Там, где нас никто не ждёт...

   Ястреб кружит над дорогой. Высоко, неторопливо, вальяжно, и если бы он не вскрикивал время от времени, будто одёргивая себя, охолаживая рвение, ежели б не взывал к кому-то с жалобой, то вызывал бы к себе почтение. а то ж нимало, жаль одна. К его свысока положению, что от неумения видеть близко.
И... ровно сердит он, что ли на всех? Отчего гонит от себя, стращает, машет крылом, будто топает ногой по мостовой, либо стучит кулаком по столу. Всех виноватит, все ему помеха. Только в чём?
  Оперевшись спиной об облако, ястреб разглядывает лихорадку мха на растрескавшихся губах пригорка, видно ему и как телепается на низком ветру ромашка. Выглядывая из-за камня, кажется она заправленной за ухо поляны. И нависает над нею тень берёзы, как от картуза набекрень.
Чертополох, и тот нежится, расставив на стороны лепестки цветов, упреждая о том, что вёдро будет долго и не стоить впредь ждать ливня, как из ведра.

   Вялые от жары птицы ленятся пугаться и не спешат взлететь, но пешком отходят с середины к обочине, где, отступив за куст, уже таится косуля, пропуская мимо себя и пеших, и конных, и повозку, и даже собаку, кой трусит за колесом, с дикими от усталости глазами да языком, что едва ли не касается щетины колеи.

   Все мы, как ястребы, кружим над дорогами собственной судьбы, живём наскоро, будто начерно, и не замечаем тех, кто бежит за нами, находится подле из верности, из веры в нас, либо отступил в тень, давая идти вперёд. Не из страха или опаски, но, - видно нужнее нам быть где-то там, где нас никто не ждёт.