Сосед по вселенной

 
Иногда я задумываюсь: насколько иллюзорна грань между грандиозным и будничным, между космическим масштабом человеческих связей и их приземлённым воплощением.

Представьте: я встречаю Тебя на Испанской Ривьере. Лазурное море, закатное солнце, мягкий шелест волн. Мы погружаемся в разговоры — о жизни, о мечтах, о том, что значит быть человеком в этом мире. Часы сливаются в единый поток, слова льются рекой, а время теряет власть над нами. В такой обстановке кажется, будто между людьми возможно абсолютное понимание, будто дружба рождается легко, как дыхание.

А теперь другая картина: бразильская фавела. Узкие улочки, шум, пестрота красок. Здесь нет времени на долгие предисловия — жизнь требует действий. Мы делимся последним хлебом, последней монетой, потому что иначе нельзя. Здесь дружба — не абстракция, а необходимость, а доверие проверяется не словами, а поступками. В этой суровой реальности близость рождается не из красивых фраз, а из общей нужды и взаимной поддержки.

И наконец — фантастическая сцена: мы встречаемся в туманности Андромеды. Бескрайний космос, мириады звёзд, тишина, нарушаемая лишь биением сердец. В этом невероятном пространстве я бы твёрдо знал: нет во Вселенной мне ближе соседа. Потому что в безбрежной пустоте космоса два человека — уже целая цивилизация, уже вселенная в миниатюре. Здесь близость обретает метафизический смысл: мы — единственные островки тепла и разума в ледяной бесконечности.

Но реальность, как всегда, вносит свои коррективы. Мы не на Ривьере, не в фавеле и уж точно не в Андромеде. Мы — в обычном подъезде типового дома. И вместо философских бесед, вместо актов щедрости, вместо космического единения — простая, до боли бытовая просьба: «Убери ж наконец до весны хотя бы из подъезда свой велосипед».

В этом контрасте — вся суть человеческого бытия. Мы способны мечтать о возвышенном, представлять себя героями грандиозных историй, верить в силу дружбы и близости. Но повседневность неизменно возвращает нас к мелочам, к тем самым «велосипедам в подъезде», которые становятся мерилом наших отношений.

И всё же, даже в этой прозаичной просьбе скрывается нечто большее. Ведь если я обращаюсь к тебе с этой просьбой — значит, ты для меня не просто незнакомец. Ты — сосед. Тот, с кем я делю пространство, время, жизнь. И пусть наше общение начинается не с философских бесед, а с бытовых неудобств — это тоже форма близости.

Возможно, настоящая близость и состоит в этом парадоксе: в способности видеть в обыденном отблеск чего;то большего. В умении сквозь раздражение от чужого велосипеда разглядеть человека, с которым ты, пусть и невольно, делишь эту маленькую вселенную — подъезд, дом, город, планету.

Так что да — убери велосипед. Но знай: даже в этой простой просьбе есть признание. Призна;ние того, что ты — мой сосед. Мой человек в этом мире. Мой спутник в бесконечном путешествии от испанских берегов до туманностей Андромеды, пусть пока мы застряли в подъезде.