Дневник Дождей. Глава 50. Сдвиг по фазе

-- «Внимание!» — вдруг взревела акустическая система - Абордаж по правому борту!  Команде  - скафандры минус 8, протокол х-31! (Интуитивный перевод.)

В лицо ударила жуткая  струя ослепительно-синего  вонючего газа...

- 31D'8 `B 2j$ ;  !!! (непереводимый идиоматический оборот) -заорал в ответ Эол Лоффофорор,  отплёвываясь и лихорадочно отдирая назад  дреки.

Каждый жест имеет веер  последствий с иерархиями выдачи дна. 
А у него никаких последствий не было, потому что,  была некая причудливая  возможность, приобретённая когда, однажды,   передвигая  шкафы, он нашёл  за книгами допотопный карманный   календарик.  С тех пор он  больше не обращал внимание на действующее время. Этой картой с пушистым котиком на обороте можно было крыть любой год. Фокус комбинации дополняющих настроек давал  странный эффект трепетания реальности, скользящей параллельно, и ему это ужасно нравилось, потому что зависание,  кроме лёгкого опьянения, превращало в недоступность. Архив  его не видел.
Срабатывала  паранджа параллельной действительности:
Сочетания дополняющих друг друга декораций создавали своеобразный эффект колышущейся реальности, и   странное преимущество в  устойчивости полета, и оно того стоило, потому что полет, помимо того, что был немного сумасшедшим, превратил заслонку в непроходимую кашу. 

С выдачей в запись: «Основное внимание уделяется последовательным параметрам,  которые публично описываются как "гибкая жесткость", "сходство контактов" и " Х-мнение" из-за важности запуска, загруженности  новых инициаций и опьянения восьмьюдесятью новыми оценками, недоступности инициации,  недоступности запуска».

Архив  интегрировал ахинею, просто не понимая происходящее.

Календарик идеально подходил для  маскировки  и сокрытия  рискованной деятельности. 
Правда, из-за этого, редко появлялся случай радикальной  смены обстановки.
Только, когда стоячая волна совпадала с бегущей, открывались возможности изменений.
Зато всегда известно заранее -когда.
Вот сейчас, скоро.

Он запрокинул голову и насыпал  из изящного хрустального алонжа на язык  дорожку блестящей  тяжёлой пыли —  мерцающий санг, который используют  на Панкрациуме для украшения тортов.

Не хотелось нарушать тишину и спокойствие этого  тёмного и загадочного: момента тире момента -  интервала дискретизации,
стыка соседних годов. Но что делать, придётся нарушить. Тишину и спокойствие.
Из-за тотальной массовой  смены календарей, этот разрыв времени был самым очевидным  в цикле.

Другие щели охраняются  куда  лучше.

Неземное сверкание потихоньку всасывалось в кровь и не спеша распространялось по организму. Под ногти начали всплывать зыбкие  лучистые   вспышки.
Очарованием этого трансферного мерцания на Земле можно было вырубить целую неделю. А то и две.  Пирожные Панкрациума - один из подарков  Галереи из центра их войда. Так, по крайней мере,  гонят негоцианты. Никто им не верит, но берут.

Эту пыль он собирался добавить в  органоминеральный комплекс. Прошло уже два года, а Зерно  спит.


– Вот, возьмите - здесь секрет их происхождения и предназначения. -- библиотекарша положила перед ним пухлую подшивку каких-то растрёпанных листков.
Вообще -то,  Лоффофорор искал что-нибудь по   экзистенциальному садоводству    для своего Зерна. В последнее время он часто посещал  собрания садоводов,   Реликтовую библиотеку  и  курсы де-концентрации.

Но приближение кометы всё  взбаламутило  и привело в смятение.  Выращивание деревьев требует столетий  покоя,   безмятежности  и  безветренной неподвижности.
А кометы слишком стремительны  и  мимолётны.  Поэтому,  надо срочно заканчивать духовный рост и что-то делать.
По спине то и дело  волнами  пробегал озноб:  хрональные крылья  дрожали от предвкушения, .бронежилет, казалось,  их еле сдерживал. ( См. главу «Татуировка»).

Комета, словно рука судьбы, тянулась к нему.
Он должен был решиться. Но для этого нужен особый момент. Всякие там  баллистические расчёты. Внешние. А он,  вдруг, увлёкся идеей перемены фазы времени,  пересадки в ряд   внутренних областей между моментами.
Он собрался   нырять в интервал. К Слонам. А может быть, донырнёт и до базы — до  Черепахи.   
Но  редкий случай тоже упускать нельзя. Он метался между противоположными идеями. С одной стороны ему  надо собрать вещи, пропитание, сделать сенсационное  научное заявление, а с другой,  совершенно  необходим стационарный хронально-интервальный  домкрат.

-Знаете, мне, вдруг понадобилось  что-то  из   серии «Сделай сам». Лучше из  сумрачных  периодов — средневековье, там,  первая четверть 21-го,   каменно-угольный период.
– У нас имеется прекрасная галерея, содержащаяся в полной темноте. –  Библиотекарша достала из ящика стола шахтёрский фонарь с повышенной автономностью и исчезла в книжном ущелье.
В наступившей тишине был слышен удаляющийся  скрип  грузовой тележки и шорох падающих с потолка  небесных черепков в отдалённых зонах галерей.

– Вот,  третья четверть 6  века.  « Пудинг и его разделение на порции». Прекрасный трактат о  квантовом слипании.  В приложении  есть раздел «Невозможное своими руками». –  Она положила на стойку  книгу и  поставила коробку с собранными по дороге черепками.
–  0, это editio princeps? – Книга оказалась неподъёмной, словно в ней были  не  слова, а камни.
– Нет, второе издание,  первое вы не смогли бы даже сдвинуть с места.
– Почему она такая тяжёлая?
– Фундаментальная. Тяжело воспринимаемые  философские концепции. Они все такие – любят  подавлять. На самом-то деле, они ничего не весят, потому что абсолютно пустые.  Последнее переиздание висит у нас под  потолком. Мне до него не достать.

Он пролистал мрачную книгу:
«точка сингулярности», «временной сдвиг»,  «фазовый резонанс».
– Ладно, посмотрим.

Когда он возвращался домой, посыпался почти неощутимый безветренный мелкий снег вперемешку с мелким дождём, заметный   только под фонарями и в свете фар. В луже лежала еловая ветка.  Сегодня в город привезли столетнюю ель для главной площади. Лоффофорор поднял ветку,  встряхнул; обратно в лужу посыпались  зип-отражения улицы, разукрашенной разноцветными лампочками.   Как раз для новогодней икебаны.
Уже сотни этих икебан  сменили друг друга. Лоффофорор   дошёл уже до творческого кризиса.   Какие только  сооружения из цветов,     веток и палок ни применял,  какие туманности ни  напускал. Направлял на самые загадочные и экзотические  объекты звёздного неба, чтобы заинтересовать Зерно. Но оно не реагировало.

Лоффофорор стоял у окна со стаканом шампанского,  запивал  искристую  колкую пыль  и смотрел на комету, а вокруг его зрачков вспыхивали и присоединялись к кружению  россыпи всплывающих   светлячков.   

Ничего не вышло —  комета оказалась звездолётом. Зацепиться не удалось –  хозяева отказались от знакомства в весьма грубой форме.  Дали от ворот поворот,  к тому же, отдубасили. Лоффофорор осторожно потрогал скулу и подвигал челюстью. К счастью, никто  из существ особо не пострадал. Однако, шок от произошедшего остался. Пришлось уйти в небольшой запой, чтобы вернуть  самообладание.

Всё произошло слишком быстро и просто. Он  даже ещё не понял: выпустила ли его Планета или возврат — некая система взлёт-посадка, катапульта -финишер-- замкнутая сессия?  Короткий трос неразрывной связи с родной Планетой?

Когда Лоффофорор набрал в лёгкие воздуха и скинул бронежилет, изъятое пространство тут же упёрло его носом в,  изношенный  от бесчисленных прикосновений  Вселенной, борт объекта.  Хронала в организме на это хватило. На сколько хватило бы всего остального неизвестно. Хорошо, что его сориентировали и направили (взашей) в правильном –  обратном направлении.
Зато  теперь, он на некоторое время свободен от тяги в Пространство и спокойно займётся пересадкой в под-поток времени.

  –Иногда  дождь, иногда снег.
   Если бы  до, но всегда только после...
   Снег...   Снег...    Побег.    Снег – побег.  Побег  через бег....
   Это  – здесь, а то – там...
   Что – то там, трам – пам – пам...
   Пять минут, пять минут
   Новый год настигнет вскоре...
   Не застрянуть бы в заборе...

Напевая, он налил себе ещё шампанского, посмотрел, прищуря глаз, на просвет  – скоро он сам будет таким – золотистым, прозрачным и весь в звёздах, как этот Cristal Gold.  Хрустальный и золотой.  Не зря он в последнее время имеет дело исключительно с глиттерами.

Значит так: время - цепь точек. Каждый помнит себя только тогда, когда царапается о них, проносясь, или хватается за них, чтобы за что-то ухватиться.
Между любыми двумя моментами – пиками всплесков – провал. Потенциальная бесконечность. И никто  не знает, что с ним происходит там,  в этом промежутке. Что там вообще происходит и  как туда протиснуться.
В  эту   вневременную подоснову. 

Он закрыл глаза, любуясь  своей идеей.
Придётся приостановить и зафиксировать на какую-то длительность  весь континуум, может быть, произойдёт встряска, расколется какой-нибудь континент или схлопнется море.
Неизвестно.

Домкрат лежал на диване. На самых мягких подушках, чтобы не сбить настройки.

Вдруг  его   осенило, прямо ушибло догадкой, он  поперхнулся и чуть не выронил стакан: убитая ель,  сорванные цветы, засохшие коряги. И он хочет, чтобы зерно захотело расти? Видя такую перспективу?
Он залпом допил шампанское и кинулся за инкубатором. 
– Надо срочно присоединить его к домкрату! Это  единственный способ вывести зерно за пределы закрытой системы!

Никакая живая  оболочка не станет   аффектировать замкнутость  в условиях бесконечности!