Месть как она есть

В библиотеке царил хаос. Мебель повалена. Книги изорваны. Главный редактор, Пётр Матвеич, бешено вращая налитыми кровью глазами, забывшись, попытался схватиться за волосы, давно покинувшие его, без всякого сомнения и иронии, умную голову.

— Кто? Кто это сделал?
— Кро-ко-дил, — не слишком уверенно ответил сторож, пьяная отрыжка была ему свидетелем.
— Так что ж он тебя не сожрал? – со слезами в голосе возопила к небесам Ирина Фёдоровна, наш библиотекарь.
— А у меня глисты, — с апломбом аргументировал сторож.
— Ты уволен! – резюмировал главред: — Стажёры, быстро всё убрали!

Мы с девочками переглянулись и тяжело вздохнули.

— Пётр Матвеич, — взмолилась библиотекарь: — Я сама всё приберу. Пусть они лучше займутся восстановлением книг.
— Предложение, конечное, интересное, но как? – удивилась я: — Это же месяцы, если не годы, каторжного труда! Мы даже не знаем, про что они.
— А мне не нужны все книги, только четыре, но в разных жанрах. Я даже согласна на первую главу, — отрезала Ирина Фёдоровна: — Вот, разбирайте. А я пока, закажу дубли из хранилища.
— Бессмысленный труд! – возмутилась Янка из секции «Любовного романа».
— И вовсе нет! Сегодня среда, значит, приезжает с проверкой новинок Кенгуру, а она сроду дальше первой главы не читает, — отмахнулась библиотекарь.

Глупость какая! Мне достались корочки от детектива «Человек, который украл 4 ноября».

***

В Питере шёл дождь. Обычное дело для июня. Солнце, речной пляж и мороженое осталось дома, в Дивногорске. Холодно и сыро. Мокрая бездомная собака со свалявшейся шерстью жалась в подворотне. Зачем я туда вошла? Сама не знаю.

Это была туристическая поездка, оплаченная нашими родителями, в честь окончания первого курса.

Утром, Марина, моя лучшая подруга и сокурсница по юридическому институту, придумала гадать на цитатах из книги. Нужно было наугад открыть любую, ткнуть вслепую пальцем и прочитать выпавший абзац. Мне достался томик Александра Блока:
"Умрёшь — начнёшь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь."

Точно. Там был фонарь и аптека. Канал Грибоедова за парапетом ограждения морщился от мелкого въедливого дождика. И эта собака. Такая одинокая и бесприютная, как покинувшая мир душа, обречённая на вечные скитания без права на условно досрочное освобождение. Ни амнистии, ни апелляции.

Я сделала два шага и увидела его в подворотне. Старик в маскарадном костюме Арлеккино лежал в луже, лицом вниз. Внутренним чутьём я догадалась, что он мёртв. Подъехала, мигая проблесковыми маячками, патрульная машина и спугнула собаку.

— Девушка, что здесь произошло? — сурово потребовал объяснений старшина в фуражке, надетой задом наперёд, козырьком на затылок.
— Понятия не имею, но обязательно выясню, — ответила я.
— А вот этого не надо. Это лишнее! – ответил он и приблизился к трупу.
— Что там? – поинтересовался его напарник.
— Труп в костюме Арлеккино, — ответила я: — Вызывайте судмедэксперта.
— А вы, собственно, кто?
— Аглая Тихая, студентка второго курса юридического факультета.
— Свидетельница?
— К сожалению, нет. Я нашла его уже мёртвым.
— Отойдите и не мешайте! – распорядился старшина.

Интеллигентная женщина постбальзаковского возраста, в сером летнем пальто и ажурной белой пуховой шали-паутинке, вскрикнула и от испуга взмахнула руками. Пакет с покупками упал на мокрый асфальт. Апельсины, оранжевыми солнышками, раскатились по сторонам.

— Петя! Петенька! – закричала она: — Что же это такое? Кто же это сделал?
— Вам знаком этот человек? – включилась я.
— Да! Это Пётр Матвеич Усольцев, главный редактор нашего издательства. А почему он так странно одет? И что здесь делает?
— Я правильно понимаю, что покойный проживал по другому адресу?
— Да, на Васильевском острове. Боже мой! Что теперь будет?
— Поподробнее пожалуйста!
— Кажется, я поняла, кто украл 4 ноября! – страшным шёпотом сказала она, схватила меня за руку и приблизилась к лицу, собираясь поделиться страшной тайной.

Едва слышный хлопок донёсся из тёмной подворотни. Совсем рядом с моей щекой что-то просвистело и обдало кожу теплом и резким запахом. Над переносицей неизвестной женщины появилась аккуратная дырочка. Её глаза закатились, тело обмякло и навалилось на меня.

Я закричала. Какие-то люди схватили меня своими грубыми руками и попытались оттащить в сторону. Кто-то громко матерился. Затормозила машина. Старшина безуспешно пытался разжать мёртвую хватку не менее мёртвой женщины. Было больно и страшно. Наверняка, на руке останутся синяки. В какой-то момент, у меня закружилась голова, и спасительный обморок принёс облегчение.

***

— Так-так! – сказал Пётр Матвеич: — Такая, значит, твоя месть, Привалова? Ну что ж, Ирина Фёдоровна получилась как живая. Уже не плохо. Насчёт костюма Арлеккино, идея интересная. Обсудим её на планёрке. Заодно, проясним вопрос о результатах твоей практики в нашем издательстве.

Не удержавшись, я хихикнула, представив, как главред в карнавальном костюме распекает меня перед редсоветом, но вовремя взяла себя в руки.