка. – Проси, что хочешь!

  - Спасибо Вам, конечно, - поблагодарил он Донована. – Но я, пожалуй, откажусь… Мне ничего не нужно…

  - Уверен? – уточнил Доро.

  - Как никогда, - ответил дед Микула. – Все равно помру скоро…

  - Да ты еще меня переживешь! – пошутил Джон. – Чего себя в гроб загоняешь?

  - Просто чую… - хотел было ответить наш старичок.

  - Так, в Новый год о таком не говорим! – остановил их Антипка, ударив ладонью по столу. – Продолжайте, господин Донован.

  - Спасибо, - поблагодарил кучера Доро и обратился к легионерам. – Остались только вы, мужики, - улыбнулся он.

  - Да можете нам ничего не дарить, - сказал ему Саныч. – Нам всего хватает…
- Даю вам трехмесячный отпуск! – торжественно произнес Донован. – Поедите к семьям, отдохнете…

  Прокофьев и Саныч аж рты от удивления раскрыли: настолько им не верилось в услышанное. Все присутствующие, искренне радуясь за легионеров, дружно похлопали в ладоши.

  - Господин Донован, чем же мы такое заслужили? – дрожащим голосом спросил Саныч.

  - Да просто так… Мне захотелось, - шуткой ответил Доро. – Я же вижу, как вы по близким скучаете… Да и сами признались…

  - Но… Ведь… А… Служба… - забыл все слова Прокофьев.

  - Спасибо Вам огромное! – поблагодарили оба легионера Доро. – Мы никогда не забудем Вашей доброты!

  - Всегда пожалуйста, - широко улыбаясь, ответил им Донован и сел за стол.

  Как же были рады Саныч и Прокофьев. Оба понимали, что скоро увидятся с близкими, обнимут жен и детей, будут рассказывать им истории. И это все на целых три месяца! О таком они никогда и мечтать не могли.

  Дальше подарки вручали дед Микула и Осип. Они решили сделать их совместными. Объясняли так: у паренька – деньги, а старичок знает, что нужно. Именно поэтому у Джона появился новый набор инструментов (молоток, зубило, топор), который заменил старые, пришедшие в непригодное состояние, и который наши знакомые собрали собственноручно, у Клайда – сборник произведений какого-то известного автора, написанный от руки, а у Райана – записная книжка, чтобы, как сказал дед Микула, «записывать туда свои стихи». Многие удивились этому занятию нашего героя, попросили прочитать парочку. Райан отказать не смог. Он с выражением, активно жестикулирую руками, прочитал свои «Необычную реку» да «Звезды…». Всем понравилось. Наградили юного поэта бурными аплодисментами…


  Никто и не заметил, как полночь уже одной ногой стоит на пороге. На часах без трех минут завтрашний день.

  - Чего же это мы сидим?! – испуганно крикнул Антипка. – Наливайте скорее! Сейчас уже январь наступит!

  Все тотчас засуетились, застучали о стол кружки, водопадами потекли медовуха да компот. Каждый поднялся со стула.

  - Пора и тост сказать, - произнес Донован, поднимая кружку. – Чтоб в Новом году никто не знал горя!

  - Чтоб были близкие рядом! – дружно крикнули Саныч с Прокофьевым.

  - Здоровья много! – невпопад добавил дед Микула.
 
  - Чтоб работа спорилась! –продолжил Джон.

  - За дружбу! За любовь! За правду! – произнесли друг за другом Райан, Клайд и Осип.

  - Пусть всем будет весело! – своим забавным голоском радовался Лео.

  - За мирное небо! – добавила Эрина.

  - За приятные встречи! – улыбнулась искренне София, чего никто не ожидал.

  - За все и за всех! – коротко и ясно оформил свою мысль Антип и глянул на часы. – Ну… Пора!

  Стук дерева. Дружный крик «С Новым годом!». Все собравшиеся дружно выпили содержимое их кружек.

  - А теперь, - вытирая рот рукавом, воскликнул Антип, - все идем на улицу! Плясать будем!

  Он резко сорвал свой зипун с вешалки, одел его, схватил лютню и, отворив настежь дверь, выбежал из жилища. Через мгновенье полилась веселая мелодия.

  - Где вы там?! – крикнул нашим знакомым кучер.

  - Уже идем, Антипка! – ответил ему Донован и, схватив шубу, выбежал следом.

  - Дорогой! – вслед ему возмущалась Эрина. – Ты как дите малое! Оделся бы хоть сразу!

  - Да ладно тебе, дорогая! – сказал Доро, просовывая руки в рукава. – Что такого будет?!

  - Ну-ну, - тихо произнесла Эрина.

  Все в скором времени вышли из жилищ. Саныч, Прокофьев, Джон, Клайд и Осип присоединились к Доновану и Антипу. Рядом со своей мамой пританцовывал Лео.
Очень скоро к ним присоединились и кадеты с легионерами, живущие по соседству. Вокруг умело играющего на лютне кучера кольцом плясали все подряд, от мала до велика. В один момент Антипка даже начал танцевать «казачка». Все хлопали ему, свистели.

  - Ай Антипка! – кричал Донован. – Молодец! Оп! Оп! Вот так!
Райан стоял в стороне и с радостью в душе глядел на эти пляски.

  - Все-таки этот Новый год особенный, - думал он. – Признаю, был не прав…

  К нему маленькими шажочками подобралась София. Лицо ее показалось нашему герою смущенным.

  - Райан, - обратилась София к нему. – Так ведь?

  - Что такое? – спросил он без какой-либо ненависти, словно уже забыл о том, что было.

  - Я бы хотела извиниться, - опустив голову и играя пальцами, произнесла она.  – За простолюдинов… Не нужно было так говорить… Ваши гулянья даже интереснее наших… И… Веселее…

  - Я тебя прощаю, - остановил ее извинения наш герой. – Но больше так словами не бросайся. Хорошо?

  София одобрительно кивнула головой.

  Гуляли наши знакомые до самого рассвета. Это был лучший Новый год в их жизнях. Надеюсь, мой дорогой читатель, у тебя тоже. Спасибо тебе за то, что выбираешь меня, за твою поддержку. Обещаю в следующем году радовать новыми главами еще больше. С Новым годом! С новым счастьем!