186

Мара первый раз в своей жизни шла по лесу в одиночестве. Да и то, тот лес, в котором ей доводилось бывать с друзьями, дремучим не назовёшь. Так, окраина, до которой то и дело доносился шум цивилизации.
Теперь же её сердце замирало от страха, и за каждым кустом мерещился маньяк. Ведь дураков хватало во все времена, просто назывались они по-разному. Ей казалось, что и в этом лесу какой-нибудь да шатается, и их пути рано или поздно пересекутся.
Но вскоре её грунтовая, протоптанная и проезжая дорога резко свернула в сторону. Звонкий светлый лес закончился. Впереди темнела густая чаща. И когда девушке пришлось свернуть на едва заметную тропинку, настроение изменилось.
Какие маньяки? С маньяком есть шанс договориться. А чего ожидать от нечистой силы?
Ещё недавно, даже сегодняшним утром, Мара отмахивалась от суеверных разговоров и удивлялась наивности людей. Ей казалось, что ушлые бабки, владеющие зачатками гипноза, ловко водят за нос своих односельчан. Какие домовые? Какие ведьмы?
Нет… В мире, конечно, много необъяснимого и загадочного, но не до такой же степени!
Но с каждым шагом в глубь лесной колдыбани внутри росло убеждение – до такой! И совсем скоро ей в этом придётся убедиться.
- Даша, - тихонько позвала Мара. Прислушалась. – Настя… - ещё тише продолжила. Потом замолчала. Мало ли кто отзовётся?
Где девушки могут бродить? Что пытается отыскать здесь Даша? И как ей помочь?
Впереди немного посветлело. Мара непроизвольно замедлила шаги. Дошла?
Деревья немного расступились.
Забор. Кажется, такое ограждение называется частоколом. На толстых жердях сверху что-то круглело.
Девушка пригляделась, и кожа вмиг покрылась мурашками. Черепа.
«Спокойно, - приказала себе, едва сдерживаясь, чтобы не повернуться и не побежать, сломя голову, обратно. – Это не человеческие. Это для устрашения таких дурочек, как я. Бабка в лесу, наверное, насобирала. Какие-нибудь волчьи или медвежьи».
Уговорить себя удалось с трудом.
За забором темнела избушка. Дряхлая, покосившаяся на бок, и этим своим боком она упиралась в сосну, тем и держалась. Крыша зеленела от густого сочного мха. Окон не видно. Дверь прикрыта.
Дошла.
Мара постояла, переминаясь с ноги на ногу и набираясь решительности. Да только где же её набраться? В каких таких источниках? Так шагнула. Нерешительно.
Была надежда на запертую дверь. Но та заскрипела внутрь избы, едва Мара дотронулась до выпирающей деревяшки. Такая штука на двери есть и у входа в Дашины хоромы, Мара не знала, как она называется.
Дверь алчно раззявила пасть. Во всяком случае, так показалось Маре. Внутри темно. Лишь где-то сбоку угадывался огонёк лучины. Мара шагнула. Пришлось при этом поклониться, до того низкий был проём.
- Пришла, значит… - Мара узнала голос старой ведьмы. – Ну проходи… Да дверь запри.
Мара сделала, как велели, и шагнула в полутёмную избу.
Веда сидела за столом. Перед ней горела свеча, стояла глиняная кособокая чашка и мирно лежал кругляшек синей резинки для волос.
- Напугала ты мою дочку… А её не так-то просто испугать… Ну, посмотрим… посмотрим. Садись, чего стоишь?
Маре хотелось бы сесть куда-нибудь в тёмный уголок на лавку, но хозяйка недвусмысленно кивнула головой напротив. Мара села куда указали.
- А где Ожана? – выдавила из себя вопрос.
- Отослала я её. В лесу… Подружек твоих доглядает, - усмехнулась ведьма.
И Мара впервые посмотрела в лицо Веды, желая понять, правду ли та сказала.
Взгляд хозяйки в тусклом свете казался совсем чёрным, тяжёлым и бездонным. Мара поспешно отвернулась.
- Кто она такая? – спросила ведьма.
И Мара не сразу сообразила, что не у неё. Казалось, старуха размышляла вслух, ответа не ждала. Мара и не ответила.
Наступила тишина. И снова девушка почувствовала множество щупалец, которые двигались по её лицу и телу.
«Закрыться! Не дать им пробраться внутрь!»
- Где я её видела? Откуда знаю? – бурчала Веда себе под нос, не стесняясь Мары.
«Не может понять. Вот тебе и ведунья. А ведь Даша, которая вовсе не претендует на эту роль, уловила сходство между Ожаной и мной… А у этой не получается… Может… может, потому не получается, что ищет где угодно, а не у себя под носом?»
Маре даже стало любопытно, и она подняла глаза. И это было ошибкой. Потому что взгляд будто попал в чёрную ловушку и оттуда уже не выбрался.
В первые несколько мгновений она попыталась хоть как-то дёрнуться, хоть чуть отвернуться, но не было сил. А потом…
Она оказалась где-то… У потолка, что ли?
Во всяком случае, наблюдала за происходящим откуда-то со стороны и сверху.
Она видела себя, красивую, освещённую пламенем и неподвижную.
Она видела ведьму, страшную, тёмную и тоже неподвижную.
Она видела тень за спиной ведьмы. И эта тень колыхалась, подчиняясь законам теней и света. А потом стала двигаться отдельно от своей неподвижной хозяйки.
Тень оторвалась от стены и пошла по избе. И теперь за спиной Веды тёмные брёвна светились ровно, без очертаний старухи.
Тень подошла к Маре, постояла немного, рассматривая её сверху, а потом наклонилась к лицу.
«Она меня хочет поцеловать?» - ужаснулась девушка, но ничего не смогла сделать.
Действительно, голова тени склонилась над лицом, но не коснулась губ. Некоторое время ничего не происходило. Всё застыло в ужасной неподвижности, а потом губы Мары полуоткрылись, и изо рта заклубился слабый парок. А рот тени широко раззявился, принимая в себя чужое дыхание.
Скоро пар повалил сильнее, в нем засияли яркие искры, а ведьмина тень распахнула свой рот ещё шире.
«Я это видела… Так змеи заглатывают крупные предметы… Они как-то расстёгивают свои челюсти…»
Мара попыталась пошевелиться. У неё получалось. Но только движение было где-то под потолком. Невидимое и неслышное. И ни на что не влияющее.
«Она вытягивает у меня жизнь. Всё больше и больше!»
Маре захотелось плакать. И слёзы действительно навернулись на глаза, настоящие глаза настоящей неподвижной Мары, и покатились по щекам. Вот только тень это не остановило.
- Нет! – завизжала вдруг ведьма.
И тень вмиг брызнула на своё законное место на стене.
- Она… В ней течёт моя кровь… Она из моего рода… Как это? Откуда?
Мара не сразу поняла, что вновь сидит за столом и смотрит на ведьму своими заплаканными глазами.
«Зачем же я здесь? Надо уходить!»
Девушка тяжело поднялась и, шатаясь, побрела к выходу. Долго шарила в потёмках, толкая ладонями во все препятствия. Потом вспомнила, что дверь распахивалась внутрь, и поняла, что ни за что её не раскроет. Что нет у неё ни сил, ни ловкости, ни удачи ухватиться за какую-нибудь ручку. Но ведьма сама неслышно подошла и отворила дверь. Это Мара сообразила тогда, когда вспыхнул прямоугольник света, а ведьма оказалась стоящей рядом.
Больше девушка не помнила ничего.
Она не помнила, как перешагнула через порог.
Не помнила, как шла по лесу.
Не помнила дорогу.
Не помнила, как пришла в селение, как нашла нужный двор, кок полезла на чердак.
Когда Фиска вечером обнаружила её там, Мара горела и металась в бреду.