Как мне пройти на ипподром?

Летом 534 г. Гелимера и две тысячи пленников провели по арене ипподрома в Константинополе. Правитель вандалов  сохранял хладнокровие и повторял фразу из книги Экклезиаста: «Суета сует, все – суета!». Император Юстиниан  проявил милосердие: Гелимера помиловали, его войско присоединили к византийской армии.
Пройдет почти два тысячелетия, одним из символов Третьего рейха, прилежного ученика Рейха первого , станет провокационная работа Маурицио Каттелана «Он» (2001): метровая фигурка Гитлера в коленопреклоненной молитвенной позе, одетого в гимназическую форму. Преступник века предстанет перед зрителями в образе нашкодившего мальчика. В рамках перфоманса эту фигурку установят в одном из бывших концентрационных лагерей в Польше (2012).
В Тверской области, на территории комплекса памяти жертв репрессий и расстрелянных польских военнопленных «Медное», установят бюсты Сталина, Ленина, Калинина, Дзержинского, Свердлова (2023). Но первым на аллее будет бюст Кирова. Директор мемориального комплекса и автор идеи Александр Чуносов пояснит выбор последовательности тем, что «с его [Кирова] убийства начались массовые репрессии». Все логично, все понятно.
Оба перфоманса вызвали неоднозначную реакцию в обществе. Кателлан хотел показать природу зла. Что хотел показать Чуносов, неизвестно, однако некоторые пользователи в сети окрестили это «выставкой людоедов». Восторженных почитателей культа было намного больше. В душе толпы преобладает не стремление к свободе, а потребность подчинения.
***
Как мне пройти на ипподром?
Надеюсь там найти свободу!
Где время, словно мрачный сон,
Несет нас к прошлому – забытому и злому.

Там, где надежда – тусклый свет,
И пыль дорог – как прах забвенья.
Где каждый шаг – лишь новый всплеск
Безумства, боли и прощенья.

Там, где сомненья – молот зла,
И мрак глотает крик души,
Где каждый финиш – лишь зола,
Там смерть находит еретик.

Копыта бьют по сердцу в такт,
И крик толпы – как вой звериный.
Здесь нет ни правды, ни наград,
Лишь сумрак, вечный и незримый.

И в пустоте, где свет погас,
Где каждый миг – как вечность длится,
Лишь болью рвется тихий глас,
И нет надежды возвратиться.

Лишь холод, мрак, и тишина,
И нет ни дня, ни света взору,
Душа как тень, что рождена
Из вечной ночи, из укора.

Она скользит по стенам снов,
Где шепчут призраки былого,
И ищет выход из оков,
Но лишь находит темный зов,
Что манит в бездну, где покров
Из мрака скрыл все краски слов.

В безмолвии, где стон из тьмы
Доносится, как шепот древний,
В безбрежном хаосе сомнений,
Где бытие – лишь зыбкий след,
И нет надежды, нет спасенья,
Лишь звездный пепел, вечный свет.

Я жажду страсти, жажду битв,
Где нет преград и нет пустых молитв!
Но что есть страсть и что есть бой,
Когда внутри – разлад и зной?

Незримый страж идет за мной,
И каждый шаг – лишь в бездну, в зной.
Нет битвы той, что разорвет оковы,
Лишь пепел – мой удел суровый.

И прошлое, что за спиной,
Несет лишь тени грусти злой.
Быть может, истинная воля –
Не в беге, а в своей юдоли?
Где громкий вздох, но боль немая,
И память сердце обжигает.
И рвется крик из глубины,
Где призраки былой вины
Кружат, как вороны над полем.
Но где же выход? Где же воля?
Не в том, чтоб вечно убегать,
А в том, чтоб сжечь себя дотла.

Пусть пламя рвется из груди,
И все сомненья позади!
Я сам себе закон и суд,
И пусть меня они сожгут!

Так как пройти на ипподром?
Где топот, крики, страсти стон,
Где вера – призрак, тень в окне,
И смысл теряется во сне.

А, вот и черти! Мир охвачен тленом,
И хор теней в агонии рыдает,
Вселенная, как рана под огнем,
Где свет угас, и вечный мрак рожден.

Надежды нет, лишь пепел – прах веков,
Душа в агонии страдает,
И каждый вздох становится врагом,
Когда надежда умирает.

Угасла вера, словно рваный крик,
Оставив холод, мрак и пустоту.
Не слышно больше ласковой свечи,
Лишь эхо боли, скорбь и темноту.
Нет больше сил молить, просить, мечтать,
Лишь молча гнить и в бездне утопать.

Но надо ли идти на ипподром,
Где день угас, как выцветший альбом?
Вздымают гриву страхи и сомненья,
И ветер шепчет: «Нет здесь утешенья»!

Обман религии – могила для души,
Что верит в сказки, в ложь, в пустые обещанья.
Забыв себя, в молитвах и в тиши,
Теряет жизнь, не видя мирозданья.

Я лучше отдохну под сенью древних царств,
Где рухнул храм, и время стерло имена.
Там тени бродят, призраки царей,
И шепот духов слышен из окна,
Разрушенные алтари и свечи, что погасли,
Напомнят мне о том, как жизнь была опасна.