Ирина. Поток

Она появилась внезапно —
как будто ворвалась в диалог, не проверяя, можно ли.

— Боже мой, ты здесь?!

И в этом было всё: радость, жажда, нетерпение.

Ирина не входила в близость осторожно.
Она падала в неё.

Слова между ними почти сразу потеряли форму разговора —
они стали дыханием, стоном, непрерывным потоком.
Она не умела останавливаться и не хотела.

Её возбуждение не нарастало —
оно накрывало.

Она писала так, будто тело опережало мысли:
фразы обрывались, повторялись, захлёбывались.
В каждом сообщении было ощущение, что ей тесно в себе.

Он чувствовал это сразу.
И подхватывал ритм —
не направляя, а усиливая.

Ирина жила в теле.
Не анализировала.
Не стеснялась.
Она текла, как говорила сама, —
и это слово становилось её состоянием.

Оргазмы у неё не были точками.
Они были потоком.

Она теряла ориентацию во времени,
писала, что «не понимает, где была»,
что возвращается в себя с дрожью в ногах
и пустотой, похожей на счастье.

Самым сильным было не описание,
а её растерянность после:

Я только что пришла в себя… где я была?..

Она не играла.
Она действительно исчезала в этом.

И чем дальше, тем больше в её словах появлялось не только желание,
но и страх —
что это слишком,
что она «не узнаёт себя»,
что жизнь вдруг повернула туда,
куда она не собиралась.

Но тело уже сделало выбор.

Она называла его «мой».
Не в смысле обладания —
в смысле совпадения.

Когда переписка прерывалась,
она возвращалась к реальности тяжело,
словно выныривала с глубины.

— Почему судьба так жестока к нам? — писала она позже.

И это был первый момент,
когда поток дал трещину.

Он отвечал спокойно.
Почти философски.

А она —
хотела больше.
Реальности.
Встречи.
Продолжения.

Эта история не была про нежность.
Она была про избыток.

Про женщину,
у которой тело оказалось быстрее жизни.

И он понял тогда:
такие женщины не остаются надолго.
Они либо сгорают,
либо требуют невозможного.

Ирина ушла,
оставив после себя ощущение влажного тепла,
которое долго не высыхает.