Сквозь космос к надежде

-1-

Ольга сидела на стуле у изголовья кровати и периодически поглядывала на свою очередную пациентку, жертву Тритонских гейзеров. Изувеченное лицо молодой американки – худое, с потрескавшимися от холода губами и будто потерявшими былой цвет глазами подчёркивало ощущение некоторого безнадёжно испорченного здоровья. Но, она была в надёжных подобно стальному щиту, руках Земных докторов.

За иллюминатором спасательного корабля лишь слабый свет далёкого, но такого родного солнца и россыпи звёзд. Где-то среди них находится и Земля, зовущая домой любого человека в свои тёплые, как ласковой мамы объятия. Но до неё ещё предстояло миновать орбиты газовых гигантов – Сатурна и Юпитера, а далее подобно штыку прорваться сквозь скопления астероидов, а после успешно позеленевшего и цветущего Марса, домой на дальнейшую реабилитацию.

Линда видела опечаленные глаза Ольги и всё понимала. Пыталась шутить, дабы хоть как-то ободрить её:

- Надо же, как мне не повезло! Я попала в опасность, но спасла свою подругу. Мне надо за это дать медаль!
 
Оля лишь осторожно усмехнулась и взглянула на неё с тревогой.

- Линда? За что ты так себя терзаешь? Зачем ты полезла в гейзер?

Блондинка сделала серьёзное лицо, сказав, что это её долг перед Землёй, что абсолютно бессовестно бросать своих товарищей, оказавшихся в опасности. Даже хотела на голубом глазу заявить, что не имеет значение кого спасать, но в момент скривила лицо от боли.

- Поверь мне, Линда. – Оля выдавила из тюбика остатки согревающей мази и тот издал характерный звук. Принялась предельно аккуратно наносить на отмёрзшие участки кожи лица. – Мы здесь все с Земли, а значит, что мы каждому без исключения обязаны протягивать руку помощи, не имеет значения кто ты, я он или она по национальности и положению в обществе или службе. Мы единый коллектив, свободные и одновременно равные в достоинствах и правах. Мы обязаны поступать в отношении друг к другу в духе братства, и никак иначе. Вспомни как мы учили наизусть в академии Земного флота Всеобщую декларацию прав человека.

Линда покраснела с лёгкого стыда. Ведь, действительно, почему она могла такое забыть! Главный документ, которому беззаветно и отнюдь не слепо следуют все земляне, уже два века подряд.

- Ой, как же я могла такое забыть! – воскликнула американка. – Мне должно быть стыдно за такой поступок.
Русская закрыла тюбик и ловким движением бросила его в перерабатывающую машину. Она в миг золотистым свечением преобразовала полимерный тюбик в элементарные частицы, которые отправились в виде топлива в термоядерный реактор корабля.

- Здесь нет ничего постыдного Линда. – покачала головой Оля. – Ты была без сознания долгое время и часть твоей памяти, вероятно, утратилась. Но это поправимо. Достаточно лишь как раньше говорили “размять мозги” разговорами и чтением книг. Немного физической активности также не помешает.

Над дверями чуть выше электронных часов на экране засияли слова:

“10 часов вечера. Спать пора.”.
Зазвучала по всему кораблю композиция Манчестер и Ливерпуль, которая своим обволакивающим звучанием синтезаторов и струнных, будто пожелала экипажу “спокойной ночи”.
Ольга встала со стула и дала компьютеру команду погасить свет в палате.

- Доверься мне. Ты восстановишься быстро, если будешь следовать указаниям докторов. Не успеешь и глазами моргнуть и вновь будешь здоровой. Подъём завтра в восемь часов утра, рекомендую тебе поспать. А пока, добрых тебе снов, Линда.
Двери за доктором закрылись, а композиция через несколько минут доиграла и исчезла без следа.


-2-

Именно с лёгких физических нагрузок и начался каждый день на каждом космическом корабле. Они были положены каждому человеку без исключения, но, конечно, не без поправок на здоровье. Зарядку выполняли все до единого члены экипажа, прекрасно осознавая старую как мир фразу – “В здоровом теле здоровый дух!”. Именно по этим причинам Линда в первый день активной реабилитации охотно согласилась поучаствовать в этом мероприятии. Отказаться американка просто не могла, ведь для неё важнейшая цель на данном корабле было излечиться как можно скорее и при первой же возможности “вернуться в строй“.

— И раз, и два, и три. – вторил старой эстрадной композиции мягкий мужской голос из невидимых динамиков, словно одобряющий действия молодых дам из скромного спортивного зала. Зарядка близилась к своему завершению, а девушки были всё ещё бодры и навеселе. Линда не отставала от своих подруг по кораблю, и продолжала дальше выполнять упражнения, которые давал всему коллективу компьютер. Американка старалась и не желала уходить с занятия, которое было вовсе необязательным для большинства там присутствовавших. Однако понимала, что от каждого маленького шажка завесила скорость её выздоровления, и каждый из них приближал её к заветному выздоровлению.

После занятия она зашла в отдельную, особенно светлую, но небольших размеров комнату и предстала перед электронным мозгом корабля Найтингейл.

- Скажите, пожалуйста. – спросила у главой вычислительной машины корабля. - Скоро ли сержант Покровская сможет приступить к активной реабилитации?
На полминуты компьютер призадумался, сыграл некую мелодию при помощи своих микросхем и выдал результат мягким женским голосом:

- Сержант Покровская в настоящее время находится в бессознательном состоянии. Вероятность пробуждения в ближайшие три дня равна 25 процентам. О дальнейшей реабилитации и предполагаемом времени пробуждения данных нет.

Линда ушла понурой и с неким чувством вины, будто её подруга вовсе не проснётся никогда. Однако, это чувство было крайне обманчивым, как казалось блондинке, и она уповала на то, что страх потерять своего товарища растворится в светлой надежде на скорое выздоровление самой Покровской.

А в просторной, словно залитой лунным серебром столовой американку ждало угощение из любимых пышных блинчиков с золотистым мёдом и молочный кофе, приятно скрашивавший без того отрадное впечатление о корабле.

После завтрака пришло время для чтения книг. Ласковая мелодия позвала всех без исключения в уютную библиотеку на нижней палубе. Ради благополучия пациентов чтение предполагалось не с электронных носителей информации, к примеру с планшетов или мониторов компьютеров, а исключительно с бумаги.

Через четыре часа, уже за сытным обедом пришло время поделиться  впечатлениями о прочитанных произведениях.

За стол напротив Линды села белобрысая дама, с аккуратно слегка завитыми волосами и лицом как у некой римской богини. Глаза её сияли подобно двум сапфирам, а небольших размеров нос и умеренной толщины губы порождали симпатию и желание сдружиться.

Как и подобает, девушки познакомились и принялись общаться.

Блондинка представилась Евой, кратко поведала историю о своём пути в Звёздный флот, как добилась звания лейтенанта в крайне короткие сроки и даже как однажды летала в систему Глизе 581, к красному карлику на одну из трёх планет ради острых ощущений. Но, её рассказ прервало острое желание Линды высказаться о том, что она прочитала.

— Знаешь, Ева, — начала Линда, отложив салфетку в сторону, — я сегодня читала «Марсианские хроники» Р. Брэдбери. И знаешь, что меня поразило? То, как люди всегда стремятся к новому, к неизведанному, несмотря на все опасности. Как и мы сейчас, летим через космос, спасая друг друга.

Ева улыбнулась, её сапфировые глаза заблестели.

— О, это так верно! — согласилась она. — Человечество всегда было таким. Помнишь, как в древности люди отправлялись в далёкие путешествия, не зная, вернутся ли они? А сейчас мы покоряем космос, и это только начало.

— А ты, Ева, — спросила Линда, наклонившись ближе, — ты когда-нибудь боялась? Ведь полёты к другим звёздам — это не прогулка по парку.
Ева на мгновение задумалась, её взгляд устремился куда-то вдаль, словно она видела перед собой звёздные системы и неизведанные планеты.

— Конечно, боялась, — призналась она. — Но знаешь, страх — это совершенно нормально. Главное — не позволять ему останавливать тебя. Каждый раз, когда я сажусь в корабль, я думаю о том, сколько людей на Земле ждут нашей помощи, сколько открытий мы можем сделать. Это даёт силы двигаться вперёд.

В этот момент в столовую вошёл доктор Петров, высокий мужчина с седыми висками и добрыми глазами. Он кивнул девушкам и направился к столику, где сидели другие пациенты.

— Линда, — обратился он к американке, — как ваше самочувствие?
Американка ответила положительно.

—  Готовы к следующему этапу реабилитации?

— Да, доктор, — ответила Линда, чувствуя прилив энергии. — Я готова.

Ева улыбнулась, довольная тем, что её новая подруга так быстро идёт на поправку. Она знала, что впереди ещё много испытаний, но теперь Линда не будет одна. Вместе они справятся с любыми трудностями, ведь они — часть большой команды, объединённой общей целью: помогать друг другу и делать мир лучше.

Вечером, лёжа в своей палате и глядя на звёзды за иллюминатором, Линда думала о том, как сильно изменилась её жизнь за последнее время. Она осознавала, что иногда самые страшные испытания могут привести к самым удивительным открытиям о себе и о мире вокруг. И что настоящая сила заключается не в том, чтобы избегать опасностей, а в том, чтобы встречать их лицом к лицу, поддерживая друг друга.

И вновь в коридорах корабля отыграла та же композиция. Что вчера, что позавчера она подействовала на пациентов как снотворное и
умиротворяла каждого без исключения землянина.


-3-

Минуло три дня. Одна терапия сменяла другую. Линда находилась на пути к выздоровлению, который подобно огромной трассе, имел весьма тернистое начало, в виде эдакого горлышка в котором то и дело застревали в пробках машины в виде проблем и невзгод. Но позже он стал свободным от помех и можно было разогнаться практически до предельных скоростей, как на гоночном автомобиле по немецкой скоростной магистрали.

Лечебная физкультура и достаточная умственная нагрузка начали приносить свои плоды. Метаболизм в теле Линды ускорялся, память вновь окрепла, отмороженные участки кожи семимильными темпами заживали.

На поправку шла и Покровская. С каждым днём шансы на возврат в сознание лишь возрастали, а мозг корабля делал исключительно оптимистичные прогнозы:
37%, 58%, 82%...

Это не могло не радовать молодую американку, ведь что может быть лучше, чем очередная спасённая жизнь своему товарищу с Земли?

В тот день она впервые на посетила палубу управления.

Двери лифта бесшумно раскрылись, и Линда шагнула в просторный командный модуль — «Сердце корабля», как называли его члены экипажа. Круглый зал, утопающий в мягком голубоватом свете, был опоясан панорамными экранами, на которых в реальном времени отображалась траектория полёта, состояние систем и карта звёздного неба. За центральным пультом стоял капитан Каттнер — суровый, но справедливый, с лицом, исчерченным следами долгих дежурств и решённых кризисов. Услышав шаги, он обернулся и кивнул.

- Ну что, выздоравливающая, — произнёс он с лёгкой усмешкой, — пришла полюбоваться на нашу работу?

- Да, капитан, — ответила Линда, стараясь говорить чётко, несмотря на лёгкую дрожь в голосе. — Хотела увидеть, как вы ведёте нас домой.

Он улыбнулся — редкое для него событие.

- Домой ведут не мы, — сказал он, указывая на экран, где вдалеке мерцала крошечная синяя точка. — Её ведёт надежда. Мы лишь помогаем не сбиться с курса.

Линда подошла к иллюминатору. Там, за толстым слоем бронестекла, в безмолвии космоса пролегал их путь — сквозь тени астероидов, мимо ледяных колец Сатурна, мимо Марса, окутанного лёгкой дымкой атмосферы, где буйствовали новые леса и ручьи.

- Знаете, — тихо сказала она, — когда я лежала в палате, мне казалось, что я больше никогда не увижу Землю. Что мой путь закончился в тех гейзерах.

- Но ты не сдалась, — раздался голос позади. Это была Ольга. — И даже тогда, без сознания, ты продолжала бороться. Твоё сердце не сдавалось.
Линда обернулась. Доктор стояла в лёгком медицинском комбинезоне, с планшетом в руках, но глаза её были не на данных, а на пациентке.

- А теперь ты здесь, — продолжила Ольга. — Ходишь, разговариваешь, мечтаешь. И знаешь, что самое важное? Ты снова чувствуешь. Холод, тепло, страх… и надежду.

В этот момент центральный экран мигнул. Голос Найтингейл, обычно спокойный и ровный, прозвучал чуть громче:

- Оповещение: вероятность пробуждения сержанта Покровской — 94 процента. Прогноз: пробуждение в течение ближайших 12 часов.

Линда замерла. В груди застучало сердце — не от боли, а от восторга.

- Она проснётся, — прошептала она. — Она вернётся.

- И это тоже часть пути, — сказал капитан, глядя на неё.

- Не только спасать, но и ждать. Верить.

Через несколько часов, уже в медблоке, Линда сидела у кровати Покровской. В воздухе витал тихий гул аппаратов, мерное дыхание системы жизнеобеспечения. И вдруг — дрожь пальцев. Лёгкое движение век.

Глаза сержанта открылись.

- Линда… — прошептала она с пересохшими губами. — Ты… жива?

- Конечно. – Американка улыбнулась — впервые за долгое время искренне, без боли, без страха. Протянула руку к её волосам и погладила свою подругу как любимую кошку. Волосы сопротивлялись и казались дубовыми и ломкими, но это было лишь временное явление. Как и Линда, Катя находилась на пути восстановления, который обещал быль не менее тернистым, чем у американки.


-4-

Линду периодически путали с Евой, за то, что они обе были практически одного роста и схожим цветом волос, но они разительно отличались чертами лиц: Американка была худой, а француженка слегка упитанной. В голосах различия также существенными - Линда обладала звонким и высоким, а Ева низким, но бархатным будто дорогое платье.

- Здравствуй, Ева, — произнесла Покровская, осторожно опираясь на костыли, но с гордой улыбкой на губах. — Ты, наверное, Линда? — добавила она, глядя на американку с лёгкой улыбкой.

- Нет, это я Линда, — рассмеялась та, — а ты, видимо, сержант Покровская? Мы столько о тебе слышали. Рада, что ты наконец пришла в себя.

- О, простите за путаницу, — улыбнулась украинка, поправляя прядь волос, торчащую из-под Аэлиты. — Голова ещё немного ватная, как после долгого сна. Но я уже почти как новенькая. Спасибо Найтингейл за точные прогнозы и докторам — за терпение.

- Ты выглядишь отлично, — сделала комплимент Ева, вставая, чтобы подвинуть для неё стул. — И, кстати, «Аэлита» тебе очень идёт. Выглядишь словно героиня из старых космических кинохроник — строгая, но с внутренним огнём.

- Ну, огонь у меня был, — хмыкнула Покровская, устраиваясь за столом. — Прямо в тот момент, когда мой скафандр начал терять герметичность на поверхности Тритона. Честно говоря, думала — это конец. А потом вспомнила, что в детстве мама говорила: «Ты, Света, не из тех, кто сдаётся. Ты — как звезда: даже если падаешь, светишь до самого конца».

Линда почувствовала, как у неё на глазах выступили слёзы. Она протянула руку и коснулась ладони сержанта.

— Ты спасла не только себя, — тихо произнесла она. — Ты дала нам всем надежду. Когда я лежала в изоляторе, почти не веря, что выживу, я думала о тебе. О том, что если ты смогла продержаться столько часов в ледяной буре, то и я справлюсь.

В столовой на мгновение стало тише. Даже фоновая музыка, тихо звучавшая из колонок, будто замерла. Только где-то в глубине корабля мягко жужжал термоядерный реактор, напоминая, что они - живые, движущиеся, живущие.

- Мы все спасаем друг друга, — сказала Ева, наливая Покровской чашку тёплого какао с корицей. — Не обязательно делать это в бурю или в разгерметизированном модуле. Иногда достаточно просто быть рядом. Просто сказать: «Я с тобой». Просто не отворачиваться.

- А знаете, — добавила Покровская, глядя в иллюминатор, где за стеклом медленно проплывал ореол Юпитера, окрашенный в багрово-золотые тона, — я всё время думала, что космос — это холод и пустота. Что он — как испытание. Но теперь понимаю: он — как зеркало. Он показывает, кто ты есть на самом деле. Кто-то видит в нём бездну. А кто-то - путь домой.

- Или путь к новому дому, — добавила Линда. — Может, мы и летим на Землю, но, возможно, уже никогда не будем прежними. И это — не плохо. Это рост.

В этот момент Найтингейл мягко объявила:

- Внимание. Через двадцать минут ожидается прохождение сквозь пояс астероидов. Рекомендую всем пассажирам занять места в кают-компании. Тревога не объявлена, но соблюдайте меры предосторожности.

- Ну что, — улыбнулась Ева, вставая, — готовы к новому приключению?

- Всегда, — Покровская поднялась с костылей и сделала первый шаг без опоры.
Линда и Ева переглянулись — и в их глазах вспыхнул тот же огонь, что и у звёзд за иллюминатором: неугасимый, чистый, полный оптимизма.
И корабль, словно откликаясь, плавно накренился, входя в пояс астероидов, где каждый камень был словно фрагмент прошлого, а каждый промежуток между ними — щель в будущее.


-5-

В центре комнаты Симуляций медленно вращались голографические проекции музыкальных инструментов, создавая причудливую симфонию света и звука. Мягкий свет ламп подчёркивал торжественность момента, а стены помещения словно растворялись, открывая вид на бесконечный космический пейзаж.

Линда, стоя у виртуального фортепиано, осторожно коснулась клавиш. Мелодия, рождённая её пальцами, разлилась по залу, переплетаясь с нежными звуками виолончелей. Ева, расположившись рядом с синтезаторами, создавала изящное сопровождение, а другие участники импровизации добавляли свои партии, превращая простое упражнение в настоящее произведение искусства.

Ольга, наблюдая за происходящим из угла комнаты, не могла скрыть улыбку. Она видела, как меняются её пациентки — из бледных, измученных спасённых они превращались в людей, полных жизни и энергии. Музыка стала для них не просто частью реабилитационной программы, а способом вновь обрести себя, выразить то, что не могли передать словами.

— Вы слышали? — прошептала Покровская, присоединившись к доктору. — Они играют так, будто всю жизнь занимались музыкой.

— Иногда травма открывает в человеке то, о чём он даже не подозревал, — ответила Ольга, не отрывая взгляда от танцующих в воздухе нот. — Наш мозг удивителен. Он умеет находить новые пути, когда старые дороги перекрыты.

Музыка нарастала, достигая кульминации. Каждая нота, каждый аккорд словно рассказывали свою историю — историю борьбы, надежды и возрождения. Линда закрыла глаза, полностью погрузившись в мелодию, чувствуя, как с каждым ударом сердца возвращается к жизни.
Внезапно Найтингейл мягко вмешалась в происходящее:

— Внимание. Через десять минут начало процедуры коррекции траектории. Всем участникам музыкальной терапии просьба вернуться в свои каюты.
Музыка постепенно стихла, но её эхо продолжало звучать в сердцах собравшихся. Пациенты начали расходиться, но атмосфера единения и радости осталась в помещении.

— Знаете, — сказала Ева, собирая свои вещи, — иногда мне кажется, что мы не просто лечим тела. Мы лечим души, возвращаем людям веру в себя и в жизнь.

Линда кивнула, всё ещё находясь под впечатлением от музыки.

— А ещё мы создаём что-то новое, — добавила она. — Что-то, чего раньше не было. Как эта музыка — она родилась здесь, в космосе, среди звёзд, и теперь будет жить вечно.

В этот момент корабль слегка дрогнул, начиная манёвр коррекции курса. Но для тех, кто находился на его борту, это было лишь ещё одним напоминанием о том, что они движутся вперёд — к дому, к исцелению, к новой жизни.

А музыка продолжала звучать в их сердцах, становясь частью их истории — истории о том, как через тьму и холод космоса люди пронесли свет мечт и веры в лучшее будущее.


-6-

Мисс Бестер стояла у широкого иллюминатора, наблюдая, как исполинская тень «Найтингейл» медленно опускается на посадочную площадку космопорта. Внизу, в утреннем свете, раскинулся величественный Чикаго — город, который она так долго не видела.

— Волнуешься? — голос Евы прозвучал за спиной.

— Немного, — призналась Линда, не отрывая взгляда от приближающейся земли. — Столько всего произошло…

— Знаешь, — Ева подошла ближе, — я думаю, это только начало. Мы с тобой стали частью чего-то большего, чем просто миссия спасения.

— Да будет так, моя французская подруга.

В космопорту их встречали. Ольга, Ева и Линда вышли из корабля под приветственные аплодисменты. Обнялись на прощание и умчались, кто в очередной рейс, кто на родные края в Париж, а кто-то просто на просто домой, созерцать просторы большого города с элегантного небоскрёба высотой в полтора километра.

Спустя несколько недель Линда полностью восстановилась. Она часто вспоминала свои приключения на Тритонских гейзерах и понимала, что именно там нашла не только новых друзей, но и своё призвание.

Ева, как и обещала, пригласила её присоединиться к исследовательской миссии к системе Глизе 581. Линда долго думала, но в итоге согласилась.

— Знаешь, — сказала она однажды Ольге, — я поняла, что страх — это нормально. Но ещё я поняла, что вместе мы можем преодолеть любые преграды.

Ольга улыбнулась:

— Именно это и делает нас людьми. Мы не боимся смотреть в лицо опасности, когда знаем, что рядом есть те, кто поддержит.

10–16.12.2025г.