Индуцированные

В стране X., в городе Н-ске началась однажды какая-то диковинная эпидемия. А именно: некая странная, необьяснимая тревожность.

Все, как умалишенные, будто в бреду, шептались всюду - на кухне, в подъездах, на работе: пора, мол, дальше откладывать нельзя.

А про что именно шла речь - никто знал. Но думали решительно: пора, мол.

И в других городах народ не отставал в появившемся резко неприметном умопомрачении. Оттуда звонили в Н-ск и тоже шёпотом передавали: пора, готовьтесь!

А к чему именно надобно готовиться - не говорили, типа, и так понятно.

Родственники из дальних поселков - так те тоже проявляли психическую нестабильность, звонили, тревожились, беспокоились: пора, мы готовимся, мы - как все. Мы - за!

В садиках, школах - и там начался массовый психоз среди воспитателей и заведующих. Они наставляли детей: Скоро начнется, пора готовиться!

И пошло, покотилось какое-то безумие. Стали натаскивать, агитировать, привлекать. Обучать детей военной подготовке по ускоренной программе. Малышей так вообще не отдавали на выходные родителям - твердили: надо спешить, скоро начнется!

В детсадах, школах, училищах с утра до вечера дети метали  дротики, стреляли стрелами с резиновыми присосками по мишеням и манекенам, но каждое дитя мечтало взять, наконец, в руки настоящую гранату и автомат, а стрелять не в неподвижную, а в движующуюся живую цель.

На всех детских площадках и стадионах располагались камуфляжи замаскированых мин, дети обучались, как найти их, какой обезвредить, как собрать и заложить новые.

- В принципе, наши юные воспитанники уже вполне готовы к встрече с врагом, - отчитывались на собраниях с родителями и военкомом воспитатели. - Они готовы к бою хоть сейчас. Они не ведают страха и готовы умереть за родину. Все - как один!

Телевидение сутки напролёт вещало о том, что "очень скоро наши войска выдвинутся на борьбу с теми, кто против нас. А против нас - все!"

Прокопий Прокопыч, столетний лесник, жил безвылазно в своей избушке в глухой сибирской тайге и ничего не знал о происходящем в мире. Его дед также был лесником, и прадед. Они говорили:
- Люди, Проша, вне леса становятся словно чумные, как бы забывают, что они обыкновенные живые твари, часть природы, и потому начинают чудить: вырубать лес, плевать в колодец, то есть, выбрасывать помои в реки. Типа, они цари природы. Типа - боги в облике людей.

 Деды толковали внуку и такое:
- Ты, Проша, запомни, лес наш кормилец, наш отец родной. А люди про то и знать боле ничего не знают. Возомнили, что равны богу. У них есть даже один такой - тощий хлопец, холоп, короче, который объявил, что он сын божий, и будто потребовал, чтобы в него все верили и за ним все шли, ибо так они спасутся. Интересно - спасутся от чего? От самих себя? Так для того ж есть лес!

Старики-лесники еще и такое передавали внуку:
- Ни за кем, сынок, никуда не ходи. Наш бог - это лес. А мы - его лесные твари, равно как и остальные - и медведи, и гнус, и мох. Ибо вся растительность - тоже живая тварь. И вода, и воздух. Обижать их нельзя. Иначе начнётся эпидемия. В мозгу. По-нашему  - крыша начнёт ехать.

Вот Прокопыч и не выходил из леса. Любил лес и лесных тварей всей душой.
- Родной ты мой брат, - говаривал, ласково гладя  вековые дубы, ели, кадры, - какой же ты нарядный, сильный, добрый.

В лесу у лесника за жизнь завелось много друзей среди лесных тварей. Снежный барс его не трогал, даже ластился, так как Прокопыч пел ему песни. Медведи, ревя, приглашали Прокопыча на малину, он шёл за ними, пока те не приводили лесника на роскошную малиновую поляну.

 Животных лесник никогда не убивал, в пищу не употреблял - жалел. И они отвечали ему добром. Вечно вились возле него. То олени, то лоси заглядывали в оконце, постукивали в ставни рогами. То птицы лесные слетались к его рукам.

Так Прокопыч жил себе в добре и радости больше века и не подозревал, что где-то за лесом началась у людей, забывших лесную жизнь, индуцированная психическая эпидемия.

Люди, все, от мала до велика, собрались на войну. В церквях,  помолившись сыну божьему,  взялись за оружие - воевать с теми, кто против них, то есть, стали насмерть против всех!

Хотя у всех, против которых начали воевать, был точно такой же бог - тощий хлопец, или холоп, или сын божий. Ерунда какая-то!

Началась кровавая, бесконечная, беспощадная война. Отовсюду - с самолетов, крейсеров, подлодок, с самоходных установок взетели во все стороны ракеты.

Запылали города, села, мосты, аэропорты, железные дороги...

Выходит как-то лесник из избы, видит - у него на поляне лежат обожженные птицы и звери. Скулят, пищат, умоляют о помощи.
- Как же вас много, бедняжки. пожар ли где случился? Вот беда.
Стал спасать, лечить лесную тварь. А на следующее утро их, раненных, обожженных - наползло, налетело ещё больше...

- Да что за напасть такая сталась в мире? - обеспокоился Прокопыч. - Эпидемия, что ли, какая? Вас люди погубили?! Те самые, которые холопу тощему поклоняются, которые спастись через него желают, а сами  и природу, и себя губят?!

Эпидемия мировая, мор и пожар продолжались невесть как долго ещё. Обожженные птицы, звери, которых подлечил лесник, жаловались, рассказывали, что люди за пределами леса сошли с ума.

Но лесник не вдавался в подробности, в жалобы, в разговоры, а засучив рукава спасал тварей, ни одной не дал умереть...

Через какое-то время твари раненные уже больше к избе лесника не являлись.
- Ну все, значит, эпидемия закончилась, - с облегчением сказал старик.  - Можно жить в радости дальше.

А ещё много времени  спустя на поляне появились нездешние животные, красивые, проворные. Поведали леснику, что они из дальних мест, мигрируют по погоде куда глаза глядят.
 - И что там нового, в дальних местах? - спросил Прокопыч у гостей. - Люди больше не болеют? Эпидемии закончилась? Спасся народ через своего холопа, сына божьего?
Звери зашумели, перебивая друг друга.
- Нет никакой эпидемии, Прокопыч. И холопского люда нет.

Вокруг теперь один только лес. И множество разных чудесных тварей. Встречаются изредка и такие как вы...