Тайна Моны Лизы. Глава 35

                Глава  35  "Бушующие страсти"

Уроки оказались абсолютно смятыми.  К счастью, пятиклашки не пытались выяснять, что со мной не так и кое-как до окончания рабочего дня я дотянула.

Педсовет был назначен на пятнадцать ноль-ноль. Оставалось  пятнадцать минут, этого времени хватало для того, чтобы дойти до Ирины Федоровны и выпить чашку чая, чтоб хоть немного восстановить силы.
На педсовет мы пошли с Ириной Федоровной вдвоем и вместе сели на первом этаже в кабинете биологии, который был самым просторным и в котором всегда мы собирались по различным производственным поводам.
Мне было очень важно, что Ирина Федоровна, мой прежний учитель сидит рядом, касаясь меня плечом и мне передается ее уверенность в том, что нет моей вины в случившемся в субботу.
Собрание вела Раиса Васильевна. Похоже, она получила указания  из министерства образования, пока суть да дело, взять на себя бразды правления школой.
Начав говорить, она моментально дала понять всем присутствующим, кто теперь решает все административные вопросы и от кого тут все зависит.
Рауля Хадыровича на педсовете не было и я представляла себе чувства человека, который узнав о несчастном случае, помчался с девочкой в больницу, провел с ней вместе этот страшный день, а теперь временно отстранен по приказу свыше чьей-то властной рукой в назидание всем остальным московским директорам школ во избежание рецидивов.
Я была в школе пока еще новичком и не представляла себе механизма разбирательств подобных случаев. Но отстранение  от должности нашего директора, хорошего учителя и порядочного человека, казалось мне верхом глупости и несправедливости.
"Все вы знаете, что произошло в нашей школе позавчера, - начала Раиса Васильевна тоном оратора Римской империи. Получилось у нее это нарочито-театрально и помпезно. - Ученица одиннадцатого "Б" Шевченко Ольга оказалась на крыше крыльца, попав на нее через окно двенадцатого кабинета, в котором техничка оставила после уборки открытой дверь и прыгнула вниз. Почему она это сделала, сейчас обсуждать не стоит, но в результате прыжка она получила - вот, я зачитываю "компрессионную травму позвоночника со смещением позвонков шейного отдела, в результате чего временно утратила способность к движению".
Раиса Васильевна осмотрела молчаливо сидящих перед ней педагогов и выдержала эффектную паузу.
"Я хочу спросить всех вас, педсостав школы, что это такое? И откуда взялось на нашу голову?- Раиса Васильевна оперлась руками о кафедру. - Кто может мне ответить?"
Учителя зашевелились, зашептались, шелест прошел по кабинету биологии. Два-три человека оглянулись на меня.
Но Раиса Васильевна не собиралась выпускать из рук инициативу заданного ею тона и властно продолжала: "Мы всегда, во всяком случае, сколько я себя здесь помню, держали на высоком уровне все показатели работы с детьми, откуда же взялся этот вопиющий случай? С чем это связать? Не потому ли, что очень некстати заболела Елена Викторовна в начале учебного года и ее сменил молодой неопытный педагог?"
Поскольку речь зашла конкретно обо мне, многие в этот момент покосились в мою сторону.
Но ответить, откуда на школу свалилась такая напасть, никто был не готов. Ответить на вопросы завуча означало, не только сделать оргвыводы о случившемся, но и взять на себя некую ответственность за произошедшее.
"Можете себе представить, какая молва теперь пойдет о школе на весь район?- Раиса Васильевна передернула плечами, словно ей было ужасно холодно и потрясла головой. - А если кому-то из учащихся в других школах, по соседству, захочется повторить поступок Шевченко, что о нас будут говорить? В какой пример для прочих, вернее, в какой антипример мы превратимся?"
"Раиса Васильевна, - подала голос Ирина Федоровна, - давайте учитывать ситуацию девочки ! Неблагополучная семья, отсутствие матери рядом, социальная дезадаптация - все это привело к происшествию. И думаю, влияние педагогов здесь не при чем!"
"Ирина Федоровна, - тут же возразила завуч, - давайте не будем искать оправданий тем, кто должен будет за это непосредственно ответить! Какая бы ни была ситуация, классный руководитель должен был разглядеть тревожные симптомы и забить во все колокола! Коллектив бы почувствовал и отозвался и, глядишь, получилось бы избежать того, что на нас обрушилось!"
Я встала из-за парты: "Если коллектив сочтет меня виноватой в случившемся, я буду отвечать, конечно же...И не стану прибегать к чьей-либо помощи...Хотя, Ирина Федоровна абсолютно права - у Оли Шевченко в доме непростая ситуация и уж в чем -в чем, а в слепоте и невнимании я не могу себя обвинить. Хочу сказать собранию, что на ситуацию девочки я обратила внимание еще полгода назад, сходила к ней домой, познакомилась с тем, как она живет в бытовом отношении, а уж бытие определяет сознание, это мы все знаем."
-И как она живет?
-Ее воспитывает отец, Андрей Петрович Шевченко.  В доме чистота и порядок, у отца и дочери между собой полное понимание и четко разделенные семейные обязанности у каждого. Конечно, там нет богатства и полнейшего благополучия, но в доме много хороших книг, Оля каждый день после уроков ходила в читальный зал районной библиотеки, вела дневниковые записи о шедеврах живописи. И если там и есть некие трудности общения, то ситуация вполне поправима и я никак не могла считать Олю проблемой класса.
-Елизавета Валерьевна, вам, конечно же, придется отвечать и административного взыскания избежать не получится. От классного руководства мы вас отстраним, мы обязаны принять меры и отчитаться перед руководством министерства, чтобы, не дай бог, не повторилось что-нибудь подобное еще когда-нибудь!
А сейчас ответьте: зачем Шевченко  в субботу пришла в школу? Она шла к вам? Вы ей назначали прийти? Было сказано, что им надо вернуть какие-то учебники? Что именно?
-Думаю, это была версия для уборщицы, что им нужно подняться и оставить в классе учебники! Я ничего не просила оставлять в кабинете, тем более в выходной! Меня в школе не было, да и не могло быть в такое время. И потом, какие учебники вдруг надо сдавать, не дожидаясь окончания учебного года?
Мой вопрос повис в тишине и похоже озадачил всех.
"А почему мы все время говорим о девочке и ее поступке, а тот, кто с нею был, все время в тени?- задала вопрос немка Карина Рубеновна.- Какой мальчик с нею был? Уж не Родичев ли? Этот на все способен!"
-И правда, парень-то кто?
-Неужели это так трудно выяснить?
-Какие-то тайны Мадридского двора!
-А вообще, милиция должна была прислать сотрудника для расследования!
-Раиса Васильевна, а ведь у нас есть родитель из отделения милиции, важная шишка! Чего ж он-то не вмешается? Мы сами, что ли, должны  проводить следствие?
"Следствие проведут без вас, мои уважаемые коллеги - запальчиво произнесла Раиса Васильевна. - А каждого из вас попрошу  усилить меры воспитательной работы с теми классами, в которых вы преподаете!  Особенно присмотреться к детям переходного возраста -эти более других подвержены влиянию! Если до них дойдут слухи о происшествии в одиннадцатом "Б", кто-нибудь наверняка подумает, что этот подвиг можно было бы повторить, возьмет, и тоже сиганет вниз! Да-да, не качайте головами, все может быть!"
"Раиса Васильевна, - подал голос физрук, - а что слышно с Раулем Хадыровичем? Сообщите нам!"
-Рауль Хадырович сегодня вызван для объяснений в Министерство образования и ближайшие дни не стоит ждать его. Скорее всего, он будет уволен по статье "Служебное несоответствие занимаемой должности"! Да-да, коллеги, именно так! Во всяком случае, с утра был звонок из министерства и меня попросили возглавить школьную администрацию до выяснения всех обстоятельств.
Поэтому пользуясь случаем, что мы собрались все вместе, сообщаю:  с сегодняшнего дня, нравится это вам или нет, я исполняю обязанности директора! Есть ко мне вопросы? Если нет, на этом закончим. Повторяю: завтра будет приказ об освобождении Монаховой Елизаветы Валерьевны от обязанностей классного руководителя одиннадцатого "Б"! На кого будут возложены эти временные обязанности, я сообщу вам завтра! Будьте готовы выручить школу на этот отрезок времени, до выпускного!
"Раиса Васильевна, - подняла руку Ирина Федоровна, - ну, нельзя же так! Елизавета Валерьевна, действительно, в школе человек новый, опыта меньше, чем у нас, но она справляется с классом, дети ее любят, успеваемость у них хорошая, все выправились...Зачем так сразу лишать классного руководства? Если надо, я могу за нее поручиться!"
"И я могу! Возьмем Лизу на поруки! Она прекрасно справляется!"- крикнули разом несколько человек.
Побагровев лицом, Раиса Васильевна захлопала в ладоши: "Тихо! Тихо! Понимаю, что всем нам проблем хватает! И одиннадцатый класс, кому он достанется перед самым последним звонком, хлопот прибавит! Но ситуация не может оставаться такой, как сейчас, как сегодня! Елизавета Валерьевна - взрослый человек и она должна понимать, что ее отстранение -это реакция школы на случившееся!"
"Да какая реакция? - сказал физрук. - Жалко девку, вот и вся реакция школы! Без вины пострадает! Зачем класс лишать руководителя? Разве дети жаловались, что им плохо вместе? В такой момент сплотиться надо, а не разбрасываться учителями! Я лично против ее отстранять! Позавчера она в школу примчалась, мужа приволокла, вместе тут переживали! Лица на ней не было!  А вы говорите - отстранить!"
"Раньше надо было переживать, когда все эти прыжки только затевались! Словом, я  услышала вас, вы - услышали меня!- сказала Раиса Васильевна физруку Илье Васильевичу и остальным. - Все! Расходимся! До свиданья, коллеги!"
Мы с Ириной Федоровной вышли из кабинета биологии вместе и поднялись к себе на третий.
По выходе все учителя уверяли нас, что нечего даже волноваться- кроме меня нет желающих, да и свободных учителей, чтобы взвалить на себя классное руководство в выпускном классе.
"Может, еще чаю выпьем?"- спросила Ирина Федоровна на третьем этаже.
-Нет, я домой. Как-то надо пережить этот день, завтра я привыкну к этой мысли и мне уже будет легче.
-Знаешь, Лиза, даже если  будет приказ о снятии классного руководства, часы все равно останутся, с этим -то уж до конца года работать будешь, учительскую тарифную сетку никто менять не станет!
- Я не хочу больше говорить об этом, Ирина Федоровна! Закончим на этом! Что есть, то есть! Вам спасибо за моральную поддержку!
-Да чего уж там...Все на твоей стороне, слышала же?
-Да. Пойду. До завтра!
-До завтра, девочка! Все образуется, утро вечера мудренее!

Я зашла в кабинет, одела пальто, нагнулась обуть сапоги и почувствовала толчки изнутри. До этого все было тихо, словно живущий во мне понимал - мешать нельзя. И вот сейчас наступало его время, он резвился и шумел, словно радовался, что коллектив со мной заодно.
Я улыбнулась и сказала беззвучно: "Ничего-ничего! Переживем, правда же?" И быстро спустилась вниз.
Уборщица мыла лестницу спуска. Увидев меня, она остановилась, разогнула спину в синем рабочем халате и сказала: "Это у вас девочка с крыши прыгнула?"
Я нехотя кивнула и хотела пройти мимо. Но техничка придержала меня за рукав.
"Что с нею будет? - спросила она. - Вот ведь, глупая, жалко дуреху..."
"Я не знаю, что будет с ней, - сказала я устало. - Знаю только, что будет со мной. С завтрашнего дня - я больше не классный руководитель этим ребятам."
На этом сообщении хотелось отделаться от всех разговоров разом  и поскорее оказаться дома.
Но техничка, с которой я просто здоровалась, даже не зная ее имени, снова ухватила меня за рукав: "Ой-ей-ей, надо же! Разве ж это справедливо?  Учитель-то при чем? Не ты ж научила такому!"
-Это никто не будет учитывать. Надо принять меры. И отстранить классного руководителя от ребят- самые простые и скорые меры. Правда, надо теперь искать человека, который возьмет класс. Меня с трудом нашли в начале года, когда прежняя классная заболела. Не везет в этом году ребятам...
-А этому, который с ней был, что ему будет?
- А неизвестно, кто это был. Найти б его сначала. Потом уж думать, что делать с ним.
-Как ты его искать собираешься?
-Трудно это, раз сама Оля, ну, та, что прыгнула, молчит , не выдает его. А день был субботний, не было уроков, значит, нет и свидетелей. Как его найти? Знать бы приметы какие - другое бы дело...
-Какие ж приметы тебе нужны?
-Ну, какой-то признак запоминающийся, по которому его узнать было бы можно.
-Ой, капюшон у него был под курткой желтый, яркий такой! Он по лестнице спускался и на голову его натягивал. Да долгоногий такой, вечно пол мою, а он идет, не замечая...Нахальный, жуть!
-Вот оно как...А если я попрошу вас описать, как он мимо вас прошел сперва кверху и сказал, что им велено в классе учебники оставить, а потом вниз шел в желтом капюшоне, сможете? Просто на листочке, от руки , число и подпись? Ведь и директора теперь снимут с должности из-за этого случая, понимаете?
-Ой, батюшки! И даже директора снимут? Что ты говоришь?
-Да, только что речь об этом шла на педсовете. Так, сможете?
-Да, почему же нет? Только вот домою тут...
-Тогда я вернусь в кабинет и там вас подожду, хорошо?
-Конечно, милая, а как же? Я быстро!

Буквально через десять минут моего ожидания, техничка пришла в кабинет.
"Только ты , милая, мне сама продиктуй, - сказала она, садясь напротив меня и берясь за лист и ручку, что я положила перед ней. - Я ж тебе все рассказала, вот ты и продиктуй мне, как надо! А то я не очень по части письма..."
"Ладно, - кивнула я, - пишите под мою диктовку. Если что скажу не так, поправите меня для достоверности!"
Написав вдвоем этот документ, которому я бы затруднилась дать название, я попросила техничку расписаться, поставив дату и положила документ под стекло. Она вернулась к своей работе, а я почувствовала себя усталой и опустошенной на все сто.
Завтра я уже не буду классным руководителем и бороться в моем положении за сохранение этого рабочего статуса глупо и нелепо. Муж первый, кто скажет мне об этом. И будет прав. Конечно, было очень обидно знать, что, как могла, ты старалась, изо всех сил старалась быть хорошим классным руководителем и старшим товарищем всем ребятам, но вмешался случай и все переменилось.
Хотя, если вспомнить, как в сентябре случилась неприятность с Еленой Викторовной, поскользнувшейся на крыльце своего дома, получается, что такие несчастные случаи, такие неожиданности могут обрушиться на любого и никто не застрахован от этого.
Теперь уже без проволочек спустившись вниз, я вышла из школы, прошла до калитки и удивленно застыла. Весь мой класс за малым исключением был на детской площадке возле школьного забора.
Не было только бедняги Ромашовой, Андрея Борисова, что всегда после школы спешил на тренировки, да Родичева с Закордонцем.
"Елизавета Валерьевна, ну, что там на педсовете?" - нетерпеливо спросила за всех Северьянова.
"Субботний случай многое изменит в нашей школе, - сказала я, глядя на набухшие весенней влагой стволы тополей, что росли по периметру школьного забора. На их тускло-серебристой коре глаз отдыхал.- Исполнять обязанности директора теперь будет Раиса Васильевна."
"Почему? Почему она?" - посыпались удивленные вопросы со всех сторон.
"Потому, что министерство образования освободило от должности директора Рауля Хадыровича. В связи с происшествием в одиннадцатом "Б","- сказала я и поискала, куда бы прислониться. Спина ныла от стояния на месте. Надо было либо двигаться, либо сесть. Двигаться в сторону дома мне хотелось больше.
Ребята загалдели. Я подумала, что они смогут и без меня обсудить эту новость и сделала несколько шагов от школы, чтобы облегчить усталую свою спину.
"Елизавета Валерьевна, как же так?"- спросила Аля Блаватская дрожащим голосом.
"Есть вопросы, на которые я не могу вам ответить, так как не от меня зависят решения администрации, - сказала я классу. - Но, как исполняющая обязанности директора, Раиса Васильевна тоже приняла свои меры для назидания в будущем. С завтрашнего дня я больше не ваш классный руководитель. Это было объявлено на педсовете тоже. Завтра будет официальный приказ."
Ребята зашумели: "Что-о? Как это так?! Ну нет, не бывать этому! Вас - то за что?"
"Ребята, я устала, - объявила я. - Отпустите меня домой! Понимаю, вы специально меня ждали, чтобы узнать, что будет говориться на педсовете, но, как видите, ясности случившемуся это не прибавило, а все привычное поменялось.  И, как бы то ни было, не Оля тому виной,  а тот, кто все это затеял. Я сегодня подумаю, как нам его наказать, он должен быть наказан. Завтра пятым и шестым уроком - русский, прошу вас быть готовыми, у вас много домашней работы. До свидания!"
"Елизавета Валерьевна, мы не хотим другую классную, кроме вас! Слышите?"- крикнул мне вслед Гоша Белов.
"Это общее мнение, Елизавета Валерьевна! Мы должны быть вместе!" - догнал меня голос Алены Алешиной.
Я подняла на ходу руку, слышу мол, спасибо.
Дома я решила не подымать эту тему и на вопросы мужа, было ли у этой ситуации продолжение , ответила лишь, что директора снимают. Про свое классное руководство я промолчала.
"Вить, - сказала я за ужином, - у меня к тебе просьба. Я не хочу подходить к телефону. Трудный был понедельник. Если мне будут звонить из школы, говори, что меня нет. Не имею лишних сил на разговоры. Лучше я с Варей погуляю."

(Продолжение следует)