В Москву, в Москву... О лекциях Белого и Эренбурга

СТАТЬИ И ОЧЕРКИ А. А. ДИВИЛЬКОВСКОГО

Сборник публикует его составитель Ю. В. Мещаненко*

………………………………………………………………………………………
               

               ИЗВЕСТИЯ

Центрального Исполнительного Комитета СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК и Всероссийск. Центральн. Исполнительн. Комитета СОВЕТОВ Рабочих, Крестьянских и Красноарм. Депутатов.

               № 35

               12 февраля, вторник

               ФЕВРАЛЬ

               Москва

               1924

Страниц всего: 8

    стр. 6

               А. Дивильковский

               В Москву, в Москву...

               (О лекциях А. Белого и И. Эренбурга)


   Приехавшие из Европы Андрей Белый и Илья Эренбург выступили в Москве с лекциями о своих заграничных впечатлениях.

   И Белый, и Эренбург — люди весьма различные по своим взглядам, темпераменту и литературным талантам — сходятся в описании Европы в самых мрачных красках.

   «Берлин — грязно-бурый, мрачный, похожий на царство теней и в то же время растерянно суетливый, какая-то текучая бестолочь текущего бреда», — так говорит о Берлине Андрей Белый.

   И, заявляя себя бывшим всю жизнь поклонником великой немецкой культуры, её мысли, её поэтов и литературы, Андрей Белый теперь говорит:

   — «Учиться у нынешней Германии нам, русским, нечему».

   В литературе нет пафоса, нет интереса, нет новых достижений.
 
   В искусстве болезненное устремление к восточной экзотике, желание опьяниться и забыться.
 
   Явления духовной культуры остановились.
 
   Охватывает скука, когда читаешь новые книги.
 
   Так рассказывает Андрей Белый о Германии, для которой он нашёл наиболее характерным джаз-банд и фокстротт, которому отдают своё время и вдохновение нынешние соотечественники Гёте.
 
   Правда, он признаёт сам, что эти впечатления от того слоя, где он жил, куда он окунулся.
 
   В рабочих кварталах другое, другие лица: нужда, озлобленность и голодание втихомолку.
 
   Они не кричат о голоде, а систематически голодают.
 
   Здесь, говорит Белый, — не «Закат Европы» по Шпенглеру, а просто вымирание.

   То же рассказывает и Эренбург, который кратко резюмирует свои впечатления:

   «Берлин хочет аккуратно умереть».

   Борьба пролетариата, его революционная организация, коммунистическая партия, остались, конечно, вне поля наблюдений и «зарисовок».

   Очень резко оба писателя отзываются и о Франции.
 
Андрей Белый, по-видимому, основательно усвоил политические воззрения немецкой буржуазии.
 
   Он с жаром говорит о мировом спруте Пуанкаре и не сомневается, что Франция окажется мертвецом.

   Эренбург рассказывает о засасывающей тине мещанства, лжи, ханжества, разврата и разложения, которые представляет буржуазная Франция.
 
   Патриотизм используется, например, для отвратительной спекуляции.
 
   Французы хорошо зарабатывают на мертвецах, устроив на полях битв все удобства для путешественников и показывая им достопримечательности в роде «18 тыс. черепов» и т. п.
 
   Во французской литературе он отмечает лишь хорошие посредственности, и тоже отсутствие новизны.

   О русской эмиграции в Европе Андрей Белый говорит, как бы извиняясь:

   «Хотя я привык говорить независимо, но моя точка зрения совпадает с социальной оценкой (очевидно, коммунистической).
   В результате — тяга в Советскую Россию в Москву».

   «Несмотря на комфорт и великоление (!), в которых приходилось жить, — говорит Андрей Белый, — хотелось вырваться из этой обстановки, из богатства и пышности, казавшихся безвкусицей и чванством».

   Там он вспоминал, как идеал, голодные годы в Москве, лишения и холод, когда приходилось получать 1/2 фунта хлеба и таскать щепки, но жить мировой жизнью, мировой волей.

   Характерно, однако, что свою лекцию Андрей Белый кончил цитатой из Троцкого и призывами работе.
 
   В речах Белого слышались новые ноты, характерные для эмигрантской интеллигенции — своеобразного славяно-советофильства.

   Эренбург, являющийся революционным попутчиком — жесточайший критик буржуазного общества, почувствовал тягу к Москве с первого своего приезда в Париж, если судить по романам, появившимся еще за границей. («А всё-таки она вертится», «Хулио Хуренито»), в которых он сжёг свои буржуазные корабли.

   В Москву, в Москву...

                А. Д–СКИЙ.

                ………………………………………………………………………………………


                Для цитирования:

   А. Дивильковский, В Москву, в Москву..., (О лекциях А. Белого и И. Эренбурга), газета «ИЗВЕСТИЯ», 1924, № 35 (2070), 12 февраля, вторник, стр. 6.

            
                Примечания


      * Материалы из семейного архива, Архива жандармского Управления в Женеве и Славянской библиотеки в Праге подготовил и составил в сборник Юрий Владимирович Мещаненко, доктор философии (Прага). Тексты приведены к нормам современной орфографии, где это необходимо для понимания смысла современным читателем. В остальном — сохраняю стилистику, пунктуацию и орфографию автора. Букву дореволюционной азбуки ять не позволяет изобразить текстовый редактор сайта проза.ру, поэтому она заменена на букву е, если используется дореформенный алфавит, по той же причине опускаю немецкие умляуты, чешские гачки, французские и другие над- и подстрочные огласовки.

   **Дивильковский Анатолий Авдеевич (1873–1932) – публицист, член РСДРП с 1898 г., член Петербургского комитета РСДРП. В эмиграции жил во Франции и Швейцарии с 1906 по 1918 г. В Женеве 18 марта 1908 года Владимир Ильич Ленин выступил от имени РСДРП с речью о значении Парижской коммуны на интернациональном митинге в Женеве, посвященном трем годовщинам: 25-летию со дня смерти К. Маркса, 60-летнему юбилею революции 1848 года в Германии и дню Парижской коммуны. На этом собрании А. А. Дивильковский познакомился с Лениным и до самой смерти Владимира Ильича работал с ним в Московском Кремле помощником Управделами СНК Владимира Дмитриевича Бонч-Бруевича и Николая Петровича Горбунова с 1919 по 1924 год. По поручению Ленина в согласовании со Сталиным организовывал в 1922 году Общество старых большевиков вместе с П. Н. Лепешинским и А. М. Стопани. В семейном архиве хранится членский билет № 4 члена Московского отделения ВОСБ.