Heavy Duty глава 8

Я никогда по-настоящему не интересовался тем, что фанаты и критики говорили об альбоме Point of Entry тогда. Я никогда не был из тех, кто сидит и читает рецензии на альбомы, да и в 1981 интернета не было, следовательно, не было ни малейшей возможности, чтобы всё это вползло в твоё личное информационное пространство, да ещё и вне зависимости от твоего на этот счёт желания.

Как творец, ты никогда по-настоящему не знаешь, что именно ты создаёшь в момент работы. Нет сомнений, что можно сильно слиться с тем, над чем ты работаешь, слиться до такой степени, что в итоге у тебя напрочь исчезнет представление о том, что хорошо, а что таковым не является. И вот тогда вам обязательно нужны слушатели со стороны, с незамыленным глазом, такие, кто придёт и скажет: «Парни, ну это как-то ни о чём вообще, особенно если сравнивать с тем, что вы раньше делали».

Это я сейчас так рассуждаю, потому что сам успел побыть в этой роли для нескольких групп, которые я продюсировал на протяжении многих лет. Я слушал их музыку именно что в роли человека со стороны, а потом отрезал всё то, что считал слабым и делал всё, чтобы усилить проблемные места. В этом и заключается роль продюсера.

Но иногда даже этого бывает недостаточно, и эти слова определённо не камень в огород Тома Аллома, который работал с нами в студии на Ибице. Как обычно, Том взял в работу наши идеи, но, в конце концов, если у группы нет материала, продюсер не может записать то, чего не существует. Всё банально и просто.

Основную часть материала для альбома Point of Entry мы записали в Ibiza Sound Studios. Насколько я в курсе, выбор места имел под собой два основания. Во-первых, насколько я понимаю, если вы что-то работаете над чем-то в другой стране, то в дело идут налоговые льготы. Думаю, в этом была основная суть. Во-вторых, наша звукозаписывающая компания, кажется, предпочитала сажать нас в такие места, где нас было бы лучше и проще содержать и контролировать, пока мы записывали альбом.

И что они для этого сделали?

Они привезли нас на остров в Средиземном море.

Вероятно, они думали: «Ну а что тут может пойти не так?».

Ответ? Ну, вроде как действительно ничего. Мы приехали на остров, доехали до студии, там встретили её владельца, Фрица Эрентраута, немца с тонкими длинными светлыми волосами, явного рок-н-ролльщика. 

«Как дела, Фриц, — сказали мы. — В отличном вы месте расположились!».

«Ха, что, парни, планируете записать классный альбом?».

«Постараемся, Фриц, спасибо».

И мы сразу поняли, что это удивительное место, где мы, вероятно, сможем сосредоточиться, усердно работать, побыть наедине с собой при наличии на то необходимости, помедитировать, достичь просветления и освободиться от духовных ограничений, сплотиться, как настоящие братья во хэви-метал — и, конечно же, выпустить не менее потрясный альбом, чем British Steel.

Позже тем же вечером, мы отправились в город.

И моё настроение мгновенно изменилось.

«У нас тут нет никаких шансов», — подумал я.

Взглянув через барную стойку, я увидел, что Гленн и Иэн уже были окружены полуобнаженными девушками — все молодые и беззаботные — не говоря уже о том, что их сексуально возбуждала непрекращающаяся жара средиземноморского солнца и алкоголь, которым они уже порядочно так за день накачались.

В общем, хрен там. Приехав на Ибицу, мы серьёзно так встряли. Слишком много там было отвлекающих факторов: слишком много ночных баров, готовых принять наши деньги, и слишком много молодых девушек, готовых и очень сильно хотевших изведать нашу мужскую силу. Эти отвлекающие факторы, в совокупности, причём даже не обязательно в таком порядке, были слишком для нас заманчивы, чтобы им сопротивляться.

И мы даже не пытались этого делать.

Каждый день, закончив работу в студии, обычно около полуночи, мы выходили на улицу и шли по барам и клубам – и вот тогда-то у нас и начиналось настоящее веселье. Это было похоже на лагерь для отдыхающих, ночь за ночью, в течение всех нескольких месяцев, что мы провели на острове.

В Сан-Антонио, в северной части Ибицы, было одно место, где в пять утра включали разбрызгиватели, чтобы все окропились и начинали трезветь. После этого всех посетителей выпроваживали вон. Мы  садились на мотоциклы и ехали в одно полюбившееся нам место в холмах, чтобы позавтракать, к тому же там нас встречало довольно приятное зрелище: множество молодых и похмельных девчонок, сидевших за длинными деревянными столами и обсушивающихся на солнышке. Хуже всего было то, что потом нам приходилось возвращаться в студию, чтобы продолжать работу.

Тем не менее, каким-то чудом нам удалось закончить запись — хотя и с подсознательным желанием не штамповать одно и то же снова и снова. Я бы солгал, если бы сказал, что мне нравилась каждая песня на Point of Entry (или вообще на любом нашем альбоме).

Как это часто бывало, я иногда заходил в студию и заставал Гленна и Роба работающих над какими-то своими темами, разрабатывающих какие-нибудь музыкальные идеи, причём с видимым удовольствием. Всё, что я мог сделать, это просто соглашаться с их идеями, даже если мне не особенно нравилось то, что в итоге получалось.

Если у меня не было какого-то определённого мнения о какой-либо из моих собственных композиций, то в большинстве случаев я был рад идти в том направлении, в котором на тот момент дул творческий ветер. Всё, что касается создания музыки, и так очень субъективно, а когда ты застрял на острове, когда тут только группа и продюсер, то оценить всё то, что вы сделали, становится сложнее в разы. И вот мы тогда возьми, да посчитай, что эти песни так же хороши, как и всё, что мы делали раньше.

То же самое относится и к обложке Point of Entry (обеим вариантам). Для непосвященного слушателя они могут показаться какой-то сплошной неопределённостью, но это были самые лучшие идеи, которые у нас были на тот момент.

И время нисколько не изменило этого мнения. Сейчас, когда я включаю диск Point of Entry в машине, мне нравится его слушать. И, честно говоря, мало кто будет спорить с утверждением, что «Hot Rockin'», «Desert Plains» и «Heading Out to the Highway» — это одни из знаковых треков Judas Priest, причём независимо от того, к какой когорте слушателей вы себя относите. Лично я отношусь к нашим альбомам так же, как, наверное, к детям: я не позволю, чтобы одному альбому уделялось больше внимания, чем другому!

Невероятно, по крайней мере, для меня, но после нашего тура World Wide Blitz по Великобритании с Saxon кто-то сказал мне, что Iron Maiden заменят Savoy Brown на американских концертах, начиная с мая 1981 года.

Я просто подумал, что они — источник проблем.

Однако менеджер Maiden, Род Смоллвуд, не был дураком. Они продвигали свой второй альбом, Killers. В 1981 году в Штатах никто особо не знал и не интересовался Iron Maiden, и никто не оценил этого факта лучше, чем это сделал Род.
 
У нас же, с другой стороны, была сложившаяся аудитория, которая к тому же постоянно росла, и я уверен, что Род это тоже понимал. Рассматривая варианты туров, чтобы вывести Maiden на новый уровень, он, возможно, подумал что-то вроде: «А давайте посмотрим, сможем ли мы воспользоваться успехом, который получили Priest».

Что касается меня, учитывая, насколько мелочными и неприятными были ребята из Maiden на британских концертах в рамках British Steel, я не видел причин давать им возможность снова испортить нам жизнь.

В отличие от нас, когда мы только начинали выступать у кого-то на разогреве, Iron Maiden, как мне казалось, с самого начала считали, что мир обязан пасть к их ногам – но я не хотел помогать им в достижении этой цели. Мы были главной группой. Я думал, им следует смириться с этим и двигаться дальше. Насколько я помню, тур по США прошёл с неким напряжением между ребятами из Iron Maiden и нами.

Через пару месяцев после возвращения из Штатов мы снова отправились в британскую часть тура с немецкой хэви-метал группой Accept, который должен был начаться в городском зале Халла 6 ноября 1981 года.

К этому времени мы заменили оранжевый Volvo на Granada GXL. Это была отличная машина: большая, прочная, комфортная и невероятно мощная— но жизнь у неё оказалась недолгой.

Когда мы выезжали из Мидлендса в Халл, начался сильный снегопад. Чем дальше мы продвигались по дороге, тем толще становился слой снега на земле — за рулем был Гленн, было темно; я, как обычно, полусонный сидел сзади.

Внезапно машина, должно быть, наехала на гололед под свежевыпавшим снегом. Она плавно — но довольно грациозно, на самом деле — съехала с дороги и врезалась в одно из ограждений.

Так как я сидел сзади, то мне показалось, что мы протаранили ограждение насквозь из-за высокой скорости. Затем нас закрутило, и на долю секунды мне показалось, что нас подняло в воздух! Я подумал: «Вот и всё. Вот здесь мы и найдём себе последнее пристанище».

Я был уверен, что мы съехали с моста или что-то в этом роде. Я просто ждал столкновения. Но удара не было.

Вместо этого машина врезалась в ограждение, отскочила от него, а затем её отбросило обратно на дорогу, где она продолжила вращаться, потеряв управление из-за покрывшего дорогу «чёрного льда», прежде чем плавно остановиться.
Когда это произошло, мы все переглянулись и сказали: «Что, чёрт возьми, там случилось?».

Тем временем из-под капота «Гранады» валил такой дым и пар, что нам сразу стало ясно, что никуда мы отсюда не уедем.

«Отлично, и что теперь?».

К счастью для нас, появился какой-то пожилой фермер и помог нам отбуксировать машину на обочину для ремонта, а затем посадил нас всех в свой старый «Ленд Ровер».

Мы были ему очень благодарны. Это был единственный способ попасть на концерт в тот вечер. Сомневаюсь, что кто-нибудь из зрителей в Халле в тот вечер представлял, через что нам пришлось пройти, чтобы приехать к ним и выступить.

Спустя три дня после завершения британской части тура нас уже ждала Европа, и на разогреве у нас выступали парни из Шеффилда, группа Def Leppard. Ранее они уже несколько раз выступали с нами на американском этапе тура в поддержку British Steel. У нас сложились с ними хорошие отношения. Однажды вечером в баре, после нескольких кружек пива, их вокалист, Джо Эллиот, бросил нам вызов:

«Я и Сэв завтра обыграем вашу лучшую пару по гольфу».

«Думаешь?» — спросил Гленн.

«Гарантию даю», — ответил Джо.

«Договорились. Если мы с КейКеем продуем, то пиво за наш счёт».

Мы играли на следующий день, и они нас здорово потрепали.

«Хорошо… а как насчет тенниса?» — спросил я вечером.

«Да, мы и в теннис можем», — ответили они.

Но вот тут уже мы их разгромили.

Помню, как подумал: «Это ж отличный вариант для того, чтобы провести выходные, вместо тупого сидения в баре!».

И мы много раз после этого играли. Не буду говорить, что хорошие поля для гольфа стали для нас значимой частью американского турне, но было много случаев, когда, заметив где-нибудь на дороге указатель, показывающий тренировочное поле, кто-нибудь из нас кричал: «Водитель, пожалуйста, отвезите нас туда!».

Мы выпрыгивали из автобуса, брали клюшки из багажного отделения и шли бить по мячам. Это было здорово — мы делали это годами, и все благодаря Def Leppard, которые нас подсадили на это дело.

Ладно, вернемся к Европе…

Моя первая мысль после второй ночи в Германии была: «Черт, некоторых из этих ребят хрен перепьёшь…».

В плане выпивки Def Leppard делились на две партии. Джо, Рик Аллен и Сэв были парнями, которые «немного и хватит»: несколько кружек пива здесь и несколько там — ничего серьёзного.

Двое других — гитаристы Стив Кларк и Пит Уиллис — были из тех, кто обожает рок-н-ролльный образ жизни. Не поймите меня неправильно, они оба были в хорошей физической форме, да и со здоровьем тоже было всё хорошо, но у каждого из них всегда при себе была бутылка водки. Я имею в виду, что у каждого было по пузырю.
Они знали друг друга со школы, и именно с тех лет они и начали тусоваться таким вот образом. И продолжали до сих пор, и как-то ухитрялись отрываться по полной каждую ночь.

Помню, как во время того относительно короткого европейского тура я подумал: «Не знаю, смогу ли я угнаться за ними!».

К сожалению, было ужасно потом узнать, что бедный Стив умер. Но я рад, что маленький Питти всё ещё с нами и у него всё хорошо.

«You've Got Another Thing Comin'» — без сомнения, это та песня, которая прославила Judas Priest в Америке. К лету 1982 года она звучала не только в главных для нас городах в Сент-Луисе и Сан-Антонио. Эта песня была повсюду. В любой точке Северной Америки вы могли включить рок-радиостанцию и не могли там её не услышать.

Как ни странно, она чуть было не попала на альбом Screaming for Vengeance. Только когда мы добрались до Флориды, где был финальный этап сведения альбома, то к нам, наконец-то, попали фрагменты трека, которые мы так и не доработали до конца.
И когда это случилось, крутость песни показалась нам совершенно очевидной.
«Как мы могли её проигнорировать?» — спросил Том Аллом.

«Не знаю. Но представьте, что вы включаете её, садитесь в машину, светит солнце, и мчитесь по автостраде», — ответил Роб.

«Вот именно!» — согласились мы все. «В ней есть все элементы песни, под которую можно хорошенько зажечь».

Конечно, когда мы писали эту песню, мы не осознавали наличие в ней этого неосязаемого ингредиента. Но нет сомнений, что она обладала именно таким темпом и ритмом, что даже если вы ехали со скоростью всего тридцать миль в час и услышали бы это вступление «ду-ду-ду-ду», то вы гарантированно бы втопили педаль газа в пол. Вдобавок ко всему, она дарила ощущение счастья и беззаботности, что тоже было неоспоримым фактом.

Более того, в то время в Америке, казалось, все вращалось вокруг принципа «садись в машину, врубай музон как можно громче и езжай, куда глаза глядят». Так что это была идеальная песня той эпохи.

Если не считать этот трек, то альбом Screaming for Vengeance получился очень цельным и сбалансированным произведением, начиная с вступительной композиции «The Hellion», о которой я помню, как сказал Гленну тогда: «Эта песня просто создана для приглушенного света в зале, эффекта сухого льда… и двух гитар».

На альбоме были энергичные треки, такие как «Electric Eye», одноимённая песня, и медленные композиции, например, «Pain and Pleasure» и написанная Бобом Холлиганом-младшим «Take These Chains».

Я не знаю, кто тогда решил с Бобом посотрудничать. Кто-то сказал, что эту идею нам предложила Мэй Панг, бывшая девушка Джона Леннона, промоутер песен. В любом случае, как и раньше, Sony стремились любыми средствами повысить  популярность альбома, решив для этого сделать радиохит и выбрав на эту роль «Take These Chains». Как оказалось, нам их помощь не понадобилась — какой бы хорошей ни была эта песня Боба Холлигана-младшего.

С альбомом «Screaming for Vengeance» мы продемонстрировали, что с точки зрения сонграйтинга у нас всё лучше некуда. Идеями мы фонтанировали. Более того, Америка наконец-то созрела для того, чтобы встретить новый релиз Judas Priest, главным образом потому, что метал-сцена Лос-Анджелеса только начинала набирать обороты: такие группы, как Quiet Riot, подписали контракт с нашим лейблом и выпустили свой дебютный альбом Metal Health. После этого перед американскими металлистами открылись бескрайние возможности.

Между тем, у нас было преимущество в виде пятилетней форы перед всеми этими группами. В 1982 году мы не были неизвестной группой, выпускающей неуверенный и едва ковыляющий на дрожащих ногах дебютник. Мы уже были состоявшейся группой — и мы открывали перед Америкой сундук с сокровищами хэви-метала.

И снова у нас всё было идеально: двенадцать отличных песен и первая из трёх культовых обложек Дуга Джонсона, которые каким-то образом сочетают футуристический стиль с арт-деко, придавая оформлению уникальный стиль, напоминающий видеоигру. Когда я увидел обложку Screaming, я подумал: «Ого… это круто».

Мы закончили запись альбома на Ибице, у Фрица, а затем, поскольку Том Аллом жил во Флориде и имел там подвязки, смикшировали его в Beejay Studios в Орландо и Bayshore Studios в Коконат-Гроув, что в Майами. Bayshore Studios принадлежала Биллу Шимчику и была известна тем, что там работали такие исполнители, как Eagles, The Who и Santana.

Альбом был готов, и впереди нас ждал очередной тур.

Решив сделать ставку на США, мы начали тур World Vengeance не в Великобритании, а в Штатах в конце августа 1982 года.

Примечательно, что, за исключением фестиваля в Дортмунде в декабре 1983 года (технически, это была первая часть нового турне в поддержку альбома), мы не играли больше концертов в Европе в поддержку Screaming for Vengeance.

Кстати, я всегда считал дортмундское выступление на стадионе «Вестфаленхалле» одним из наших лучших концертов за всю историю. Всё было идеально: звук, выступление, энергия, и вдобавок ко всему, Роб звучал невероятно. Всё идеально сочеталось в этом нашем более чем часовом выступлении.

Хотелось бы сказать, что тот факт, что мы были так сильно вовлечены в американскую жизнь в 1982 и 1983 годах, тогда меня немного смутил. Но на самом деле это не так. Честно говоря, я, вероятно, думал, что американская публика была к нам гораздо более открыта, чем британская. Ну и значит нужно было сосредоточиться на этой стране, чтобы показать именно там, на что мы способны.

Была ли это ошибка?

Если теперь посмотреть, то, вероятно, да.

Открыло ли наше отсутствие на родине двери для других британских групп, которые смогли отвоевать у нас первое место?

Возможно.

Но что теперь про это говорить, вспять время не воротишь. Можно делать только то, что, по вашему мнению, лучше для группы в данный момент. И для нас успех Screaming for Vengeance в Штатах подтвердил нашу правоту, как и совокупные продажи альбома. Думаю, мы все мы тогда думали: «Вскоре мы вернемся в Великобританию…».

Говоря о группах, которые выиграли от нашего отсутствия, к моему удивлению, Iron Maiden были приглашены на некоторые американские концерты тура World Vengeance.
«Нет, нет, нет!» — сказал я. «Чья это была идея снова их сюда поставить?».

Договоренность была такова: The Rods и Krokus начнут тур, а Iron Maiden присоединятся в середине сентября в Сент-Луисе. Эта дата начала была выбрана специально: Сент-Луис был городом-оплотом Priest. Помню, как подумал: «Ага! Посмотрим, как вы здесь себя проявите, ребята!».

Как оказалось, к 1982 году в составе Maiden произошли серьезные изменения — Пола Ди'Анно заменил Брюс Дикинсон, ранее певший в группе Samson.

Это могло бы быть и к лучшему.

Но когда Брюс однажды вечером вышел на сцену в Иллинойсе, и объявил перед публикой, состоящей в основном из поклонников Judas Priest, что Maiden не будут играть на следующий вечер, потому что Judas Priest их подвели в том-то, том и вот этом, я быстро понял, что мало что изменилось.

То, что он сказал, даже не соответствовало действительности. Случился очередной факт демонстрации того, насколько Род Смоллвуд был крутой менеджер, и насколько нулевой по сравнению с ним была компания Arnakarta в этой роли.
 
Перед туром Род Смоллвуд определил условия для райдера Maiden: размеры сцены, наличие того или иного оборудования в гримерке и все остальное. Кто-то с нашей стороны подписал его, как и было необходимо, — но в итоге в ряде мест у нас даже не было той сценической площади, которую для себя выбило руководство Maiden.

Некоторые площадки просто были недостаточно большими, но какой-нибудь местный промоутер, вероятно, всё равно всё одобрил, сказав: «О, да, высота у нас именно такая, ширина тоже, отличная зона для разгрузки оборудования…».

А потом, когда вы приезжаете, когда ничего не получается так, как в итоге было запланировано, но… вы всё равно должны объединиться, чтобы провести шоу как можно лучше с учётом тех ресурсов, что есть на месте. Это неписаный гастрольный кодекс.
Но Iron Maiden так не думали.

Они просто напридумывали кучу проблем, сказав: «Это прописано в нашем контракте». И поскольку кто-то подписал его от нашего имени, согласившись, что размер сцены должен быть тридцать на сорок или около того, в итоге нам пришлось демонтировать всё это оборудование, чтобы провести шоу. Это потребовало гораздо больше работы — и почти не было времени на установку сценического оборудования между выступлениями групп. Никто не пытался их ограничивать ни в каком виде. Мы просто пытались провести шоу с тем, что у нас было. Вместо того чтобы проявить благоразумие и попытаться решить проблему, Iron Maiden, похоже, вконец охамели.

В общем, в тот вечер в Иллинойсе я совершенно обезумел. Сразу после того, как они сошли со сцены, я побежал в их гримерку. Там был Род Смоллвуд; всё было просто ужасно. Я был готов съездить по морде первому, кто бы подвернулся мне под руку, и не обязательно Брюса Дикинсона, который, как я знал, скорее всего, был просто рупором, как и ранее Пол Ди'Анно. Даже тогда большинство людей знали, что Iron Maiden — это группа Стива Харриса — хотя сам Стив ни слова не сказал. Он просто сидел и ухмылялся!

Так получилось, что для следующего концерта кому-то пришлось приехать и построить сцену поверх уже имеющейся, чтобы дать Iron Maiden то пространство, которое они хотели. Мы оказались в ситуации, когда группа на разогреве диктовала нам условия. Хуже того, нам пришлось дорого за это заплатить, потому что нам пришлось доплачивать работникам за сверхурочные часы из-за прессинга профсоюзов.

Насколько я помню, тур продолжался, а напряжение всё нарастало и нарастало. Оно не утихало до самого конца тура до самого финального концерта для Iron Maiden в Рочестере в конце октября. Они жаловались, ныли; казалось, они постоянно создавали проблемы. Я просто подумал: насколько же неблагодарными можно быть?

Неудивительно, что мы больше никогда не гастролировали с Iron Maiden. Думаю, наши пути больше никогда не пересекались, за исключением того случая, когда я позже случайно встретил Пола Ди'Анно в Штатах, когда он занимался одним из своих сольных проектов.

«Ты тогда обладал наглостью», — сказал я ему, возможно, подбодренный парой кружек пива, — «говорить всю эту чушь, ведь Роб Хэлфорд выходил на сцену после тебя!»
К его чести, Пол рассмеялся, а затем извинился передо мной за то, что наговорил в то время. Я подумал, что поступил он по-мужски.

Сомневаюсь, что он мог бы со мной спорить. Так то Пол хороший парень, как и все ребята из Maiden. В те времена было всего две группы, состоящие из молодых, амбициозных музыкантов, выходцев из более-менее похожей среды, которые соперничали за право похвастаться своими достижениями. Со временем я это понимаю.

Возможно, Iron Maiden тогда забыли, что мы, будучи на несколько шагов впереди них, на самом деле оказывали им услугу. Любая другая группа отдала бы всё на свете, чтобы получить эти два тура в такой важный момент их карьеры. По какой-то причине они это упустили из виду, но сейчас я не держу на них зла. На самом деле, сегодня, если бы я увидел кого-нибудь из них, я бы первым предложил пивка попить и потрещать о том о сём, посмеяться над тем, что было — если, конечно, они бы проставились! Хотя музыка Iron Maiden не всегда соответствовала моему вкусу, я ни никогда не стану отрицать то невероятное влияние, которое они оказали на хэви-метал и музыку в целом.

Будучи британцем, я невероятно горжусь тем, чего Iron Maiden добились за эти годы, и той уникальной нишей, которую они для себя выдолбили. Более того, я всегда восхищался тем, как хорошо они позиционируют себя в коммерческом плане благодаря мерчандайзингу.

В конце концов, их давний менеджер Род Смоллвуд, как бы крепко он ни держал в руках финансовые рычаги, проделал с Iron Maiden такую работу, о которой могут только мечтать все группы, в том числе и Judas Priest. Много раз я думал: «Вот бы кто-нибудь так же хорошо нами управлял…».

Тур World Vengeance завершился в Гонолулу, после него у нас был трехмесячный перерыв до нашего выступления на US Festival Heavy Metal Day 29 июня 1983 года.
У нас с Гленном был план.

До фестиваля US Festival оставалось так мало времени, что возвращаться в Великобританию или Испанию было совершенно бессмысленно.

«Давай останемся тут на несколько недель и поиграем в гольф», — сказал я Гленну.
«Договорились», — ответил он.

И мы так и сделали.

Мы поехали на арендованной машине прямо к ресепшену курортного комплекса Royal Hawaiian Golf Club.

«У вас есть дома в аренду на месяц?» — спросил я.

«Как насчет этого?» — сказала девушка, указывая на шикарную виллу с видом на первую лунку.

«Берём», — сказал я.

И всё, дело сделано.

Хотя мы с Гленном не всегда сходились во мнениях, будучи членами группы, когда мы с ним оставались наедине, как, например, на Гавайях, то на первый план как-то неожиданно выходило всё то, что нам друг в друге импонировало – пусть и не так этого было и много. В этом смысле мы были похожи на старую супружескую пару. Мы неплохо ладили, когда занимались тем, что нам обоим нравилось, когда стресс от гастролей, концертов и разного рода закулисных разборок отходил на второй план.

Поэтому целый месяц мы почти ничего не делали, кроме как ездили куда-нибудь на машине и играли в гольф, потом снова ехали, ужинали, снова ехали, пили пиво, потом опять ехали, чтобы поиграть в гольф где-нибудь ещё. Я когда об этом вспоминаю, то понимаю, что это были одни из лучших дней, которые я когда-либо проводил с Гленном — даже если расписание каждого из этих дней диктовалось им. Не знаю, но когда мы с ним зависли на Гавайях, меня это не парило вообще.

Но этому приятному времени должен, рано или поздно, был прийти конец.

В любом случае, тот фестиваль в США был необыкновенным зрелищем. Никогда в жизни я не видел столько людей в одном месте. Точное количество (и я понятия не имею, кто там это считал) составило 300 000 человек. Мне же казалось, что их было гораздо больше.

«Во сколько нас заберет машина?» — помню, как спросил я утром в отеле.

«Никакой машины, — ответил Роб. — Мы прилетим и улетим на вертолёте!».

О, наконец-то, та самая вертолетная спасательная операция!

Вспоминаю, как позже в тот же день я летел в вертолете под ярко-голубым калифорнийским небом, глядя в окно на море людей, которое, казалось, не имело конца и края. Масштаб события было трудно представить: все эти люди приехали послушать и посмотреть хэви-метал группы. И мы — одна из этих групп.

Больше, чем любой другой момент, именно наше нахождение в том вертолете заставило меня осознать, что мы действительно достигли вершины — и что пути назад нет. Альбом продавался, сингл крутили по радио, и мы все выглядели лучше и круче некуда.

Если говорить об успехах в музыке, то мы достигли Земли Обетованной. А это означало, что больше не нужно спать в фургоне, больше не нужно есть тосты с фасолью и больше не нужно искать, где бы снять квартиру на Лодж-роуд.

Как ни странно, несмотря на огромную аудиторию, сам концерт ничем особенным не выделялся. Парадоксально, но именно масштаб толпы сделал происходящее более обезличенным и, следовательно, сбил ориентиры. Вместо того чтобы испытывать благоговение, мы просто вышли на сцену, сфокусировались на первых пятидесяти рядах и отыграли шоу на отлично.

В последние месяцы тура у нас возникли проблемы с нашими менеджерами, компанией Arnakarta. Я точно не знаю причин этих проблем, но наш менеджмент становился все более отстраненным и не реагировал на наши запросы. До меня дошли слухи, что они погрязли в финансовых проблемах. Правда это или нет, я не уверен.

Что я точно знаю, так это то, что наш успех к тому времени в большей степени базировался на нашей трудовой этике, поддержанной всегда полными энтузиазма людьми с лейбла CBS/Sony, чем менеджменту. Однако совсем уж бесполезными они не были, и, по крайней мере, у них хватило смелости взять нас под свое крыло. Но они были лишь ступенькой, и в итоге отношения с Джимом и Майком закончились довольно нелепо: никаких криков и ссор, никаких перевернутых столов. Мы просто разошлись. Мы завершили тур, но завершили без менеджеров.

И тут появился «Дикий» Билл Кербишли.

На этом этапе нашего пути я думал, что мы могли бы выбрать практически любого менеджера в этом бизнесе, чтобы он занимался нашими делами. Действительно, несколько известных менеджеров присматривались к нам. Джеймс «Херби» Герберт — один из тех, кого я помню. В то время он был очень популярен — у него было огромное влияние. Он начинал как роуд-менеджер у Santana, после чего познакомился с Нилом Шоном и Греггом Роли, с которыми позже снова появился в качестве менеджера Journey, а также нескольких других известных групп.

Мы вели переговоры с его компанией во время тура World Vengeance; они даже приехали и сняли пару наших концертов, один из которых позже появился в своей первой версии в виде концертного видео под простым названием Judas Priest Live.
В то же время также мы вели неофициальные переговоры с Брюсом Алленом, который был менеджером Брайана Адамса и группы Bachman-Turner Overdrive.

Мы, несомненно, были очень востребованы.

Однако в какой-то момент тура World Vengeance один из самых успешных менеджеров Великобритании, Билл Кербишли, пришел на один из наших концертов — кажется, это было в Огасте, Джорджия. По-видимому, он рассматривал Эрика Клэптона как своего потенциального клиента. Думаю, Билл видел его выступление на той же арене в один из предыдущих вечеров, но людей там было не так много, как на нашем концерте. У нас был солд-аут. И это, несомненно, привлекло внимание Билла, и мы были очень рады, что он предложил нам свои услуги.

Мы согласились на сотрудничество с Биллом по нескольким причинам. Во-первых, у него был офис в Нью-Йорке, и он был хорошо знаком с Соединенными Штатами в целом. Только позже я узнал, что он делил офис с Миком Джаггером. Во-вторых, он был менеджером таких мастодонтов, как The Who и дуэта Роберта Планта и Джимми Пейджа. По сути дела мы выбрали его, потому что у него были отличные рекомендации и фантастическая репутация в индустрии.

В личном плане Билл был и остается замечательным парнем с потрясающим чувством юмора. Тем не менее, с ним лучше не конфликтовать. В молодости он, похоже, окунулся в суровый лондонский мир, даже познакомился с такими людьми, как братья Крей и другие. Когда умер Реджи Крей, то, якобы, Билл был одним из тех, кто нес гроб. За эти годы мы лично встречались со многими из этих персонажей. Я помню встречу с Микки Грином (английский гангстер и наркобарон – прим. пер.), одним из печально известных членов «Уэмблийской банды». Микки летел с нами в вертолете, когда мы добирались на фестиваль в США в 1983 году. Честно говоря, это было очень захватывающе, и было здорово слышать, как Микки и Билл болтают. Эти ребята, оказывается, реально дружили с Биллом, и это вызывало невольное уважение.

У Билла, очевидно, была непростая жизнь – и в этом мы с ним сходимся.  Он, должно быть, очень много работал, чтобы подняться так высоко в музыкальном бизнесе, но не прыгал через ступеньки, а проходил их все поочерёдно. Сначала работал простым роуди, потом стал тур-менеджером группы The Who. И там, я полагаю, он начал строить свою карьеру в менеджменте и кинопроизводстве, пока, наконец, его имя и связи не начали работать на него. Следовательно, к тому времени, когда Билл появился в нашем мире, он знал всех важных персон в индустрии.

Первоначально Билл полностью сосредоточился на нас, и его первым решением после того, как он взял на себя руководство ближе к концу тура World Vengeance, было сказать: «Посмотрите, какие толпы вы собираете. Вам нужно как можно скорее возвращаться в студию».

Да кто мы вообще такие, чтобы спорить с «Диким» Биллом?