Глава 17. Большая Поляна и Гера

«Когнитивный диссонанс  — состояние психического дискомфорта индивида, вызванное столкновением в его сознании конфликтующих представлений: идей, верований, ценностей или эмоциональных реакций».
(Википедия)

     Он искал его по всей округе, и, наконец, нашёл.  Арей сидел на берегу реки, рядом с Володей. Тот почему-то плакал, сбивчиво что-то рассказывая.
 
Андрей подошёл к ним и тихо присел рядом.

- Я… Действительно, хотел, как лучше. А потом – будто нашло что-то. Будто мною воля чужая управляла: жёсткая, злая… Никогда себе этого не прощу. Мессию из себя вообразил, получается. И понесло… Мол, на колени все! Мы забыли, что мы все - христиане здесь. Нам не нужны ни Агни-йога, ни буддисткие чётки, ни всякие там Профеты, фиолетовое пламя да Магниты! Надо всем покаяться: так, может бог простит. Прочёл с утра в книге одной христианской, что грех это всё и заблуждение, а главное, надо молиться и прощение просить... Но потом... Потом я подумал, что и это - заблуждение. Что это моя гордыня разыгралась, что так тоже нельзя. Ладно, о себе надо подумать, о своей душе, но кто я такой, чтобы другим указывать, что им делать... Но люди! С ними-то что сделалось? Как такое…может быть? Я ведь не хотел...

   - А что, собственно, случилось? – спросил у Володи Андрей. - Поподробнее можешь объяснить?
 
   - Да… Наехало на меня что-то… Показалось, что бес нас всех попутал: какие-то там Эль Мории, Кутхуми, Сен Жермены… Учителя эпохи Водолея, и прочее… А как же христианство? Миссиями мы тут себя вообразили? Избранными? Хотим спастись, а мир – пусть погибает? Ну… И подумалось, что нужно, чтобы все покаялись, обратились к Христу. Только он спасёт! Мы все – заблудшие. Ну, полез я в палатку, взял я икону… А ко мне все тут же подбежали, кто рядом был, на колени бухнулись, и стали каяться… Руки мне целовали...

   - Понятно… А с тобой такое бывало раньше? – спросил Андрей.

   - Нет. Никогда,- ответил Володя. - А тут – и флейту в кусты забросил, и чётки в костёр выкинул… Сам не свой стал.

- Пойдёмте, ребята… Помолимся, очистимся. Есть тут одно место, не очень далеко отсюда. Там, где несколько больших камней выступают,  неподалёку от реки. На другом берегу, поглубже в лес – дольмен в овражке прячется, среди кустов и палой листвы, и его почти невозможно приметить. А у тех больших камней – место есть намоленное: именно туда, к речке, люди из вагончика, пасечники, каждое утро ходят, рассвет встречают с «Приветствием Солнцу» и с тихой молитвой. Тебе, Володя, должны помочь сейчас молитвы… Чтобы ты в норму пришёл. А мы с Ареем – поможем.

   И пошли они вдоль реки, перепрыгивая с камня на камень. Вскоре вышли на небольшую, зелёную полянку. Стали вокруг одного из камней, что стоял одиноко, почти в её центре. Андрей достал из холщевой сумки, что была у него всегда с собою, большую церковную свечу, зажёг её и поставил в центре, на камень.

   - Я тут советовал к православию всем обратиться, но сам даже молитв православных наизусть не знаю. Даже «Отче наш подзабыл», - посетовал Володя. И бухнулся на колени.

   - Ничего. Ты просто повторяй за мной, - мягко посоветовал Андрей.

   Прочитав молитву оптинских старцев, потом Андрей много раз подряд читал просто «Отче наш»…

  - И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого, - старательно проговаривал Володя.

   Потом Андрей и Арей стали на колени с другой стороны камня, так, что их фигуры образовали правильный треугольник. Затем, молитву эту читали по кругу: Володя, Арей, и снова - Андрей... И чувствовали, как возникает молитвенный вихрь, и единое  пламя света устремилось вверх... И там столкнулось с жёстким, плотным противодействием. Тогда, Андрей в молитвах призвал Архангела Михаила, заступника и защитника, прочитав, быть может, не совсем каноническую молитву, и заговорил нараспев:

  - Святый боже, святый и крепкий, святый и бессмертный, помилуй нас...

  Потом они втроём, по молчаливому согласию, соединив руки, ещё несколько раз читали  "Отче наш". До тех пор, пока напряжённость, царившая вокруг, не сменилась звенящей, тихой радостью. Молитва перешла в молчание. В молчаливую молитву, молитву без слов. Тихое молитвенное пламя, вспыхнув с новой силой, объяло их всех тёплым лучезарным белым светом, и стало захватывать пространство вокруг, лес, реку, достигло Ромашковой поляны и ближайших гор. Долго стояли на коленях у камня три человека, объятые единым молитвенным горением. Пока до конца не сгорела, потухнув, огромная свеча. И пока не зашло даже на этом, со всех сторон открытом, месте солнце за горизонт, за горы, спрятав за собой и свой последний луч, мелькнувший ярко - и погасший.

 * * *

     В лагере у костра всё ещё сидели Наталья и Сергей. Было совсем тихо. Лишь стрекотали цикады. Наступила ночь. Сергей накинул на плечи Наталье свою джинсовую рубашку, чтобы та не простыла, и остался в белой майке с надписью «Альбена», подаренной ему когда-то другом. Он рассказывал Наталье про туарегов и бедуинов, про древних греков и Александра Македонского. Горел костёр. Наталья смотрела в его пламя.

   Неожиданно, из своей палатки вылезла слегка помятая тётя Роза в своём персидском халате и тапочках и направилась к столу под навесом.

   - Не спится, - посетовала она, проходя мимо костра.
 
Потом тётя Роза шумно шуршала за столом какими-то пакетами, что-то разворачивала, доставала и постоянно что-нибудь роняла на землю. Потом она пришла к костру с железной кружкой и налила себе из котелка немного остывшего чая.

   - Всё равно, плохо мне без курева… Хотела я похудеть и  курить бросить, вот мне подруга Люська, в эзотерике продвинутая, и присоветовала на эту Поляну ехать. Сказала, что здесь у меня всё получится. Но, тяжко мне… Хотя, действительно, если даже здесь не брошу, то нигде не брошу, - беседуя тихо, будто сама с собою, резюмировала она. Тётя Роза была похожа сейчас на заблудившееся привидение в халате в цветочек, которое само не знает, что ему нужно. Впрочем, и Наталья с Сергеем тоже были странные люди. Все нормальные давно уже спали.

   - Чай остыл. Но его можно как заварку использовать. А я сейчас в другом котелке воды подогрею, все котелки - мытые, мы уже с посудой справились, - пояснила Наталья. - Я вам туда кипяток принесу, за стол, а вы этот котелок, с заваркой, берите тоже туда. Вместе чаю попьём.

Временами стал налетать лёгкий, но пронизывающий ветер. Вдали прогремел гром. Сергей и Наталья, подбросив в костёр побольше сухих веток, принесли кипятка тёте Розе и сами подсели тоже к столу, налили себе  чаю. Перед их сотрапезницей теперь лежали конфеты, хлеб, пачка масла и банка с сахором.
 
- Угощайтесь, - предложила тётя Роза, кивнув на конфеты.

Вскоре тихо подошли и сели за деревянный стол Арей, Андрей и Володя.

   - Наконец-то, Андрей! Вернулся… Я тебя совсем потеряла, - воскликнула Наталья.

    Но, глянула на всех троих и замолкла. Было заметно, что им сейчас не до беседы. Андрей наверняка провёл какую-то работу. Тем более это ясно, потому что Володя стал тих и кроток. Не то, что днём, когда она даже сбежала с Ромашковой от него куда-нибудь подальше.

Пока и эти трое пили чай, притихла даже тётя Роза.
 
   Внезапно со стороны дороги раздались шаги и голоса, и вскоре показались два незнакомых человека. Должно быть, их привлёк огонь.

Один из них, одетый в плотную непромокаемую одежду и высокие тёплые ботинки со шнуровкой, выглядел как настоящий лесной человек. За спиной у него был большой станковый рюкзак.

- Здравствуйте! Скажите, мы правильно к посёлку идём? - спросил он.

- В общем-то, вы почти пришли. До посёлка — рукой подать. Только, если у вас там нет друзей или родственников, а надо только поутру садиться на автобус или попутку тормозить, то оставайтесь лучше здесь, переночуете, время позднее. Попутки уже не поймаете, а ночевать здесь — всё же лучше, чем на обочине, под лай собак, - посоветовал Андрей.

   - И то правда. Ну, добрались, значит. Палатку недалече поставим, - проговорил человек с рюкзаком. Казалось, привыкая сам к звуку своего голоса, будто давно не общался с людьми.

  - Подсаживайтесь к нам, чаю выпейте, - предложил Арей. - Как вас зовут?

  - Владимир, - ответил тот, присаживаясь рядом на лавочку.

  - А вы, Владимир, давно в этих местах? - спросил Андрей.

  - Да если подсчитать... С ноября безвылазно просидел. Жил там, где лес глуше, за водопадами, там лесники стоят. Я неподалёку от них, в пустующем строительном вагончике остановился. На лесозаготовке заброшенной. Человек один хороший мне там встретился, егерь. Я к нему переметнулся. Приютил, обогрел. Я бы и сейчас там остался, да нужда заставляет в населённые края податься: деньги совсем заканчиваются. Заработаю немного - и снова на прежнее место подамся. Я свечник. Свечи для одного знакомого батюшки делаю.

Пришедший вместе с Владимиром человек всё ещё стоял поодаль и переминался с ноги на ногу.  Как ни странно, выглядел он вполне по-городскому… Был в джинсах, клетчатой рубашке. В очках. Со спортивной сумкой через плечо и с гитарой, с помощью бельевой верёвки прилаженной за плечами. На шее у него болтался старенький фотоаппарат "Зенит": раритетная вещь. Лица в темноте, лишь при отдалённом свете костра, было особо не разглядеть.

- А паренёк, что со мной вместе идёт - так это я его в лесу подобрал, в глухомани. Заблудился он в здешних местах. И я тоже слегка заплутал. Не зря, видать. Вот вместе и вышли,  а то – застрял бы он там на ночь. В местах таких, где зови не зови – никто не услышит, - и Владимир подозвал своего спутника:

   - Иди сюда!

     Парень в очках, наконец, тоже приблизился и осторожно присел рядом: Владимир и Андрей подвинулись.

- А как вас зовут, и как вы-то в лесу очутились? - спросила у молодого человека тётя Роза.

   - Г-гера, - заикаясь, ответил тот.

   - Герасим, значит? - уточнила тётя Роза.

   - Н-нет, Герман, - возразил Гера. - И н-не люблю, когда меня одноимённым г-героем мелодрамы кличут, к-который собачку - т-того... Я бы её не утопил, ч-честно.

   -  И - какими же ты здесь судьбами? - засмеявшись, спросила тётя Роза.

   - А в-вот это - действительно смешная история. М-меня здесь забыли, - отвечал, вяло улыбнувшись, Гера.

   - Как это - забыли? - удивилась тётя Роза.

  - Ну, приятели из б-богатых взяли меня в поездку на море. Как б-барда и всеобщее развлекалово. Проездом остановились здесь, где-то в горах, на речке.  Известное дело: выпивка, шашлык... А там - эзотерики какие-то стояли. Начали им про м-медитацию что-то говорить, про то, что в лесу м-мусорить нельзя, а мясо есть вредно, шлаков от него много образуется. И в-вообще, это - м-мертвечина. А те в ответ, что медитация - это, н-наверное, когда на пупок смотришь и внушаешь себе, что есть не хочется... Ну, эзотерики-то и рассердились.  И ввалили им м-ментально по первое число.  То есть, высказав всё, что о них думают. А те - чуть не ввалили реально. Уже собрались.

   - Что – собрались? – не поняла тётя Роза.

   - Побить их, конечно, собрались. Да всё-таки, п-передумали. Ругнулись, сели в машину, хлопнули дверью - и уехали. А я в это время ходил к речке купаться. От речки это всё и слышал. Х-хорошо, хоть моя сумка и гитара остались в кустах валяться - с собой они их не взяли.

- Вот это - дела! - удивилась тётя Роза. - Так как же вы теперь домой доберётесь? Может, кинем клич, да соберём денег парню на обратную дорогу? Пусть дадут, кто сколько сможет, - обратилась она к остальным.

   - Н-ну что вы, не стоит! - разволновался Гера. - Я ведь не совсем без денег на море-то ехал. Всё в порядке. Теперь всё хорошо будет: вот, к людям вышел. А то - совсем заблудился было в лесу. Я же не знал, куда ближе идти: и от посёлка оттуда далеко было, и от моря. П-пошел я по дороге на море: ещё и н-надеялся, что обо мне вспомнят, вернутся. Д-дорога же вскоре раздвоилась, потом — снова развилка. Приходилось выбирать. И в конце концов оказалось, что иду я не по дороге вовсе, а по п-пересохшему руслу реки. А потом – уже и не по пересохшему… И места пошли совсем нехоженые, дикие, глухие. Долго шёл, и забрёл невесть куда.

   - Да уж, блуканул он изрядно. Чуть ли не к перевалу Бабича вышел, - заметил Владимир. - Хорошо ещё, что я  тоже туда забрёл. Там ведь местами дороги совсем нет: и только по реке идти и нужно, чтобы куда-то выбраться. Совсем глухие там места. Такие вот дела.

   - Я, когда ещё по дороге широкой шёл, будто на море - меня лесники стопорнули. Их, причём, было человек десять. Паспорт потребовали показать…Показал. Осмотрел его каждый из них. П-по кругу. И ещё спросили: не шпион ли... Вот я и вчистил п-потом с перепугу, куда ни попадя. С хорошей такой скоростью, - добавил Гера.

   - Ну да, если с фотоаппаратом - значит, шпион! - засмеялся Арей.

   - А кем вы работаете? - спросила Геру тётя Роза.

   - З-знаете, это тоже - смешно, - ответил Гера. - Я вуз когда закончил, р-работал программистом. Ну, а потом... Разруха, нескладуха,  ж-жена - ушла, кошка - и та убежала. В х-холодильнике - всегда п-пусто, только т-тараканы обосновались... М-морозоустойчивые. В общем, работаю я сейчас в одной редакции кем-то вроде м-машинистки - не скажешь же, машиниста, это же нечто д-другое? В общем, я тексты для типографии набираю. Однако, всё это скучно - про жизнь... Давайте я вам лучше песенку спою. Вот, п-пришло в голову, пока по дороге топал...

   И Гера снял с плеча болтавшуюся на верёвке гитару, слегка настроил её и запел:

Падает на землю луч
Из зелено-синих туч,
Вдаль зовёт упрямого дорога...
Если есть на свете лес,
Если есть звенящий ключ -
Значит, что ещё не так
Всё уж плохо...

Есть весёлая струна,
Есть походная страна,
В этой сказочной стране
Есть принцессы...
И - не говори порой,
Что страна, мол, не видна -
Грусть - тоска - печаль, мой друг -
Лишь эксцессы...

Значит, снова нам в поход,
Мы пройдём сквозь чёрный ход,
Не парадный, но такой
Знакомый,
Мы найдём свой дивный лес,
Мы найдём свой лучший брод,
Мы найдём звенящий ключ.
Здесь - мы дома.

Когда Гера пел, он абсолютно не заикался. А спев, отложил гитару и сказал:

- Это я ещё д-до лесников сочинил. Представляете? Иду по дороге - и пою! Смешно!

- Гера! Вы - талантливый и хороший человек. Никогда не смейтесь над собой. Вам это совсем не надо, - в полной тишине, прозвучал вкрадчивый голос Андрея. - И вообще: вы сейчас действительно попали в некую волшебную страну. И можете раз и навсегда кардинально изменить свою судьбу. Такая возможность даётся только раз в жизни. И  давайте лучше перейдём на сказки, мы ведь в сказочной стране.  Первой пусть начнёт Наталья. Расскажи нам, пожалуйста, сказку про курочку Рябу!

   - Это - серьёзно? - удивлённо спросила Наталья.

   - Вполне. А что здесь такого? - хмыкнул Андрей.

   - Ну... Жили-были дед и баба. И была у них курочка Ряба. Однажды она снесла яичко. Золотое, а не простое. Все они его били - не разбили, мышка хвостом махнула - яйцо раскололось, а курица второе снесла, а  что? Это - зачем? - спросила Наталья, протараторив всю эту хрень как можно быстрее.

А все вокруг уже смеялись.

  - Просто, когда человек рассказывает всем известную сказку, то ему это не интересно делать. И он рассказывает её на автомате, стремясь поскорее закончить. И вот в это самое время его душа и вовсе покидает тело и бродит где-то неподалёку... Вот мы и посмотрели, пока ты рассказывала, какая у тебя душа. Она - большая, полная, даже странно, как она умещается в твоём теле. Наверное, тебе надо пополнеть, - засмеялся Андрей.

   -  Ну вот! Ещё чего! - сказала Наталья.

    Тем временем, Андрей встал, немного "продышался" — сделал несколько дыхательных упражнений, а потом со спины подошёл к Гере и стал его «чистить», одновременно сканируя позвоночник. Хотя он к нему даже не прикасался, но, когда Гера сам распрямился, в позвоночнике  что-то хрустнуло, и он стал на место.

-  Ну, а теперь - пусть Гера расскажет нам свою сказку! - громко скомандовал Андрей, окончив свою работу. - Про эту самую курочку.

И Гера начал...

  - В некотором царстве, в некотором государстве - так, кажется, начинаются все сказки - жила-была, огромная, как все семь миров, синяя птица счастья. Культ которой, охраняемый двумя преданными ей существами, инь и ян, весьма почтенного и неопределённого возраста, позднее был возведён ими в стадию новой религии. Одного из этих существ звали БАБА, что на востоке является титулом весьма просвещённого и умного мужа. А второго звали ДИД - ЛАДО, славянской припевочкой обозначалось, по-видимому, какое-то женское божество, хранительница домашнего очага. Перья у нашей птицы, условно называемой КУРОЙ, отливали чистым золотом... А дальше... Я что-то плохо помню, о чём там дальше. Совсем забыл. А чего вы все смеётесь? Ну, если в общем, то кура жила хорошо. И с высоты наблюдала одним своим недреманным оком за всем мирозданием. И так продолжалось тысячи манвантар. Зло было отделено от добра, как желток от белка. Но вдруг мир изменился. Потому что появилось серое существо, смешавшее оба начала. Яичко, так сказать, разбилось. А наша кура разучилась нести золотые яйца. Только - простые, как в курятнике. Печальная сказка, - закончил Гера.

   Сказку он тоже рассказывал, не заикаясь, как не заикался, когда пел. А к концу сказки все уже просто тряслись от хохота.

   Через некоторое время засмеялся и сам Гера.

   - Сейчас он нам ничего не сможет рассказать простыми словами, - прокомментировал Андрей. - Даже сказку про белого бычка. А на вопрос про дважды два ответит, что в результате получится периодическая система Менделеева. И перескажет её во всех подробностях, вплоть до удельного веса.

   - Ну, до удельного веса - вряд ли, - засомневалась тётя Роза.

   - Он  сможет, он же - программист, - засмеялся Андрей. И все остальные – тоже.

  Из-за кустов со стороны палаток показалась мрачная фигура Анатолия.

   - А вы  почему не спите? И почему вам так весело? Я сегодня, после похода  и омовения, весь день готовился к Магниту, а после него - работал индивидуально на дольмене. Недавно только вернулся. Поспал немного, но вы разбудили своим смехом. И вообще, вы  приехали на Поляну работать или развлекаться? - спросил Анатолий строго.

   - А ты нам чего желаешь? Зла или добра? – ответно спросил Андрей.

   - Ну... конечно, добра, - растерялся Анатолий.

   - Но, если ты хочешь нам добра, то это означает, что ты считаешь, что у нас от природы нет своего добра, и что мы — злые. И нам необходимо чужое добро. Так? - продолжил Андрей.

   - Вовсе нет. И в вас есть добро.

   - А что ещё, кроме добра, существует в мире? Или - нету в мире ничего, кроме добра? - спросил Андрей.

   - В мире, кроме добра, есть зло!
 
   - Значит, в мире есть добро и зло.  Нам же чего-то не хватает. Добро в нас есть. Значит, нам не хватает...

   - Зла!

   - И ты пришёл поделиться с нами, пожелать нам...

   - Зла! То есть... Нет, конечно. Добра! А, да ну вас всех. Я  совсем запутался, - смутился Анатолий и пошёл к своей палатке,  вновь ложиться спать.

   - Тем не менее, мы его услышали. Друзья, нам действительно пора расходиться. Владимир, у вас есть палатка? - спросил Андрей. - У Геры, я так понимаю, её нет... Впрочем, в любом случае, уже совсем темно, трудно будет вам палатку поставить. Да и не к чему. Пойдёмте спать в мою. У меня трёхместная, а ночует в ней только парнишка один: Арей. А я в спальнике, рядом с палаткой, сплю. Ну, что? Всем остальным - спокойной ночи. Утро вечера мудренее...