Глава 10. Арей

«…Полу-явь и полу-сон,
Забытье неутоленное,
Дум туманный перезвон...»
     ( Осип Мандельштам)

     Он легко мог представить себя за пультом космического корабля-парусника, летящего в неизвестные глубины просторов космоса, среди рыцарей Круглого Стола или даже среди североамериканских индейцев. Только... Ему было очень трудно представить себя в этом, реальном, мире. Тут ему места не находилось.  Он примерял на себя разные маски социума - но ни одна ему не шла. От реальности он старался по возможности устраниться, пока она вновь не врывалась потоком площадной брани в уши, толчком в спину, давкой в автобусе...
 
      С детства его дразнили девчонкой и маменькиным сыночком. Хотя «маменькиным сынком» он не был никогда. Почему-то всегда с трудом общался с матерью и не находил у неё понимания. Наверное, был в отца… Которого никогда не видел.
 
       Он всегда чертил в тетради какие-то непонятные знаки… Или писал стихи. Мучительно-болезненное, до звона в ушах, восприятие мира мешало ему жить. Невыносимо сложно давалось общение с людьми: чужие вибрации нередко приводили его в состояние, близкое к обмороку или потере чувств. Он ощущал себя беспомощным, но беспредельно чутким в растянутом, как резина, времени. И был отделён от происходящего тонкой, но прочной прозрачно-ледяной коркой.

     Зачастую он не знал, как ему жить дальше и зачем родился на свет.  Тогда жизнь  казалась ему слишком трудной и абсолютно безрадостной. В таких случаях он, по собственному определению, совершал "финт ушами" - то есть, бросал всё и срочно уезжал… Куда-нибудь. Лишь бы, прочь. Целью поездки было первое, что  придёт в голову. Главное - вырваться из ловушки, из замкнутого круга, хоть  ненадолго...

     И в этот раз он поступил именно так. Пришёл на вокзал, сел на первую попавшуюся электричку. И вот уже за окном поплыли деревья, сады, огороды, поля... Бесконечные поля подсолнухов и кукурузы. Уже через несколько станций ему стало легче дышать. Постепенно он начал приходить в себя, осознавать происходящее… В конце концов, он молод, здоров, полон сил… Вся жизнь ещё впереди.

     Вдруг, через некоторое время, молодой человек обратил внимание на нового пассажира. Тот продвигался всё дальше и дальше вперёд по вагону, но контролёром не был, ничего не собирался продавать и никого не развлекал. Этот пассажир чем-то привлёк его внимание. В ветровке и бейсбольной кепке, со светлыми, довольно длинными волосами и бородой, он был словно не из этого мира; всё в нем было особенным, даже походка. За плечами у незнакомца был станковый рюкзак: должно быть, он собрался идти в горы.
   
   "Волхв", - почему-то пришла в голову  краткая и ёмкая характеристика.

Тем временем, незнакомец явно кого-то искал, а не просто так шёл по вагону. К тому же, пустых мест везде было предостаточно.

     Наконец, они встретились глазами друг с другом. И тогда взгляд  голубых глаз «волхва» стал пронзительным, а лицо осветила дружеская улыбка.

- Здесь свободно? - спросил он.

И, не дожидаясь ответа, уселся  напротив.

- Да, здесь не занято, - ответил парень и вновь уставился в окно. Но человек напротив его явно заинтриговал. И он то и дело посматривал на незнакомца.

Волхв, между тем, достал из  холщовой сумки, перекинутой через плечо, простую папку. Картонную, канцелярскую, с завязочками. Медленно, глянув  на попутчика загадочно, развязал узелок и открыл её. Из папки неожиданно, прямо на пол под ноги парня, выскользнул какой-то листок бумаги. Молодой человек быстро  поднял его, чтобы подать незнакомцу. Перевернув его, успел заметить странный рисунок, на котором невольно задержался его взгляд. И только потом, он протянул бумагу сидящему напротив.

     - Это - мандала, - тихо пояснил незнакомец. При этом он наклонился вперёд, придвинулся поближе, и глаза его блеснули лукаво. - Очень сильная. А принимала мандалу… Одна очень хорошая девушка. Чистый контакт! Взгляни, если хочешь.

     Молодой человек приблизил поднятый рисунок к себе, разглядел повнимательней.

- Чтобы лучше почувствовать, как мандала работает, ты можешь просканировать её кончиками пальцев, - предложил странный попутчик. И произнёс это так буднично, будто предлагал своему закадычному другу попробовать только что испечённый и вынутый из духовки пирог.

Мерно постукивала электричка. Но реальности больше не было.
 
Вернее, её затмило нечто ирреальное, неведомое, непредсказуемое и волнующее. В то же время, молодой человек почувствовал, что всё, что сейчас с ним происходит, именно так и должно было случиться. Это судьба. Так было предначертано; именно этой встречи он и ожидал, с самого детства…

      Ничтоже сумняшеся, вскоре он вышел на незнакомой станции вслед за человеком с белой бородой. Потому что «волхв» как-то догадался, что молодому человеку всё равно, куда сейчас ехать, и потому предложил сойти  вместе, всего лишь на остановку раньше. И вот они оказались на маленькой станции, с фонтанчиком и цветами... Потом пошли на автовокзал и сели в маленький рейсовый автобус, сплошь забитый людьми: грибниками, отдыхающими, дачниками и туристами с большими рюкзаками...
 
     Вышли на конечной, и… Отправились в горы.

                *  *  *

   ...Сколько дней назад это было? Два? Три? Неделю? А может, два года назад?

   Странное место - Поляна... Будто, с иным измерением времени: из-за насыщенности событиями. Возможно, с иной величиной  временной интенсивности... Если, конечно, придумать такую физическую величину: интенсивность (или напряжённость) временного потока.

- С этого дня, ты начинаешь новую жизнь, - сказал ему Андрей,  бодро шагая впереди по дороге. Он вёл незнакомого парня к горам и лесу.

- Поменяй амплуа… Выбери себе какое-нибудь другое имя. Желательно, мужественное и суровое. Ничего не приходит тебе в голову, или… не вспоминается?

- Недавно, мне как раз-таки пришло на ум одно, как бы моё, имя: Арей.

     - Вот и отлично. Так здесь и назовись. И вот увидишь, что никто не воспримет тебя как вялого романтика с чахоточной грудью, время от времени кропающего заунывные вирши.

     - Откуда ты…

- Да у тебя всё на лице написано. Так вот, имени, конечно, мало. Поэтому я и предлагаю тебе так же, хотя бы на несколько дней, поменять и своё амплуа, - лукаво улыбнулся Андрей. - Попробуй стать на время лесным человеком, знающим здесь все стёжки-дорожки...

     - А может быть, ещё и лесным колдуном? - посмеиваясь, спросил Арей.

- А почему бы и нет? Лесным колдуном! Который идёт сейчас по этой тропке - как к себе домой, чай пить. Впрочем, похоже, мы действительно идём сюда пить чай. Здесь, кажется, уже люди живут. Ну вот, скоро мы и погреемся у костерка!

В ответ на эти слова, Арей, впервые за несколько прошедших месяцев, звонко рассмеялся. Приняв слова, как шутку.

    Но вскоре они действительно пили чай у костра. Их угощал Сан Саныч. Рассказывал о дольменах и скалах, показывал фотографии окрестностей.    Потом они ходили и на родник с серебряной водой, и на дальнюю лагуну - и снова пили травяной чай. Арей сам  нарвал для него чабреца, мяты и зверобоя. А потом… он читал Андрею у костра свои стихи.


Ну, а сейчас... Сразу после «работы» на небольшой полянке, он не пошёл вместе с Андреем и остальными к лагерному костру.  Но, на подходе к нему он потихоньку свернул в сторону и направился к дальнему роднику. Тому самому, который здесь называли «Дедушкой», странным образом углядев в каменных образованиях подобие усов и бороды.

Ещё до сегодняшней работы со звёздами, они с Андреем запланировали ночной поход.  И вот, Арей первым пришёл на родник, чтобы сперва в одиночестве  настроиться на грядущее испытание.
 
   Сейчас где-то рядом с ним шелестела под лёгким ветерком небольшая рощица. Вернее, полоска леса, некогда оставленная между двумя обширными полянами. Рощица сохранилась в том месте, где протекал небольшой ручеёк с чистой родниковой водой, который незадолго до крутого спуска внезапно пропадал среди камней. А ниже вода просачивалась прямо из скалы: там бил источник.
 
Арей довольно долго  сидел на большом валуне рядом с родником. Пока, наконец, сюда не пришёл Андрей.

   - Готов? Тогда, следуй за мной. И - не отставать!

Вначале они пересекли опустевшую, наконец, Ромашковую поляну, освещённую луной. Затем - пошли по тёмному густому лесу. Арей шёл, пытаясь уловить то состояние, в котором пребывал его спутник.  Андрей двигался легко, свободно и практически бесшумно. Под его ногами не хрустели сломанные сухие ветки, он интуитивно обходил пни и не спотыкался о камни. В отличие от Арея.

   Пытаясь приноровиться к быстрому движению Андрея, Арей вскоре изменил походку: чуть-чуть наклонился вперёд, но не сгибая спины, слегка согнул ноги в коленях, а также соединил на руках в кольцо большой и указательный пальцы. Теперь он старался дышать равномерно, делая попеременно два вдоха и два выдоха. И пошёл значительно быстрее, но всё равно немного отставал от Андрея и постоянно натыкался на ветви деревьев. В то время как идущий впереди Андрей, казалось, всё видел в полной темноте.

- Осторожней! Дальше пойдёт крутой спуск! - останавливаясь, заранее предупредил Андрей своего спутника, ожидая, когда тот  его догонит.

После спуска они оказались в низине. Тут протекала неглубокая, но довольно широкая река. По обе стороны от реки расстилалось обширное пространство, усеянное крупными и мелкими валунами. Кое-где валялись вынесенные сюда потоком деревья, вырванные с корнем – по ним можно было судить, во что превращалась река во время разлива: должно быть, она становилась очень бурной, занимала всё это широкое пространство и сметала всё на своём пути.

      Сейчас вокруг было светло и тихо, лишь журчала вода. Полная луна освещала открытую здесь местность.

Андрей присел на широкий ствол дерева, вывороченного с корнем и принесённого откуда-то речным потоком, лежащего вместе с наносным островком из гальки и камней, после которого русло реки раздваивалось, огибая этот островок и вновь соединялось ниже по течению.  Некоторое время он так и просидел, пристально изучая противоположный обрывистый берег.

   - Насобирай немного светлых мелких камешков, - наконец, предложил он Арею.

Здесь попадались кусочки белого кварца, ярко выделяясь из остальных камней при свете луны. Арей насобирал их немного. Камешки были холодные, но быстро отогревались в руках. Он положил их в карманы ветровки.

Ярко светили звёзды, многие из них казались необычайно крупными. Ночь была тихая, безветренная. Арею показалось, что звёзд было как минимум в два раза больше, чем обычно. На небе, как в планетарии, отчётливо вырисовывались туманности, Млечный Путь, контуры созвездий... Наверное, раньше люди гораздо чаще смотрели на звёзды: иначе, они не давали бы им имена.

- Пора, - сказал Андрей, вставая. - Нам - туда, - и он указал на противоположный берег. Вернее, на самый его верх, где начинался отвесный обрыв, на краю которого росли деревья. На той стороне реки её берег уходил вверх почти вертикально, обнажая слоистую структуру породы.

Андрей, конечно, не полез прямо по обрывистому утёсу. Они поднялись чуть выше по течению реки: туда, где проходила грунтовка. Там был брод, и можно было спокойно перейти на другую сторону. Конечно, вода была холодной - но всё же показалась Арею чуточку теплее, чем была днём, в другой речке, близ Поляны.
 
     На другом берегу вверх от грунтовой дороги уходила тонкая тропа. По ней они начали подъём на высокий склон, который начался относительно полого. По обеим сторонам этой узкой тропы росла крепкая трава и кустарник, за которые можно было уцепиться.  Миновав подъём, тропка пошла дальше, между краем скалистого обрыва и густым лесом. Идя по ней первым, Андрей вскоре вышел на  небольшое открытое пространство. С одной стороны здесь был обрыв, внизу которого простиралась река, а со всех остальных, чуть дальше тропки, начинались непроходимые густые заросли. Со стороны, противоположной обрыву, чуть дальше открытого места, вверх уходил горный склон. С этой полянки открывалась красивая панорама звёздного неба.

- Вот и пришли! Я ухожу, а ты заночуешь тут, на этой полянке. Ты должен остаться здесь один. Это — испытание для тебя, как начинающего колдуна, лесного человека, - то ли в шутку, то ли всерьёз, сказал Андрей. - Жду тебя в лагере, но не раньше рассвета.

После этих слов, он скрылся, внезапно и бесшумно. И, по всей видимости,  возвращался назад, в лагерь, по какому-то другому пути. Поскольку внизу, у реки, Арей его больше не увидел, хотя он подошёл почти к самому краю обрыва и глянул вниз. Теперь как раз внизу, напротив, оказалась та небольшая отмель с  принесённым сюда рекой деревом, да и то место, где был брод, тоже отлично просматривалось отсюда. Но Андрей нигде внизу не проходил.

     Оставшись один, Арей долго сидел без всяких мыслей, созерцая ночное небо. Было прохладно. Хорошо, хоть комаров не налетело: наверное, ветер для них здесь, наверху, был слишком сильный. «Вероятно, промаюсь и продрожу здесь всю ночь, без сна. И всё без толку, - подумал Арей. – Интересно, Андрей думает, что я – контактёр? Канал получу? Иначе, что за опыт такой? Или, просто мне надо ночь здесь продержаться, не струсить…»

Внизу раздались какие-то странные, хлюпающие звуки: будто кто-то невидимый босиком шёл по воде… Плюх-плюх, плюх-плюх... Арей посмотрел вниз с высокого обрыва. Никого... Ему стало жутко. Засосало где-то под ложечкой. Подальше от тропинки, убрался он вглубь лесной поляны. Так, чтобы не видеть реку. 

И сразу - будто ветер пробежал по листьям, как сумрачный дирижёр лесного концерта... До Арея донеслись тысячи шорохов и звуков ночного леса. Внизу, у реки, снова что-то зашлёпало. Слышное даже отсюда, и настолько явственно, что он содрогнулся. Вдобавок, стало казаться, что за деревьями вокруг прячутся какие-то загадочные существа, а пространство поляны со стороны деревьев стало темнеть и сжиматься. Крикнуть бы, что есть мочи - да крик   застрял в глотке. Будто бы, и воздух вокруг стал сгущаться,  превращаясь во что-то непонятное, страшное, зловещее...

   Вдруг его словно осенило. Он достал из кармана маленькие белые камешки и стал выкладывать их вокруг себя, образуя почти идеальный круг, обозначая место защиты, отрезая себя от зоны чёрного леса. Быстрее, ещё быстрее...

   Странно, но, выложив круг, внутри которого он теперь оказался, Арей успокоился. Страх исчез... Ведь, в конце концов, не всё ли равно, что нас оберегает от неизвестности: толстые стены - или же просто защитный круг из маленьких камней? Арей спокойно лёг в созданном им круге на землю, на траву, и почувствовал себя уютно, как в доме. Земля была чуть влажной и неожиданно тёплой. Теперь он впитывал в себя энергию земли и энергию звёзд, на которые смотрел и от которых заряжался, протягивая к ним руки. Арей ощущал эту энергию кончиками пальцев, так же, как при недавней работе с Андреем, и думал о далёких звёздных мирах. Он дышал полной грудью, вдыхая запахи трав и леса. Лес больше не шумел и не надвигался. Арей уже слился с окружающим его  миром, и лес принял его. Немного погодя, он повернулся на бок, согнул ноги в коленях и обхватил их руками. Потом закрыл глаза и почувствовал, как волны живительных токов проходят сквозь него, пронизывают его тело от ног до макушки, а он лежит, как младенец в утробе матери, связанный энергетической пуповиной с небом, со звёздами... Волны энергии стали уносить его куда-то вдаль. И он качался на них, плывя по безбрежному океану мыслей и снов...
 
                *  *  *

     Проснулся он, когда уже стало светать и пробуждались птицы. Только начинало светлеть небо. Скоро начнётся рассвет: его самый первый рассвет  в горах… Он не спеша встал, покинул приютившую его полянку. Спустился вниз, к реке, умылся студёной водой.

Восход Арей решил встретить в одном интересном месте, которое им с Андреем показал Сан Саныч, ещё в день их приезда: на так называемой скале над лагуной. Та скала располагалась довольно далеко отсюда, и потому нужно было спешить; солнце уже вскоре выйдет из-за гор. А с того места, должно быть, на рассвете откроется отличная панорама.

     Неожиданно для себя, Арей достаточно быстро и совершенно безошибочно нашёл путь. Быстро взобрался на скалу по её лесистому участку и добрался до самой вершины.

Маленькая терраска для наблюдения, где он теперь находился, располагалась на возвышенности, один из склонов которой  обрывисто уходил вниз почти вертикально и  обнажал выветренную серую скальную породу.  А потому, деревья не заслоняли здесь обзора, как это бывало на многих других вершинах. Других мест с подобной безлесой вершиной он поблизости не знал. Именно у подножия этой скалы, возле груды плоских серых плит и больших валунов, внизу располагалась одна из самых глубоких и самых живописных речных лагун.

И вот, Арей уже видел край солнца. Оно показалось из-за дальних гор. Вспыхнул первый, яркий луч на светлом, лучезарном небе - и вот горы постепенно освещаются, и светлая полоса подходит всё ближе и ближе. Наконец, солнце показалось полностью. Теперь Арей смотрел то вниз, на довольно бурную горную реку и на лагуну с чистой прохладной водой, то на горы вокруг.  Он размышлял о странностях судьбы и случая, который закинул его в эти места. А ещё, он вдруг припомнил все подробности сна, что приснился ему этой ночью... Поскольку, место, где он теперь находился, немного напоминало то, которое ему приснилось. Только, во сне река была полноводной, широкой, а в скале, внизу, была пещера. А перед нею не было нагромождения серых огромных каменных плит, но была небольшая возвышенная площадка.
 
    Вначале Арей позабыл этот сон. Но теперь, поначалу вспомнив лишь один фрагмент: скалу и пещеру, он восстановил, вырвал у памяти всё остальное, ранее ускользающее. Он вспомнил, как во сне стоял возле скалы с той пещерой... И был среди людей. Среди мужчин и женщин, из двух племён, которые издавна враждовали меж собою. Они пришли сюда, чтобы совершить ритуальную церемонию и заключить мир. Одни люди были высокие и черноволосые, другие - среднего роста, светло- или тёмно-русые. Среди них присутствовал, - но не телом, а духом, - так, как это возможно только во сне - некий "колдун". Он как бы проводил здесь особую церемонию; при этом, руководил, как кукловод, самым высоким и статным черноволосым мужчиной.

Люди стали в круг, в центре которого был костёр, взялись за руки и затянули ритмичную ритуальную песню. Всё вокруг меняло свои очертания, теряло реальность, расплывалось, перемешивалось с неким другим, таинственным и тонким миром, теряло осязаемость. Люди, в состоянии аффекта, стали танцевать ритмический, дикий танец."Колдун", что наблюдал за ними, запел странным, заунывным голосом.
 
Неожиданно высокий черноволосый мужчина вышел в центр круга, к костру. Выхватил из рядов танцующих хрупкую светловолосую девушку и полоснул  ножом по её руке. Затем, он порезал и свою руку. Поднеся обе эти руки к костру, он смотрел, как их кровь капает в огонь. Через некоторое время, мужчина поднял свою руку и руку девушки вверх. Он показал всем, что порезов уже нет. Потом мужчина толкнул эту девушку в огонь. Она теперь была внутри костра, который вмиг вспыхнул высоким пламенем. К тому же, колдун приказал темноволосому мужчине отрубить девушке голову... И тот достал из-за пояса острый, блеснувший при свете клинок, нанёс удар по тонкой шее… Все вокруг вскрикнули. Миг - и голова полетела прочь. Но тут же, эта девушка была выведена из костра за руку, этим же мужчиной, нанёсшим ей удар. Оказалось, что она была жива и абсолютно невредима…

Всё, что происходит – это лишь иллюзия.

   Затем настала очередь самого черноволосого мужчины. Его, как жертвенную пару светловолосой, толкнул в костёр  мужчина из её племени. Однако, не отрубил ему голову: она сама мгновенно отделилась от туловища. Впрочем, этот мужчина затем тоже вышел из костра, будто с ним ничего и не случилось…

Всё это – лишь игры духа и нашего сознания.

Постепенно, во сне, Арей понял, что помогает в чём-то этому колдуну: даёт ему энергию, и сам становится при этом сопричастным происходящему. Будто, вместе с колдуном он способствует смещению восприятия этих людей, или же… Создаёт некую сферу. Внутри которой материя имеет иные свойства.

     И  вдруг… подошла  очередь и его самого. Он раньше присутствовал лишь незримо - но внезапно одна из девушек его обнаружила… И выбрала, как пару - или как жертву. Она схватила его за руку и подвела к костру. Арей последовал за ней, хотя даже во сне понимал, что он совсем не отсюда… И что теперь станет одновременно и участником странной церемонии, и тем, кто помогает держать контроль. Можно ли совместить несовместимое? Это, скорее всего, очень опасно. И вот, размеренная последовательность церемонии, в виду его заминки, нарушена. Девушка, чувствуя это замешательство, не может толкнуть его в костёр. А это может привести к остановке всей церемонии… Остановке мира… Того мира, который сейчас обрёл иные свойства. Но тут, ей на помощь приходит черноволосый мужчина, которого контролирует сам " колдун".
 
Он сам толкает в горящее пламя незнакомца, и вот Арей сам уже… Внутри костра. Он боялся, что от испуга сразу попробует контролировать ситуацию разумом - ведь он не был, как все другие, в состоянии транса… И потому, его пребывание на костре станет вовсе не безопасным.

И действительно, на мгновение он почувствовал сильный жар… Но потом понял: что-то действительно сгорает в нём, но… только внутри его сознания. При этом, он не испытывает ожога телесного. Всё происходит в мире сновидений. Будто бы, что-то из его духовного, а не физического тела сгорало теперь на костре: что-то ненужное и временное. Но вот, мгновенно, не успев вызвать боль, сгорела, как целлофановая, и его телесная оболочка. Она оказалась тонкой и незначительной. И энергия пламени болезненно, но не губительно пронзила насквозь тело его духа. И Арей понял, что страшного в мире нет ничего. И никогда с ним не произойдёт ничего ужасного, если он будет твёрд духом. Просто, не сможет произойти.

Пламя не может повредить пламени.

На этой мысли, сон и закончился. Наступило пробуждение. А потом он лежал, проснувшись, на каменистой и влажной земле… В центре круга, выложенного белыми камнями. В позе витрувианского человека. И, через малое время, стал ощущать окружающее, думать об Андрее и осуществлённом им испытании - и мгновенно позабыл свой сон.

Он вспомнил его только сейчас: здесь, на скале. Ведь место в сновидении было чем-то похоже на то, что расстилалось теперь перед его глазами.
 
   "Тело - всего лишь оболочка", - подумал он теперь, припоминая необычный сон. Арей всегда знал это, но теперь он это ещё и пережил, ощутил, и телом и духом. Он как бы получил новое, лично испытанное, этому подтверждение.

                *  *  *

      Продолжая всё так же неподвижно сидеть на скале, он наблюдал, как солнце поднимается над горами всё выше и выше. И казалось, что он теперь вдыхал с каждым вдохом красоту окружающего мира. Рассматривал растущие  рядом с его ногами травы: чабрец, дикий лук, а чуть ниже по склону – жёлтые, крупные цветы колючего растения, названия которого он не знал. Он смотрел и вниз, на лагуну, и созерцал самые далёкие отсюда горы, затуманенные синей дымкой…. И вдруг задумался о том, кто он здесь, на этой разнесчастной планете, зачем он здесь - и, главное, что теперь вообще делать? Сейчас он получил так много… Но это было совсем не то, что нужно для выживания.

Социум, город - всегда выталкивали, изрыгали его, как ненужное миру существо. Да, не только ему, но и всем сейчас тяжело, и жить совсем стало невозможно… Но разве это - утешение? Совсем наоборот... Хотя, в своей общей массе, жили же как-то люди... Горланили песни, давно разучившись, как нация, петь и танцевать. Пили водку -  это, якобы, соответствует духу русского человека. Ходили на работу - в большинстве своём, нелюбимую и безрадостную, куда ходишь только ради денег. Ругались - везде и всюду, начиная от трамвая и автобуса... И, продолжая так жить, не ощущали при этом декораций пьесы театра абсурда. Отвратительного, липкого, навязчивого кошмара всего происходящего...

   "Кто-то сошёл с ума, - подумал Арей, - или этот мир, или - я.

Отсюда, с этой скалы, ещё более ясно виден был маразм городов, телепередач, газет - всяческая бессмысленность бульварной шелухи, этого постоянного общественного трезвона в конец оболваненных толп, с их тупой озабоченностью всем материальным...

     И его новая встреча с этим   пошлым и неотвязным миром произойдёт непременно и уже скоро. Как бы он не стремился душой навсегда остаться здесь. В лесу. На этой скале.

   "А в наши дни - и воздух пахнет смертью. Открыть окно - что жилы отворить", - вспомнил он стихи Пастернака. Прав был поэт... А сейчас, духовной смертью пахнет - в первую очередь.

Арей чуть не до слёз почувствовал себя одиноким. Таким одиноким, что - хоть со скалы...
 
    И в этот миг обернулся, заслышав сзади лёгкий шорох.
За его спиной уже стоял Андрей. Как он смог так неслышно подняться сюда и вплотную приблизиться?

- Я с тобой, - без тени улыбки, твердо и проникновенно, произнёс он. -  Теперь я всегда буду с тобой... Даже, когда меня не будет рядом. И когда меня не станет.

                *  *  *

   - Во сне… Мне снилось место, очень похожее на это. Река, скала, и… В этой скале во сне была пещера, - рассказывал Арей, когда они уже спускались вниз, чтобы пойти обратно, к палаточному лагерю.

- А может, здесь и была когда-то пещера… Один из входов в подземный мир. В этих краях их было много, таких пещер. А внизу валяется много каменных плит... Возможно, когда-то скала здесь внезапно обрушилась, или даже - её взорвали.

 Исследователи дольменов прошлого века приводят сведения о пещерах этих мест и полагают, что они в основном были рукотворными. И там, как им рассказывали местные жители, при нападениях на них скрывались черкесы. В пещерах потом находили полуистлевшую черкесскую одежду, утварь и оружие… Но русские, ещё при войне с горцами, засыпали входы в пещеры, да и немцы во время войны могли их разрушить. И просто так, чтобы никто не лазил,  могли взрывать входы в пещеры уже во времена советской власти. Мне попадалось странное описание, в книге 1904 года, с упоминанием о единой естественной пещере, которая, как там говорилось, была расположена поблизости от посёлков Шапсугского, Хребтового и Фанагорийского. И почти в центре окружности, проведённой через эти три точки, был главный её выход на поверхность… Может ли это быть? Поскольку, Фанагорийский  - это отсюда уж слишком далеко, где-то под Горячим Ключом… Зато, впрочем, там точно есть естественная Фанагорийская пещера, ходы которой доходят - или доходили раньше - аж до Чёрного моря. Что ж, возможно, что некоторые её проходы и сюда вели. Известно также, что есть пещеры в районе Свинцовой горы и горы Папай: это близ Пшадских водопадов. Около этих двух гор туристы периодически находят пещерные выходы. Кто-то даже лазил туда, но только очень недалеко забирался. Страшно всё-таки, да и без всякого снаряжения те люди были.

- Фантастика! - воскликнул Арей.

- Ничто не может быть фантастичней этого мира... И даже всё то, что мы можем себе придумать - возможно, тоже где-то реально существует, - отозвался Андрей.