Бандитский цирк

В тот вечер на Бульварном проспекте города Щукинска было весьма шумно и многолюдно. К зданию городского цирка то и дело подъезжали роскошные автомобили самых уважаемых, весьма уважаемых, просто уважаемых, средне уважаемых, совсем неуважаемых и прочих авторитетов. Согласно общепринятым традициям криминального мира, все они при виде друг друга снимали шляпы, вежливо кланялись и учтиво интересовались, как дела. Разумеется, самыми вежливыми и общительными были те, кому не хватало места на парковке – и они ставили свои внедорожники прямо на крыши машин других братков. Уже к семи часам вечера на проспекте стало чуть тише – зато внутри циркового здания атмосфера всеобщего возбуждения лишь усиливалась с каждой минутой. В фойе, рядом со своими операторами, суетился Лев Торцов-старший, которому предстояло сделать репортаж о грядущем цирковом шоу. Количество свободных зрительских мест постоянно сокращалось; в ожидании начала представления братки активно перешёптывались друг с другом о том, чего им следует ожидать. Несмотря на то, что все действующие лица этого представления им давно были известны – на интересе публики это никак не сказывалось, так как это был единственный предсказуемый элемент шоу. Наконец, когда пустых кресел почти не осталось, где-то в здании прозвенел звонок, и свет на арене начал медленно гаснуть. Переговоры зрителей также начали постепенно затихать. Когда в помещении стало окончательно темно и тихо – вдруг раздались резкие громогласные фанфары. Зажёгся центральный прожектор, осветивший ровно середину арены. Под этот яркий луч из-за кулис вышли две белые лошади, на спинах которых было по девушке в ярких полуоткрытых нарядах и разноцветных пушистых перьях. Вслед за ними выехала белоснежная карета на позолоченных колёсах. Когда лошади встали посреди манежа, девушки спрыгнули с них и подбежали к карете. В момент, когда они открыли её правую дверцу, прямо из пола тут и там вырвались струи голубого, розового и светло-серого дыма. Из кареты вышел и ступил на мягкую арену человек в ярком кафтане, двурогом колпаке шута с бубенчиками и размалёванным в красно-белом гриме лицом. Зал тут же взорвался громогласными аплодисментами.
- Леди и джентльмены! – визгливо прокричал этот человек с широченной улыбкой на лице, открыто наслаждаясь тем, как тепло он был встречен. - Дамы и господа! Мы открываем наше очередное шоу «Гоп-цирк с конями»! И как вы можете видеть, сегодня этот вечер, как и всегда, открываю я – ваш несравненный, самый любимый и уважаемый, полноправный владелец города Лениношахтинска, и просто самый весёлый человек в этих краях – СКОМОРОХ!!!
Зал немедленно разразился ещё более бурными овациями и восторженными криками, чем раньше.
- Что же, я вижу, вы уже в нетерпении, - довольно оглянул весь зал по кругу Скоморох. – Поэтому, не буду вас томить слишком долгими прелюдиями и, как я всегда говорю в таких случаях – представление начинается, леди и джентльмены! И сегодня нашим первым номером будет… как вы думаете, что? – он ещё раз лукаво оглядел всех зрителей. В зале при этом стояла полная тишина – все с интересом ожидали продолжения. – Правильно! Фокусы с шариками!
Под очередные аплодисменты публики Скоморох стянул с себя шутовской колпак и извлёк из него семь белых теннисных мячиков. Девушки тем временем вернулись на своих лошадей, и те увезли с арены как своих наездниц, так и белую карету.
- Прошу заметить, дамы и господа, - самодовольно заметил он, - что данный номер является моей собственной разработкой и отличается необыкновенной сложностью в исполнении. Насколько я знаю, ещё никому не удавалось повторить такое.
Взяв все шарики в левую кисть, Скоморох поднял правую руку вертикально вверх и бросил в рукав первый мячик – после чего немного поизгибался влево-вправо. Вскоре тот же шарик выкатился на арену из его левой штанины. Зал загудел в восторженном удивлении.
- Да, дамы и господа! – самодовольно прокричал Скоморох. – Вы были предупреждены о необычайной сложности этого номера – и это ещё только начало! Смотрите же дальше!
Второй мячик последовал тем же путём: попав в правый рукав пёстрого кафтана, он – после боковых телодвижений клоуна – также выкатился из левой штанины. То же самое произошло ещё с четырьмя шариками – и каждый раз под удивлённо-восторженные звуки публики.
- А сейчас – последний и самый экстремально сложный элемент! – вскоре провизжал Скоморох. – Смотрите все! – Последний мячик нырнул уже в левый рукав – и, также прокатившись под кафтаном и штанами, выкатился из-под правой штанины. Зал немедленно разразился восторженными криками и аплодисментами.
- Да, леди и джентльмены, я полностью с вами согласен – это было воистину умопомрачительное зрелище! – самодовольно кивнул головой Скоморох. – Начнём же второй номер нашей программы – прошу милых дам не падать в обморок – да, шпагоглотание!
По залу тут же прокатились испуганные вскрики. Скоморох же как ни в чём не бывало извлёк откуда-то из-под кафтана относительно небольшую пластиковую коробочку и демонстративно сорвал с неё полиэтиленовую плёнку.
- Да, леди и джентльмены! – вскричал он, показывая всем небольшую шоколадную шпагу. – Смертельный номер! Без пережёвывания! Без запивания! – После чего Скоморох, запрокинув назад свою голову и широко открыв рот, полностью погрузил в себя эту шпагу. Из зала вновь раздались встревоженные охи и ахи, сопровождающиеся всё более громкими женскими вскриками с каждым новым клинком, исчезающим в клоуне. Когда же настал черёд последней шпаги – на десятом ряду послышалась какая-то возня.
- Что такое? – тут же спросил Скоморох. – Что, опять госпоже Мещёрской поплохело? Ах, эта тонкая душевная натура – понимаю, работа на телевидении, по которому идут исключительно безобидные концерты, бесследно для психики не проходит… Оживили? Всё? Полина Владимировна, вы в порядке?.. Ну и замечательно. В таком случае, я объявляю третий номер нашей программы – уверен, вы ждёте его чуть ли не больше всего остального… ваши любимые АНЕКДОТЫ!!!
На этих словах публика разразилась одобрительными выкриками и аплодисментами. Дождавшись, когда они стихнут, Скоморох принял максимально артистичную позу и выразительно начал:
- Повар спрашивает повара! «Повар! Какова твоя профессия?»
По цирку прокатился оглушительный хохот.
- Ты милиционер?
Смех стал ещё громче; стало слышно, как некоторые зрители валятся на спинки впередистоящих кресел.
- «Нет! – отвечает повар».
Здание цирка разве что ходуном не начало ходить от истеричных воплей зрителей.
- Моя главная профессия… - Скоморох уже изо всех сил пытался переорать сходящую с ума от хохота публику. – Так, СТОП! – вдруг выкрикнул он. Зрители, насколько могли быстро, затихли. – Господа в секторе А, с первого по седьмой ряды – пожалуйста, временно покиньте свои места, ради вашей же безопасности!.. Всё? Есть? Хорошо, чуть назад, заново. «Моя главная профессия – ПОВАР!!!»
Сквозь ставший запредельно безумным и громким ор публики послышался сильный грохот и треск ломаемых кресел. С весёлой улыбкой Скоморох наблюдал за тем, как через все семь рядов в партер скатился Великослав Иванович Хороводов, которого просто трясло от сильного хохота. Поднимаясь на ноги, он, как мог, вытирал со своего лица слёзы смеха.
- Что же, я вижу – моя дорогая публика теперь разгорячена донельзя! – восторженно выкрикнул клоун. За его спиной, из-за кулис появилось разозлённое лицо директора цирка, уже прикидывающего, во сколько ему обойдётся ремонт кресел. – А в таком случае - четвёртый номер нашей программы! Фокусы!
Под громкие одобрительные возгласы и аплодисменты Скоморох, лицо которого не покидала полубезумная улыбка, вновь стянул с себя шутовской колпак. Едва он извлёк из него блестящий чёрный цилиндр с довольно широкими полями, как вдруг откуда-то из-за кулис послышался шум автомобильного двигателя. Клоун тут же обернулся на звук. Едва директор цирка успел в ужасе отпрыгнуть в сторону, как шторы на входе взметнулись высоко вверх, и на арену буквально выскочил и резко затормозил затюнингованный «ВАЗ-2105» белого цвета, с госномером «С 5814 ЩО». Его водительская дверь открылась, и из машины неторопливо вышел профессор Камикадзе.
- Так-так-так! – проговорил он вроде бы негромко, но его отчётливо слышал весь цирк. – Значит, наш господин Скоморох всё-таки продолжает давать свои представления? А я уж подумал было, что те твои гастроли в Лениношахтинске 2011-го всё-таки были последними…
- Батюшки-мои, какие люди к нам пожаловали! – клоун аж подпрыгнул вверх. Внешне он если не сохранял самообладание, то по крайней мере реагировал естественным для себя образом, и поэтому публика не заподозрила, что с этого момента представление явно начало идти сильно не по плану. – Сам профессор, собственной персоной! Да, тот бенефис я не забуду никогда в жизни… - процедил Скоморох, в упор глядя на широкую улыбку Дока.
- Да, пожалуй, и я не смогу забыть, даже если деменцию подхвачу, - весело отозвался тот. – Но судя по всему, тот бенефис оказался неоконченным… раз ты здесь.
- Как видишь, - проскрипел Скоморох в ответ. – Но это даже хорошо, что ты прибыл именно сейчас. Ведь, как помнит моя уважаемая публика, - на этих словах он будто бы вновь обратился к залу, - сейчас наиболее подходящий для этой встречи номер программы! Фокусы!! – Надев колпак обратно на себя, клоун грациозным движением руки выхватил из чёрного цилиндра небольшой, похожий на резиновый, сиреневый шарик. Размахнувшись, он кинул его в сторону Дока. Тот успел отпрыгнуть в сторону, и шарик взорвался, ударившись о манеж. Во все стороны полетели небольшие гвоздики, похожие на канцелярские кнопки.
- Фокусы? Да ещё и такие?? – весело воскликнул Док, правой ногой убирая гвоздики подальше от колёс своей «пятёрки». – Да, ты абсолютно прав, такое я тоже люблю… Тем более что, как ты помнишь, я и сам владею… - он полез в карман своего пиджака, - некоторыми трюками! – Выхватив похожий мячик, но лилового цвета, он сам запустил его в Скомороха – который также успел отскочить, и на месте, куда приземлился шарик, тут же взметнулся массивный фонтан воды.
- Да уж, помню! – вскричал клоун, вскакивая на ноги так резко, будто в нём распрямилась какая-то мощная пружина. – Только я очень сомневаюсь, что ты владеешь вот такими трюками! – Он навёл на Дока чёрный цилиндр, будто пушечный ствол. Из него тут же струёй вылетела стая белых голубей прямо в лицо профессору. Пока тот, закрываясь руками, уворачивался от них, а зал разрывался аплодисментами, Скоморох с безумным хохотом отскочил к другому краю арены. Придя в себя, Док с не сулящей ничего хорошего улыбкой извлёк из своего кармана второй шарик и метнул его в сторону клоуна. Под ним тут же из ниоткуда вырос огромный песчаный бархан. Неожиданно для себя оказавшись на его верхушке, Скоморох потерял равновесие и, упав на живот, выронил цилиндр. Он покатился к профессору, и тот немедленно поднял его.
- Теперь я буду фокусничать! – весело выкрикнул Док, взмахнув цилиндром – из которого тут же посыпались яйца, птицы, кролики и прочие живые и неживые существа. От этого Камикадзе вновь впал в замешательство, и Скоморох, видя это, вдруг прыгнул с бархана на стоящий рядом батут.
- Да, профессор, не умеешь ты пользоваться магией, как посмотрю! – захохотал он, эффектно крутясь и кувыркаясь в воздухе с каждым новым прыжком. Дока же, судя по всему, эти проблемы лишь раззадорили: от переполняющих его эмоций он с не менее зловещим смехом начал прыгать на месте – всё сильнее, всё выше… В прыжке он каждый раз пытался вцепиться Скомороху в кафтан, но постоянно оказывался либо выше, либо ниже него. В какой-то момент клоун подпрыгнул так сильно, что лихо перелетел на гимнастическую трапецию – откуда продолжил издевательски хохотать над профессором, мастерски раскачиваясь под куполом цирка. Док же на секунду остановился, глядя вверх – но сдаваться не собирался: примерно с пятого или шестого прыжка без батута, просто с манежа, он очутился на соседней со Скоморохом трапеции, крепко держась за неё левой рукой.
- А мне эта твоя магия и не сильно-то нужна, клоун! – отозвался Док с тем же смехом, продолжая размахивать всё тем же цилиндром в правой руке. На секунду вскинув брови в изумлении, Скоморох вскоре раскачался и, пролетев почти над всей ареной, спрыгнул с трапеции к натянутому почти под самым куполом канату, на стартовой площадке перед которым стоял велосипед. Запрыгнув на него, клоун с пугающим смехом сорвался с места и довольно быстро поехал по канату. Док тем временем, лихо раскрутившись вокруг планки, непринуждённо сел на трапецию, и таким же небрежным движением руки выудил из цилиндра волшебную палочку.
- Риктусемпра! – вдруг выкрикнул профессор, взмахнув ей и нацелившись прямо на середину каната. Вырвавшийся из конца палочки зелёный луч перерубил его почти точно под Скоморохом – однако тот, мгновенно сориентировавшись, успел схватиться за переднюю половину.
- И-И-ИХА-А-А-АА!! – с нескрываемым восторгом прокричал клоун, буквально левитируя над ареной на обрывке каната. – Дамы и господа, вы даже не представляете себе, как это здорово!! – на лету обратился он к зрителям. Профессор в это время, раскачавшись и надев на себя цилиндр, перепрыгнул с трапеции на второй конец каната, отлетевший прямо в его сторону. Спустя некоторое время обе движущие силы представления пересеклись в воздухе над директором цирка – который, выбежав прямо на центр манежа, яростно вопил в их сторону, выкрикивая в том числе что-то про стоимость каната. Впрочем, никому не было до него дела.
- Толстяк! Стой! Ты куда? – вдруг засуетился Бочонок. – Стой, кому говорят! – он вскочил со своего кресла, пытаясь найти своего убежавшего кота – но тщетно. В это время Скоморох перепрыгнул с каната на выбежавшую на арену лошадь, ногами встав ей на спину – и оба они начали кружить по манежу. Над ними, также описывая круги в воздухе, парил Док. Выхватив из кармана очередной шарик, он с силой швырнул его вниз – но лошадь успела убежать, и участок, куда приземлился этот шарик, мгновенно окрасился в яркий фиолетовый цвет. Тогда, выждав удобный момент, профессор прыгнул было на ту же лошадь – но Скоморох успел спрыгнуть вниз, под её живот. Пока Камикадзе лез за ним, клоун успел перелезть обратно на её спину – причём задействуя для этого исключительно руки; на них же он стоял некоторое время, пока Док следовал за ним. Так они гонялись друг за другом вокруг лошади некоторое время, пока профессор наконец не свалился с неё и не выкатился на центр манежа. Быстро вскочив на ноги, он запрыгнул в свою «пятёрку» и начал на ней преследовать лошадь – на которой всё ещё крутился Скоморох. Директор цирка по-прежнему, стоя по центру арены, выкрикивал гневные тирады уже в адрес песчаного бархана – и по-прежнему он никого не интересовал. Зрители тем временем пристально смотрели на Толстяка, который вальяжно вышел на манеж и, медленно на нём растянувшись, начал засыпать.
- Вингардиум Левиоса! – на ходу выкрикнул Док из-за руля, взмахнув волшебной палочкой. Яркая серебряная вспышка – и Скоморох оказался подброшенным с лошади высоко вверх. Оказавшись почти под самым куполом, он успел схватиться за висящее неподалёку кольцо – и с лёгкостью уселся на него. Лошадь выбежала за кулисы, профессор резко затормозил неподалёку – и, выйдя из машины, подбежал к свисающему обрывку каната. В лёгком прыжке он принял горизонтальное положение тела и, действуя только одними руками, быстро взобрался под купол цирка.
- Хорош же ты, ловкач! – весело выкрикнул он, раскачиваясь на канате. Скоморох лишь насмешливо кивнул ему. Сняв со своей головы цилиндр, Камикадзе метнул его в сторону клоуна. Тот с издевательской ухмылкой отклонился в сторону, и цилиндр, пролетел мимо, полями врезался в перемигивающийся разноцветными огнями прожектор. Хлопок, треск, яркая вспышка – и буквально отрубленный со своих креплений прожектор полетел вниз, ухнув в песчаную кучу. Снизу, с манежа, до ушей Дока и Скомороха донёсся полный ненависти вопль побагровевшего от ярости директора цирка. Зал тем временем взорвался куда более оглушительными, чем когда-либо прежде за всё шоу, аплодисментами – адресованными Толстяку, который, лениво зевнув, свернулся калачиком и продолжил мирно посапывать на арене.
- Я смотрю, у тебя, очкарик, по стрельбе двойка была? – дико расхохотался Скоморох, раскачиваясь на кольце с такой бешеной скоростью, что если бы кто-то из зрителей вспомнил про него в этот момент, то поразился бы тому, как клоун ещё до сих пор не сорвался с него.
- ТРАХ-ТИБИДОХ-ТИБИДОХ!!! – весело заорал Док, вновь взмахивая волшебной палочкой. Разумеется, этот луч также пролетел мимо цели – и угодил куда-то под потолок. Мощный взрыв, пошатнувший всё здание цирка – и на манеж полетели канаты, трапеции, массивные металлические конструкции и прочие обломки. Директор при виде этого, упав на колени, бешено заколотил кулаками по арене, захлёбываясь от нечеловеческой ярости. Скоморох в этот момент поймал пролетевший мимо него цилиндр и, продолжая зло хохотать, с силой метнул его в сторону Дока. Головной убор выбил из его руки волшебную палочку – и оба они прилетели в свободный ряд сидений. Ещё один взрыв – и кресла по кускам, врезаясь в нижестоящие ряды и с диким треском увлекая их за собой, покатились в партер.
- Ну что, профессор? – Скоморох в яростном кураже быстро прокрутился на своём кольце, не замечая, что верхние конструкции повреждены уже настолько, что он может в любую секунду сорваться вниз. – Кончилась твоя способность давать жару?
- Жару? – нарочито живо отреагировал Док, прекрасно видящий, что находится над ним и его оппонентом, давно уже предоставленными самим себе. – А это ты хорошо, что напомнил мне – я уж забыть совсем успел! Огонёк-то у меня есть как раз! – И достав очередной шарик, он метнул его вверх, прямо в ослабленные разрушениями несущие конструкции. Не успел Скоморох поинтересоваться, сколько ещё у него этих шариков, как цирк снова содрогнулся от нового, ещё более мощного взрыва. Вниз тут же полетели горящие обломки, вместе с клоуном и профессором. Первый приземлился точно в песчаный бархан, второй же – на кусок каната, зажатый между двумя металлическими балками и от того натянутый так, что Камикадзе, отпружинив на нём, отлетел к своей «пятёрке». Помня о свойствах этого шарика, он прыгнул за её руль и резко сорвался с места – надеясь, что успеет уехать до следующего взрыва…
БА-БАХ!!!
Земля вокруг задрожала. Здание цирка полностью исчезло в огненном облаке – из которого вскоре вдруг вылетели белые «Жигули». Грациозно вращаясь в воздухе, они перевернулись на колёса и с грохотом приземлились на крышу чёрного «Хаммера», стоящего на чёрном же «Мерседесе-W221» - отчего обе иномарки основательно расплющились. Спустя некоторое время, придя в себя, Камикадзе не без труда выбрался из своей машины и, шатаясь и держась за её заднее крыло, обернулся назад. Среди дымящихся развалин цирка, на почти полностью уцелевших рядах кресел, публика и даже съёмочная группа щукинского телевидения неистово хлопала в ладоши стоя. Слышались крики «Браво!!! Бис!!!», свист и другие восторженные возгласы. Стоящий на песчаном бархане Скоморох, чьё лицо настолько покраснело от гордости за самого себя, что это не скрывал даже яркий грим, с готовностью низко кланялся во все стороны. От восторга он даже не замечал, что на самом деле все аплодисменты были адресованы Толстяку, который, продолжая крепко спать среди груды обломков, медленно помахивал хвостом во сне.
Как впоследствии сказал в своём репортаже Торцов-старший, «подводя итоги вчерашнего вечера – можно с уверенностью заявить, что никто в здравом уме не посмеет назвать последнее шоу Скомороха хоть сколько-нибудь провальным». Особенно рьяно подчёркивал это сам Скоморох, в своём интервью в конце репортажа. Своё удовлетворение собой и выступлением он и не пытался скрыть – да, судя по своему взбудораженному состоянию, и не смог бы. Просмотры этого репортажа били все рекорды; не только непосредственные посетители того шоу, но и простые щукинские горожане ещё долго горячо его обсуждали и в интернете, и при живом общении. Особо навязчивые слухи ходили про директора цирка, которого, как многие рассказывали, сначала увезли было в городскую больницу – но, увидев его состояние, немедленно переправили в психлечебницу, якобы ту самую, которой заведовал профессор Камикадзе. Сам же Док, в свою очередь, также пребывал в полном восторге. И своим коллегам по лечебнице, и её пациентам, и всем знакомым браткам, и даже просто случайным людям на улице – всем он ещё долго хвастался, как эффектно он показал, где раки зимуют, «этому безумному выскочке из Лениношахтинска».

16-22 декабря 2025