Глава 2. Василь и Виктор. Заезд

«Взлёт всегда производится по команде: стоп!».
(из инструкции для самозанятых летающих йогов).

 
Василь уставился в окно. В почти непроглядную тьму. Под равномерный стук колёс ночного поезда, трясясь в прокуренном вагоне... Слыша металлический грохот, вой редких встречных составов, ощущая только движение железа и первозданное  одиночество, он всматривался в очертания деревьев и в проносящиеся мимо столбы с фонарями. Настроение его, тем временем, неожиданно упало ниже отметки нуль.
До стадии: просто жесть.
«Духовный поиск, блин, - подумал Василь мрачно. – Вечно меня тянет на странные приключения. И в странные компании... В них скажешь «карма», ответят радостно: ага, мол, читали, и про ауру знаем, и про астрал с менталом, и про чакры. Всё нынче все слышали и всё читали. А если реальное что-нибудь изобразить, то слабо. 
«Духовные Учителя в наше время не снисходят до чудес» – так говорят всякие там Учителя нового времени. Отмазка и пурга какая-то. И хоть бы кто-нибудь из них, и хотя бы ради прикола, вот взял бы да и сотворил чудо. И, опять-таки двадцать пять: говорят, «каналы» нужно открывать... «Выходи за грань возможного, ты всё
можешь – главное, это поверить в себя!» А как? Каналы, в смысле? Силой мысли? А мысли уже скисли... 
Надо было мне ещё в мае рвануть в Крым. Там ребята реальную йогу крутят. Без всякого там "поверь в себя". Если окажешься без страховки, один в пещере, вот тут в себя как раз и поверишь...», - размышления Василя в поезде, среди ночи и вынужденного бдения, были странными и весьма сумбурными. К тому же, он реально и сам толком не знал, зачем втянулся в это новое приключение. Вышло как-то само собой... Как и многое в его жизни. Ну, пришла мысль съездить куда-нибудь и развеяться. А тут и повод подвернулся. Да и лето ведь. Пыль, жара... И не хотелось бы провести всё это лето в пыльном и душном городе, постоянно квася в общаге пиво и зависая с гостями Олега. Тем более, он как раз ожидал деньги перед этой поездкой. Должны были привалить, за одну "шабашку".
Нет, что это он вдруг расклеился? Наверняка, подсознательно сомневается, что сможет один найти дорогу на эту самую Поляну... Найдёт, куда он денется, подскажет кто-нибудь. И что ему было делать сейчас в своём городе?
  Новой работы пока что не наклёвывалось. И Катька, его девушка, как раз в тот самый Крым давно умотала, и без всякого предупреждения. Ещё в начале лета это случилось. И с тех пор - поминай, как звали: ни письма, ни привета. "Ладно, буду избавляться от чувства собственной важности и стирать личную историю," – подумал Василь, подведя общие итоги своего нынешнего положения.
К тому же, как только он решил отправиться в путь, всё стало складываться невероятно плохо, до нелепости. Везло ему, как утопленнику. Как оказалось, Олег, его друг и сосед по комнате,  уже успел отдать свою палатку какому-то Тушканчику. Который неожиданно намылился в турпоход, и всего лишь на полдня опередил Василя, по дружбе одалживаясь палаткой. Понятное дело, кто успел, тот и съел! Но Тушканчик, в поход! Когда бы это ещё было!
Василь не сразу впал в уныние. Поначалу созвонился с Алёнкой, чтобы срочно поехать к ней и выцепить хотя бы спальник. Это она по  телефону сказала, что палатки нет, зато у неё есть спальник, просто отличный. Алёнка была его бывшей однокурсницей, совершенно безбашенной. Он не видел её год или два, да и не слишком был с нею знаком. Просто, он знал, что Алёнку заносило в такие места, где явно нужна палатка: то на Грушинские фестивали она ездила, с обшарпанной гитарой и с какими-то парнями, то к реконструкторам, пытаясь мечом помахать, то на толкинские ролевые игры и фестивали, в костюме эльфийки.
 У Алёнки оказались гости. И почти все какие-то странные: обкуренные, что ли... Пока Василь пил из вежливости некий «чаёк» подозрительной консистенции, Алёнкин младший братишка "засандалил", как он выразился, один кроссовок Василя в унитаз. Пришлось взять у Алёнки предложенные ею взамен теннисные тапочки её папы, а выловленный кроссовок отмыли и повесили сушить.
«Мелкий даун, уши ему некому надрать», - мысленно обругал Василь Алёнкиного брата, плотоядно уставясь на его оттопыренные красные лопухи. Конопатая мордашка мелкого почуяла тревогу - и, только высунувшись, тут же снова исчезла в комнате Алёнкиной бабки.
Обещанный спальник, который Алёнка разрекламировала по телефону, как «очень хороший, просто отличный», на проверку оказался похожим на старое, видавшее виды замшелое одеяло в цветочек, сбоку которого была вшита «молния». Даже, местами, не очень-то и вшита...
На немой укор Василя, хозяйка спальника отвечала, что он ничего не понимает в спальниках, а тот – просто чудесный. Культовая вещь. И она сама, и её старшая сестра бывали с ним и на Грушинских фестивалях, и на толкинистских игрищах.
"Ну, теперь уж я из принципа поеду, - именно тогда до конца решился Василь. - Очень уж всё хреново складывается". Он был настойчив, как та злополучная ворона из анекдота, которая отправилась в полет с гусями, как «птица гордая, птица упёртая, но...шибзданутая...»
Можно сказать, Василь просто обожал трудности. Должно быть, они не напрягали его, а, наоборот, вдохновляли на подвиги. Если, конечно, не бесили.
Конечно, ему пришлось ещё и пить с Алёнкиными гостями чай. Не уходить же так, сразу, вцепившись в спальник. Все сидели с кислыми рожами за круглым, обшарпанным столом и пили так называемый чай. Одна длинноволосая девушка, похожая на хиппи семидесятых, с фенечками из бисера, потихоньку пыталась что-то изобразить из себя, бренча на гитаре. Получалось плохо.
Про свой «чаёк» Алёнка сказала друзьям и подружкам, что намешала туда всякого-разного из попавшихся под руку пакетиков, и вроде бы пургена в нём не присутствует, в чём она точно не уверена, а конопля могла случайно затесаться. Вроде бы, она блефовала.
Одним из Алёнкиных гостей был Виталик. Культурный, интеллигентный парень в галстуке. Он, как и Василь, видимо попал в эту квартиру почти случайно: кажется, он хотел здесь застать и отсюда увести Анечку, которая уже хватила лишку. То есть, ту самую девчонку с гитарой. Хлебнув пресловутого "чайка", Виталик только пост фактум услышал комментарий о его содержимом и весьма переменился в лице, даже слегка позеленев. На него глядя, Василь решил, что пурген в чашках гостей всё же присутствует. Трудно сказать, изменилось ли у него тоже выражение лица, но настроение совсем ухудшилось.
Пора было и честь знать. Гостям явно надоели хозяева, образно выражаясь. То есть, Василь поспешил ретироваться, свой чаёк не допивая. Воспользовался уходом Виталика: одновременно с ним встал и тоже проскользнул к двери. Анечкин парень (по всей видимости, уже бывший), был сильно разочарован и не вынес издевательств и обидных шуточек.
 Действительно, даже не зная предыстории и если предположить, что Анечкин друг повёл себя как-то не так, всё равно, даже в этом случае и Алёнка, и Анечка очень уж сильно перегнули палку и всё время за столом потешались над Виталиком, как только могли. Потому, Анечкин друг уходил мрачный, как демон, и решительный, как дух изгнанья.
  Василь, как только Виталик исчез в дверном проёме и шумно хлопнул дверью, тут же расцеловался на прощание в коридоре с Аленкой, сказал пока-пока, и наконец-то освободился от странной компании. На лестнице, впереди него, закадрово шмыгая носом, спускался несчастный Виталик. Василю было жалко парня, но он решил, что тот сейчас не примет слов утешения и поддержки. И не стал догонять в общем-то незнакомого ему человека на улице, хотя ещё некоторое время шёл за ним след в след: пока, наконец, они не разминулись.

    От выпитого "чайка" Василя вывернуло наизнанку где-то в районе улицы Маяковского. Он громко выругался, посидел немного на лавочке и поговорил с собакой. Которая ему сообщила, что в прошлой жизни была очень грешным человеком.
«По-моему, что-то не так,- подумал Василь на этом самом моменте. – Действительно, не знаю, чего уж там они намешали в это пойло»... И он решил, чтобы прийти в норму, прямо на улице и тотчас сделать несколько пассов из серии Тансёгрити по Карлосу Кастанеде, начиная с "пробуждения защитного потока". Его слегка корёжило. Прохожие оборачивались. Потом он едва успел добежать до общественного туалета и поехал домой на трамвае.
А в последнюю ночь перед отъездом, Василь, как обычно, болтал с Олегом, смотрел телек и читал «Бродяг дхармы» Джека Керуака, отвлекаясь от книги только на постоянные приготовления чая или кофе.
Среди ночи, незванно завалились гости: зашли знакомые ребята, гуляя по Ростову. Узнав об отъезде Василя, они дружно снарядили его в дорогу, собирая в рюкзак всяческую, как прокомментировал Олег, "чешую". Ножик, кильки в томате, - "для ваших вегетарианцев, чтобы они слюнки глотали и облизывались, пока ты ешь». Карты Таро, вместо географической, - «для лучшей ориентации на местности». Закинули плавки, маску и трубку, поломанный пионерский горн, сохранённый Василём ещё со школьных времён, и пластмассовую игрушечную рыбу зелёного цвета, которую неизвестно кто, когда и зачем принёс Олегу. Но с тех пор эта рыба висела на стене, на верёвочке. А также, гости упаковали в рюкзак, не давая Василю при всём этом вмешиваться, восьмой том Карлоса Кастанеды... И прочие, настолько же необходимые в походе, мелочи.
- А это мне зачем? - покосившись на всё это, спросил Василь.
- Что именно? Рыба? А это затем, Вася, чтобы ты не забывал, что рыба просыпается в семь, а если ты опоздаешь, то она вся проснётся и уплывёт. Ты же читал у Сидерского, про Рыбу-Дхарму? В «Третьем открытии силы?»
- Ты что, забыл, что это она должна поймать меня, а не я - её? - серьёзным тоном, уточнил Василь.
- Хорошо, что ты об этом помнишь. Но, как мне кажется, тебе лучше вспомнить о том, что нельзя ловиться на девушек  спортсменок в спортивных костюмах. В них - вся твоя проблема, - наставительно заключил Олег.
- Ребята, это вы о чём? - спросил кто-то из гостей.
- Не обращайте внимания, это мы так, балуемся. Сидерского цитируем, - ответил Василь.

     И, когда ему надоело следить за дурацким процессом снаряжения в дорогу, он вышел на балкон. И через некоторое время рассказывал девушке, которую все звали Птахой, о Карлосе Кастанеде и магических пассах. Ту откровенно плющило.
Впрочем, для того, чтобы Птаха «плющилась», много ума было не надо – хорошая крыша летает сама. А мимо них с периодичностью в полчаса пролетали, как метеоры, сброшенные с четвёртого этажа пустые банки из-под пива. И Птаха под конец беседы уже стала «видеть» энергетические тела прохожих и чуть не шагнула вперёд, став на перила балкона, в порыве вдохновения.

С утра, будучи с квадратной головой, Василь предварительно договорился по телефону и поехал к одному хмырю, который должен был ему денег за "шабашку". Но, подходя к нужному дому,  понял, что этот район оцеплен, поскольку везде стояли военные машины и бегали люди в камуфляже.
- Что там происходит, бабушка?- спросил Василь у ротозеющей старушки, явно местной.
- А, кто его знаеть-то... Звонили, сказали, дом, мол, заминирован, кто пойметь-то - можеть, шутят, а можеть - нет. Минёры, вишь, приехали...
- И долго уже этот цирк продолжается? - спросил Василь.
- Поди, часа два. Можеть, и поболя. Жителей, вишь, повыгоняли, ждём теперь.
- М-да, - только и промямлил Василь, подумав, что его невезение уже просто зашкалило. И теперь с ним даже перебор: уже около двух, а поезд приходит в пять с копейками... Причём, до отправления нужно и в общагу смотаться за вещами. На другой конец города.

    Похоронив мысленно  поездку, он двинул обратно.
Однако, он деньги всё же получил. Чуть после пяти. Типус, у которого Василь шабашил, сам честно позвонил к ним домой, где тогда был только Олег. И договорился о том, что сам занесёт Василю деньги, как раз будет в центре. И занёс.

Но, поезд уже ушёл... Тот, на котором выехал Сергей и его группа.  Василь должен был сесть не с ними, а в своём городе, но на тот же поезд и на Абинском вокзале они бы встретились... Увы, теперь он знал только название станицы, до которой надо было доехать, сойдя с поезда, но абсолютно не знал, как добираться дальше, до Поляны.
"Да, как-то хреновато всё складывается. Но я всё равно теперь поеду, - наконец, упрямо решился он. - Главное, что деньги на билет есть. И ребята меня уже как бы проводили. Дорогу спрошу у кого-нибудь. Туда, вроде бы, из разных городов добираются». Поэтому, захватив собранный ребятами рюкзак, Василь отправился на вокзал узнавать, когда будет следующий поезд в нужном направлении. Оказалось, в 21.30. Он взял билет и решил с вокзала уже никуда не выходить. Несмотря на то, что до прихода поезда оставалось ещё около трёх часов. При таком-то "везении" у него могли при повторном входе на вокзал возникнуть неожиданные проблемы. Поскольку мордовороты, стоявшие у "вертушки", ещё среди бела дня на него как-то странно посмотрели и потребовали паспорт. Видимо, им чем-то не понравилось его лицо.
Дожидаясь поезда, Василь сидел на платформе, и, под перестук проносящихся мимо тяжёлых вагонов думал о проходящих мимо него людях, наблюдая за ними от нечего делать. А думал он о них, как об энергетических телах, имеющих форму яиц. Поскольку знал, что, согласно Кастанеде, энергетические тела людей имеют именно такую форму.
"Все мы - не более значимы в этом мире, чем пыль на асфальте. И все яйца, что ходят вокруг, даже и не знают, что они — яйца», -
глубокомысленно заключил Василь.

                 * * *
Когда поезд в кромешной тьме приближался к незнакомой станции, о которой он абсолютно ничего не знал, кроме её названия, Василь, наконец, расслабился и "улыбнулся трудности пути", по совету какой-то эзотерической брошюры. Старая ржавая колымага даже не подъезжала, а очень медленно подползала к перрону. Но в вагоне по-прежнему было темно и все спали, в том числе и проводница, хватившая вчера лишку.

Ну, и что с этим делать?
Василь решился: подошёл и гневно пнул дверь проводницкой каптёрки. Реакции не последовало. Тогда он пнул её вторично, ещё решительней. И, в конце концов, постучал по двери кулаком изо всей силы. Наконец, дверь служебного купе отъехала в сторону. Показалась помятая дама несвежей наружности со свежим синяком под правым глазом. Она высунулась, наспех застёгивая блузку, и спросила зло:
- Тебе – чего?
- Подъезжаем, - мрачно констатировал Василь, - а мне выходить.
Проводница, матерясь, приняла постельное белье и где-то надолго закопалась среди чистых и грязных наволочек и простынь.


- Припёрся, так рано разбудил, твою мать! - слышалось оттуда. – А мы ещё даже и не подъехали.
«Стоянка поезда - две минуты», - припомнилось из расписания, висевшего над титаном с горячей водой.
«Странное название для агрегата: титан... Тоже мне, порождение Урана и Геи», - не к месту подумал Василь.
 Его рюкзак, только что сюда перенесённый и поставленный вниз, теперь загромождал, полностью перекрывая, весь свободный проход. Вернее, то, что осталось от прохода. Остальное место было занято строем огромных тюков с каким-то барахлом. И этот строй устремлялся на выход. Из купе проводницы, теперь слегка приоткрытого, несло куревом и водкой, и по радио звучала песенка про толстый-толстый слой шоколада, который только и нужен кому-то от жизни.
Потом дверь в купе проводников резко захлопнулась. Свет в проходе погас. И Василь снова остался в одиночестве, болтаясь близ выхода в тамбур в громыхающем железном вагоне. Перспектива проморгать эту чёртову станцию, когда поначалу уже показались первые дома, снова стала реальной. Казалось, теперь поезд снова шёл лесом.
Но вот, состав снова замедлился, раздался гудок электровоза, и показался перрон.
Перед самой остановкой с первой верхней боковой полки, с трудом втиснувшего ноги где-то между тюками, он стал поднимать и не спеша вытаскивать в тамбур всю эту свою многочисленную поклажу. Ну, ту самую, которая и захламляла весь проход.
Наконец, поезд, который двигался уже  совсем тихо, резко притормозил и встал, как вкопанный. Проводница была вторично разбужена Василём лишь после полной остановки: ей удалось прикорнуть носом в полку для белья. Но теперь, виртуозно перепрыгивая на каблуках-шпильках через огромные тюки, с трудом попадая в незначительные пространства между ними, постоянно спотыкаясь и матерясь, она, с переменным успехом, пробиралась к выходу. И, в конце концов, завязла-таки где-то уже близ тамбура.

Наконец, после дальнейших титанических усилий, женщина выбралась из затора. И вот где-то в тамбуре с лязгом откинулась железка. Выход есть! Василь остервенело рванул вперёд, пропихиваясь мимо мужика: тот возвращался за очередным тюком. Свой рюкзак Василю пришлось волочить за лямки, даже не пытаясь надеть его на спину: с ним бы он точно застрял в проходе. Но, пропихнуться мимо мужика и без того не удавалось: и вот, они оба застряли... Хотя, Василь уже видел долгожданный перрон: там, в проёме, за тюками в тамбуре...Но тут поезд начал трогаться, а двери закрылись...
И тогда Василь, изловчившись, всё же просочился в тамбур, остервенело рванув на себя рюкзак. Дотянулся, и с неожиданным  злорадством сорвал стоп-кран. Поезд пыхнул и встал. И вот уже Василь лихо выпрыгнул наружу с последней, нижней ступеньки, придерживая впереди себя свой  огромный саквояж, как большое пузо. Тут же следом пошлёпались уже знакомые ему тюки, а следом - их хозяин.
Немного погодя, поезд снова, предварительно лихо свистнув, тронулся в путь. Только, уже без двух пассажиров. На перроне Василь огляделся. Вроде бы, других выходящих на этой станции не было. А он так надеялся... Что будет кто-нибудь ещё из тех, кто опоздал и тоже добирается сейчас до Поляны. "С прибытием!"- сам себя издевательски поздравил Василь.
Мужика с тюками тем временем встречала парочка таких же увальней, как и он сам; только, с большой тележкой. По всей видимости, это были муж и жена.
- Коленька, миленький! Я думала, когда поезд тронулся - всё, ты проспал! - заголосила женщина на весь перрон и кинулась обниматься. Потом, бурно расцеловавшись, все трое взвалили тюки на тележку и вместе с ней начали перебираться через железнодорожное полотно. Они уходили в сторону, противоположную вокзалу. С тюками, с тележкой и с простым человеческим счастьем.
Стало тихо. Где-то поблизости громко стрекотали цикады. Здание вокзала оказалось маленьким и уютным. Поскольку, это белое здание было окружено деревьями и обилием сильно пахнущих по ночам цветов.

 Василь напился воды из питьевого фонтанчика и направился  в светлое, полностью освещённое, пустое здание. Поездов больше, по-видимому, до утра не ожидалось: ни встречающих, ни пассажиров не было нигде... Ни на перроне, ни внутри здания вокзала. Абсолютно никого. Даже окошко единственной кассы было наглухо прикрыто и  зашторено.
Пустота; и огромное окно во всю противоположную входу стену. Ряд твёрдых и гладких полированных стульев, перегороженных между собою металлическими ручками.
Даже узнать, где в этом городе автовокзал, было не у кого. Все железнодорожники, вероятно, давно уже спали безмятежным сном.
"Ох, если бы стулья не были такими, даже на вид, страшно твёрдыми. Или, хотя бы не было между ними этих ручек... Чтобы, если не поспать, так хоть прикорнуть, положив рядом рюкзак, можно было бы, - размечтался Василь. Вокзальные часы показывали 3.02. Василь осторожно присел на краешек одного из жутких пыточных стульев и тупо уставился на их циферблат. Мысли отсутствовали. Время шло медленно-медленно. «На полу было бы сидеть гораздо мягче. Но всё же, хоть совсем никого здесь нет, как-то неприлично», - вертясь на стуле, как на сковородке, подумал Василь.
Прошло ещё минут десять... Он поставил рюкзак к себе на колени и положил на него голову. Закрыл глаза, пытаясь заснуть. 
«Чёрта с два... Проклятые стулья!» - Василь вздохнул и снова приподнял голову. Пока он пытался заснуть, он отвернулся головой к кассе. А в здание вокзала в эту минуту бодро вошёл высокий подтянутый человек в защитного цвета робе. На плече у него висела средних размеров спортивная сумка. Он прошёл к стене, противоположной окошку кассы. Теперь незнакомец стоял сюда спиной и разглядывал расписание поездов. Василь приподнял голову и увидел эту спину. "Наш, - определил он, - Только, скорее всего, из другого города. Попробовать у него дорогу на автовокзал спросить, что ли... А может, тогда сразу - как добраться  на Поляну?- усмехнулся он мысленно"
Человек в робе посмотрел вбок, на вокзальные часы, и обернулся.
- Виктор! - удивился Василь. Да, это был тот самый Виктор! С которым он совсем недавно познакомился у Сергея. Странно было встретить его сейчас, среди ночи, на незнакомой станции... «Да, это судьба», - подумал Василь.
Впрочем, о Викторе он не знал почти ничего: там, в доме Сергея, тот о себе не рассказывал. Только бесконечно «протулял», по выражению Сергея, что-то там о сакральных числах. И о том, что дьявол и Бог, добро и зло - суть понятия человеческие и ошибочные, а для понимающих и продвинутых не должно быть ни добра, ни зла... И прочую эзотерически-грузовую лапшу. Но, надо отдать должное, он весьма заинтересовал Василя как некий беспокойный дух, что бродит по знакомым - и, должно быть, жёстко теребит расхлябанно-восторженную братию начинающих эзотериков озвучкой извечно нещадных вопросов.
В частности, о том, кто они такие и чего хотят от жизни... Должно быть, эти докучливые вопросы весьма волновали и преследовали самого Виктора. Не давая ему покоя.
Впрочем, здесь, на пустом вокзале, всё это было не важно. Встретить здесь человека, да ещё и знакомого, было просто счастьем. Виктор протянул приветственно руку, и Василь пожал её.
- Привет! Узнаю тебя. Встречались. Василь, кажется? Решился всё-таки на Поляну поглядеть?- сбивчиво пробормотал Виктор. - Тогда, я думаю, вместе пробираться будем. Вперёд, на автовокзал! Сразу, как рассветёт - глядишь, и транспорт там какой поймаем.
Здесь, на незнакомой станции, Василь интуитивно ощутил внутреннюю надёжность этого, по сути незнакомого ему человека. Да, Виктор был сейчас как нельзя кстати, потому что хорошо знал здешние места. Но, было и что-то ещё: в компании с ним Василю, наконец-то, стало везти. Виктор был именно таким человеком, рядом с которым всегда везёт.
Они шагнули вместе в ночь, и по центральной и почти единственной улице маленького, сонного городка дошли вскоре до того поворота, за которым угадывалось типичное здание автовокзала. Виктор шёл впереди, прямо по центру проезжей части дороги, семимильными шагами. Следом семенил Василь. А там, за поворотом, стояла старенькая потрёпанная "Нива". При их приближении дверь машины открылась, высунулся водитель, должно быть, кавказской национальности, и весело спросил: "Подвезти?" 
Будто бы, намеренно их здесь поджидал.
Поскольку нужный им автобус отправлялся отсюда примерно около семи утра, как сообщил Виктор, то оставалось ещё более трёх часов затяжного ожидания. Да и проехаться что-то захотелось с ветерком... В общем, по обоюдному согласию, попутчики забрались на заднее сидение машины. Свой рюкзак Василь взял на колени. Виктор попросил водителя засунуть его сумку в багажник и сразу отстегнул затребованную им сумму - и вот уже их "Нива" весело затрусила по асфальту, а потом — съехала на грунтовку.
Равнинная местность постепенно стала сменяться небольшими холмами, а за холмами начинались горы. Дорога вначале пошла низиной, между гор. А потом стала потихоньку подниматься всё выше и выше, кружа лёгким серпантином. Начало развидняться. Сердце, вместе с машиной, ухнуло вниз – и следом взвилось под облака, при новом вираже лихой езды. Наверное, сердце любого горожанина, как сейчас и сердце Василя, рвётся в небо при виде таких картин, ликует и поёт от радости: «Лес, горы, облака! Неужели, всё это реально, и всё это происходит со мной...»
Снова пошла широкая панорама гор, видная с обрыва, и облака поплыли низко-низко, чуть выше дороги. А вот они и вовсе маленькими клочками ваты зависли даже чуть ниже грунтовки, сразу за краем которой начинался обрыв. Где-то внизу расстилалась равнина, в глубокой впадине между горами.
- Здесь у нас в последнее время всё дожди шли – вот дорогу и развезло,- пояснял тем временем водитель. - Но мы, конечно, всё равно проедем. Правильно сделали, что не стали автобуса ждать - его, бывает, и отменить могут. Говорят тогда, что, мол, горючего нет. А вы сами откуда будете?
- Из Н-ска, - добродушно ответил Виктор.
- А-а! Я ваших уже сегодня подвозил, среди ночи. Потому здесь и оказался. Они эту станцию на поезде, как рассказали, совсем проехали — проспали, а вылезли только на Крымской. Да и то - чуть палатки там в вагоне не оставили, возвращались за ними. Едва поезд там и дальше не ушёл. Чего ж удумали: на третью полку их закинуть, палатки эти. Шумные такие, бестолковые. Вышли на Крымской, а как добираться оттуда дальше, сюда -совсем не знают. Проехали ведь, попали в места незнакомые. Ну, а тут я. Вовремя им подвернулся. А потом, от самых гор, я рванул уже сюда, а не обратно: здесь ближе к железке. А вдруг, кто ещё будет ехать? Обычно, если люди едут в горы – то целой толпой. И с разных городов. Вам - где тормознуть? В самом посёлке, или дальше? Подвезти, может, прямо к той речушке, что за лесопилкой? По дороге на Эриванскую?
- Подвези к тому месту, где лес начинается. А дальше мы сами разберёмся, - попросил Виктор.
Они быстро проехали посёлок - и выехали к лесу.
- Ну, бывайте, - попрощался шофер. - Там, справа, будет другая река, а от неё можно дальше выйти на дорогу, что ведёт в сторону моря.
- Удачи, - захлопывая дверцу, пожелал Виктор.
- Какие здесь водители... осведомленные. Но, кто такие "наши"?-спросил Василь, как только они остались одни на дороге и отправились в сторону леса. - Ты что-нибудь понимаешь?
- Конечно, нет. Впрочем, какая разница? Много, кто сейчас сюда едет. И нам теперь один только путь: на Поляну, - угловато ответил Виктор.

                * * *

      Солнце уже давно показалось над горами, а Виктор и Василь всё ещё шагали и шагали.
- Главное, не удаляться от той грунтовки, по которой проходит свежая тракторная колея, - пояснял Виктор. - А то, иначе можно попасть на старую, давно не езженую и нехоженую дорогу. Которая перейдёт, в конце концов, в маленькую заросшую травой тропинку. А тропка заведёт тебя совсем в глухую чащобу, а там и вовсе потеряется. Обратный путь при этом тоже можно и не найти: пойдёшь назад, и вроде бы по той же самой тропке, а на развилке дорог перепутаешь её с пересохшим руслом реки. И пойдёшь уже по нему, да в конец заблудишься. Вот так запросто заблудиться здесь можно: больно странные места. Тут однажды, в прошлом году, женщина одна, как рассказывали, и вовсе пошла поздно вечером, по темноте, просто к реке за водой... Не на гору дальнюю, не в посёлок. За водой... Так, её искали - не нашли. Сама вернулась, через двое суток, и с полным ведром. Спрашивали, где же она была - а та даже ничего толком и рассказать не может. Говорила только, что голоса какие-то всё время слышала. Которые с ней говорили.
- Так ты что, здесь уже бывал? - удивился Василь.
- Дважды. Но, не могу похвастаться, что хорошо знаю дорогу. Порой трудно её отыскать. Меняется она из года в год. Например, смотря, где трактор пройдёт и где колею оставит. А весной ещё и реки разливаются, сносят всё на своём пути, меняют русло. Говорят, в половодье - жуть, что здесь делается. Не пройти, не проехать. Даже, бывает, большие глыбы меняют местоположение, и тогда местность становится и вовсе не узнаваемой. Ну, вот потому, лучше всего с группой сюда добираться, где несколько человек бывалых есть. Это уже потом - пообвыкнешь чуток, да начинаешь бегать: то в посёлок, то на дольмен, то — ещё куда-нибудь.
Василь поёжился. Шли снова в тени, дорога спустились в низину, и было прохладно. Вдобавок, так непривычно поначалу после городских улиц - и босиком ходить.
- жалко. К тому же, то и дело приходилось пересекать вброд мелкие горные речушки: замучаешься каждый раз то снимать обувь, то надевать.
- Ничего, холодная вода хорошо мозги прочищает, - занудничал Виктор, форсируя очередную мелкую речушку.
После низины, дорога вновь забрала круто вверх. Потом, поднимаясь всё выше и выше, пошла над ущельем, в глубине которого осталась река. Над дорогой теперь нависали слоистые скалы, и прямо на них росли незнакомые им растения с толстыми, мясистыми листьями - вперемежку с маками и колокольчиками. По скалам бегали, проворно прячась от людей, изумрудно-зеленые ящерки. Попадался вросший прямо в подножие скал кизил и усыпанные спелыми крупными ягодами колючие кусты ежевики. Однако, зелёных ягод  было гораздо больше.
Но вот, дорога снова спускалась вниз, теперь довольно круто, потом шла полого, всё так же непреклонно спускаясь уже в совсем тёмную, густую чащу. Здесь, занимая всю её ширь, попадались огромные грязные лужи. К тому же, здесь на путников, по всей видимости довольно редких, пошли в атаку, звеня крыльями, голодные комары, а к глазам липли мелкие надоедливые мошки.
Но, наконец, дорога всё же вывела их на длинную светлую поляну и пошла посреди неё. На этой поляне росло большое раскидистое дерево с дуплом, издали похожее на дуб. Но вблизи оказалось, что это дикая груша. К ней почему-то была привязана верёвочная лестница.

- Это - главный здесь ориентир: груша. Значит, всё-таки, верно нас вынесло, - обрадованно воскликнул Виктор.
Дальше они пошли бодро, ни на минуту не сбавляя темп. Усталости как и не бывало. Снова пошёл лес, тёмный, в глубине своей непролазный. Но ненадолго он был тёмным, далее становилось всё светлее и просторней, а затем последовала развилка дороги на две сравнительно узкие тропы, уходящие обе неведомо куда.
- А вот здесь - я не помню, направо или налево нужно сворачивать. Раз всё равно - наудачу, так куда ты предпочитаешь?- спросил Виктор.
- Ну, направо,- предложил Василь.
- Направо - так направо,- не стал возражать Виктор. - Тогда, вперёд!
Через некоторое время, лес и вовсе потихоньку начал редеть. Снова стали различимы вдали синие спины лесистых гор. Деревья  с обеих сторон отступили от края дороги, приоткрывая широкий обзор. Остатки облаков, ранее окружавших вершины, постепенно фигурой. Пахло травами. Прямо в том месте, куда чуть было не ступил Василь, проползла медно-красная змейка. Воздух вокруг был влажный и плотный.
- Что-то не видать поляны... По времени, кажется, мы уже должны были бы прийти. Но, места какие-то странные: то ли знакомые, то ли нет, - обернулся к Василю Виктор. - Вроде, и река рядом, как надо. И впереди, вон там - вроде, Синяя гора... Но, поляны нашей, где народ табунился - нет. И совсем никого людей... Странно как-то.
Но, они упорно продолжали шагать всё дальше и дальше, и наконец-то справа от дороги пошло хотя и заросшее, но довольно открытое место. «Это – что, пресловутая Большая Поляна, что ли?» - растерянно подумал Василь, поскольку эта предполагаемая поляна уже стала зарастать не только травами, но и редкими, тоненькими деревцами, и непроходимыми кустами колючего тёрна. С голодухи Василю даже тёрн теперь казался вполне ничего на вкус. Впрочем, ягоды высохли на солнце до состояния, напоминавшего изюм.
Вскоре и в лесу, между деревьями, показались промежутки открытых, солнечных мест.
- Виктор, смотри! Там - палатки и костёр, - воскликнул Василь. - Так это и есть Поляна?
- Фигурально выражаясь, Поляна. То есть, палаточный лагерь. А поляна с грушей в центре, где Магниты крутят - там, впереди, чуть дальше.
Действительно, тут были палатки. Действительно, был костёр. Над костром - крыша из клеёнки, натянутой на сооружённый из досок каркас. Вокруг костра, со всех четырёх сторон, лавочки.
 Кто-то явно обосновался здесь, и серьёзно, а не на пару деньков. В то же время, палаток, если приглядеться, для серьёзной стоянки было на удивление мало. И большой толпы, ожидаемой Василём и Виктором, здесь явно не наблюдалось. А был лишь один рослый мужик с чёрной бородой и длинными волосами, завязанными в "хвост". Он лежал, растянувшись во весь рост, на одной из лавочек у костра - и, похоже, дремал.
- Действительно, Поляна! Но... Что-то, вроде та, а вроде и не та,- заключил удивлённо Виктор.