Между линиями. Продолжение сценария

«Между линиями». Продолжение сценария
Акт 4. После войны: испытание миром (90–120;мин)

Сцена 10. Лагерь для военнопленных. 1945;г.
Курт сидит на нарах, листает потрёпанную книгу. Другие пленные обсуждают будущее — кто-то злится, кто-то мечтает о доме. Курт молчит.

Пленный немец (сосед):
— Ты что, Вайс, не хочешь вернуться в Берлин?
Курт:
— Хочу. Но не знаю, примут ли меня там. Я не делал того, что должен был делать офицер.
Пленный:
— Что ты имеешь в виду?
Курт (тихо):
— Я не стал врагом человеку.

Он достаёт из кармана сложенный листок — рисунок Марины, сделанный углём: её профиль на фоне заката.

Сцена 11. Больница. СССР, 1946;г.
Марина работает медсестрой в городской больнице. Пациенты благодарят её, коллеги уважают. Но по ночам ей снятся кошмары: выстрелы, бегущие фигуры, голос Курта: «Беги!»

Однажды утром она находит на подоконнике полевой цветок — василёк. Рядом записка на немецком: «Ты обещала, что мы выживем. Я жив. К.»

Её руки дрожат. Она прижимает цветок к груди.

Сцена 12. Переписка через Красный Крест
Череда коротких сцен:

Марина пишет письмо дрожащей рукой: «Если ты действительно жив — приезжай. Но знай: я не прощу, если ты хоть словом оправдаешь то, что они сделали».

Курт перечитывает письмо в бараке лагеря. На обороте листа — след от слезы.

Сотрудник Красного Креста ставит штамп «Доставлено».

Сцена 13. Первая послевоенная встреча. 1950;г.
Железнодорожный вокзал маленького волжского города. Марина стоит у перрона, сжимая в руках тот самый рисунок углём. Подходит поезд. Среди выходящих пассажиров — седеющий Курт в поношенном пальто.

Марина (шёпотом):
— Ты пришёл…
Курт:
— Я обещал.

Они стоят в двух шагах друг от друга. Молчат. Вокруг — шум, люди, жизнь. А для них — только этот миг.

Курт (делает шаг вперёд):
— Можно… обнять тебя?
Марина (кивает, не в силах говорить).

Он обнимает её осторожно, будто она может рассыпаться. Она прижимается к его плечу — и впервые за годы чувствует: она дома.

Акт;5. Жизнь после войны (120–150;мин)

Сцена 14. Дом у реки
Прошло полгода. Курт и Марина живут в старом доме на окраине города. Он мастерит мебель в небольшой мастерской, она работает в больнице. По вечерам они пьют чай на крыльце.

Марина:
— Иногда мне кажется, что всё это сон. Что завтра я проснусь, а тебя нет.
Курт:
— Тогда ущипни меня сейчас.

Она легонько щиплет его за руку. Оба смеются — впервые легко, без горечи.

Сцена 15. Конфликт культур
В гости приходит соседка — пожилая медсестра Анна Петровна. Она вежливо беседует с Куртом, но в глазах — недоверие.

Анна Петровна:
— Вы ведь немец?
Курт (спокойно):
— Да. И я никогда не забуду, что мой народ принёс вашему столько горя.
Анна Петровна (после паузы):
— Но вы спасли Марину. Этого тоже не забыть.

Она ставит на стол банку варенья и уходит. Марина вздыхает с облегчением.

Сцена 16. Рождение сына. 1955;г.
Больничная палата. Марина держит на руках новорождённого. Курт стоит у окна, не решаясь подойти.

Марина:
— Иди сюда. Посмотри на своего сына.
Курт (осторожно касается крошечной ручки):
— Он будет говорить на двух языках. И знать: война — это не судьба, а ошибка.

Акт;6. Финал: примирение с прошлым (150–180;мин)

Сцена 17. Встреча с прошлым. 1960;г.
На городской площади — митинг в честь Дня Победы. Ветераны, цветы, оркестр. Курт стоит в стороне. К нему подходит пожилой мужчина в гимнастёрке — бывший командир Марины.

Командир:
— Я знал, что ты вернёшься. Она никогда не верила, что ты погиб.
Курт:
— Я не заслуживаю её веры.
Командир (кладёт руку ему на плечо):
— Заслуживаешь. Ты выбрал не сторону флага, а сторону человека. Это труднее.

Сцена 18. Дом. Вечер
Марина и Курт сидят на крыльце. Сын играет у реки. На столе — старый альбом с фотографиями: довоенный Берлин, разрушенный фронт, их свадьба.

Марина:
— Думаешь, мы правильно поступили?
Курт:
— Не знаю. Но если бы пришлось прожить это снова — я выбрал бы тебя. Каждый раз.

Она кладёт голову ему на плечо. Вдалеке слышен смех сына.

Сцена 19. Эпилог. 1970;г.
Крупный план: руки старика и старухи, переплетающиеся на спинке детской кроватки. Голос за кадром — их взрослый сын, рассказывающий внукам:

Сын (голос за кадром):
— Они не говорили о войне. Никогда. Но я знал: их любовь родилась там, где другие находили только ненависть. И это было их победой.

Камера отъезжает: в окне — закат над рекой. На подоконнике — тот самый василёк, засушенный между страницами книги.