С Новым счастьем

В тот год я много работала. Не просто работала — строила карьеру, вгрызалась в проекты, засиживалась в офисе за полночь. Мир сузился до экрана ноутбука и бесконечных дедлайнов. Когда мой начальник, человек с безупречными манерами и дорогими часами, пригласил меня присоединиться к нему и его жене на Новый год в пафосном ресторане в центре города, я не нашла причин отказаться. Хотя единственным моим желанием было скинуть каблуки, закутаться в старый халат и провалиться перед теликом в сладкое, овощное ничегонеделание.

Но это был начальник. И я, вздохнув, натянула единственное вечернее платье и потащилась в этот праздник-обязаловку.

Всё было так ужасно предсказуемо. Душный зал, перегруженный позолотой и зеркалами. Жирные деликатесы, которые лежали на тарелке мёртвым, непосильным грузом. Тупейшие конкурсы с кривляниями под оглушительную музыку. Я наблюдала за этим карнавалом вынужденного веселья, ловила на себе оценивающие взгляды жены начальника и чувствовала, как меня покидают последние силы. К полуночи я уже откровенно клевала носом, делая вид, что прислушиваюсь к тосту о корпоративных ценностях.

Утром первого января, в серых сумерках, я еле держалась на ногах. Метро пахло холодным металлом, усталостью и слабым шлейфом вчерашнего алкоголя. Я поймала себя на том, что разглядываю попутчиков. Мы были ходячими свидетельствами ночи: кто-то  с похмелья, кто-то в помятом вечернем платье, с потекшей косметикой и растрёпанными причёсками. Мы были случайными, апатичными попутчиками в подземке, которых судьба на время столкнула в одном вагоне, чтобы вместе, молча, въехать в 2007-й год.

И вот тогда это случилось.

На какой-то промежуточной станции в вагон ввалился парень. Он был в тельняшке и расстёгнутой  куртке-аляске. Лицо его светилось безудержным, простодушным весельем. Он грохнулся на свободное сиденье, качнулся в такт движению, а потом, будто не в силах сдержать переполнявшую его вселенскую радость, вскочил, ухватился за поручень и гаркнул на весь вагон, срываясь на хрип:

— Ура-а-а, товарищи! Господа! С Новым годом! С новым счастьем!

В вагоне повисла секундная тишина, наэлектризованная неловкостью. А потом — лёд тронулся. Сначала кто-то фыркнул. Потом пожилая женщина с авоськой улыбнулась и сказала своему соседу: «Ну, с праздничком нас». Мужик в помятом деловом костюме, с торчащими из кармана серпантином, снял наушник, кивнул парню и буркнул: «И вас тоже… Счастья».

И пошло-поехало. Улыбки стали заразительными. Кто-то пожал плечами и сказал «Ну, раз такое дело…» Кто-то потянулся поздравить спутницу, с которой всю дорогу молчал. Мы перестали быть сонными, раздражёнными атомами в металлической коробке. Мы стали — пусть на пять минут, пусть на одну остановку — людьми, которые  пережили ночь и теперь, пусть с бодуна и усталости, но вместе вступают в новый год.

Парень в тельняшке, будто исполнив свою великую миссию, вышел на следующей станции. Двери закрылись за его широкой спиной.

А наш вагон поехал дальше. Уже не в гробовом молчании. Кто-то делился впечатлениями от салюта. Кто-то предлагал соседу шоколад. Я прислонилась к стеклу и смотрела на мелькающие в темноте огни тоннеля. И думала о странной алхимии этого праздника. Его можно потратить на дорогой, бездушный фарс в ресторане, где всё по сценарию, кроме искренности. И его можно обрести даром, утром первого января, в полупустом вагоне метро, благодаря одному крикливому, пьяно-счастливому парню в тельняшке, который не побоялся выглядеть дураком.

С новым счастьем, господа и товарищи.
Какое бы оно ни было.И где бы вы его ни нашли.