Нарцисс Араратской Долины. Глава 188

У художника Серёжи Долганова в начале ноября, а точнее девятого числа, родился второй сын. И через три дня Долганов принёс в мастерскую своего кота Мурзика, который им там, в маленькой квартире, стал мешать. Жена Серёжи боялась, что кот ляжет на младенца или произойдёт ещё что-то другое. Хотя кот был нормальный, простой, невредный. Его Долганов приобрёл котёнком в августе 1998 года, где-то у метро «Тушинская», за десять рублей. Мурзик, будучи некастрированным, часто метил своё пребывание, что меня расстраивало и даже немного злило: кошачий запах стал сильно ощущаться в мастерской. Мы его не стали держать взаперти, и Мурзик мог вылезать в форточку и гулять по ночам. Потом с ним начала приходить его чёрная подружка, с которой он где-то там познакомился на нашей помойке. Увы, через несколько месяцев Мурзик исчез и, видать, жизнь его где-то там трагически оборвалась. Подружка же его продолжала какое-то время появляться в мастерской, но потом тоже исчезла. Вот такая вот грустная кошачья история. Москва не тот город, где коты могут спокойно гулять, и тут их везде подстерегают большие опасности, особенно в виде машин. Поэтому здесь котов, в основном, кастрируют, и они сидят грустные у московских окон, глядя в задумчивой меланхолии на порхающих птичек. И непонятно, что лучше: прожить мало, но интересно, свободно и трагично; или просуществовать долго, скучно, зато в безопасности на радость своим хозяевам…

                По вторникам и средам, я продолжил вечерами ходить в ВШКА, на астрологические лекции и семинары. Завязывать с обучением мне совсем не хотелось. Группа у нас там была хорошая, - много женщин, - и мне там было довольно комфортно. Хотя, после первого курса какое-то количество слушателей ушло. У меня же не было особых причин прекращать учиться, да и мне нравилась астрология. Где-то в глубине души я даже мечтал стать практикующим астрологом. Опять же не с целью вешать лапшу на уши наивным домохозяйкам, а будучи почти уверенным, что астрология не врёт, и за ней большое будущее. Наверное, я всегда был наивным и не шибко умным молодым человеком. Если бы я был умным, то вряд ли вообще увлёкся бы этим. Да и к розенкрейцерам тоже вряд ли бы пошёл. Сильно умным я себя не считал, да и это же подтверждала моя астрологическая карта, где Меркурий был каким-то «вялым», и не имел ярких аспектов к другим планетам. Видимо, поэтому я и был лишён меркурианских качеств, не умея ни зарабатывать хороших денег, ни ясно выражать свои мысли, ни лгать и лицемерить, ни заводить нужные знакомства. При том, что эта была единственная планета, расположенная в огненном знаке, во Льве: что, очевидно, мне давало горделивый ум, но не очень далёкий, хотя и снисходительный. Единственный благоприятный аспект от Меркурия шёл к Урану и Плутону (кои пребывали в тесном соединении в знаке Девы), который составлял ровно 36 градусов. А это был творческий аспект, и я всегда, безусловно, был творческой личностью (чего нельзя было не признать), наделённой своеобразной фантазией, окрашенной мрачноватой плутонианской гаммой. И этот аспект также мне давал некое уранианское свободомыслие и отсутствие внутренних догм, и жёстким догматиком я никогда не был…

                18 ноября оказался для меня днём безрадостным и нервным. Я ходил в голландское посольство за голландской визой, желая тогда впервые в своей жизни съездить за границу бывшего СССР, в группе с другими розенкрейцерами. Хотя мне эту визу, в принципе, уже не давали: нужна была ещё справка с места работы, которой у меня не было. То, что я был свободный художник, - это, как говорится, не катило. И ещё нужна была полугодовая временная прописка в Москве, коя у меня тоже отсутствовала. Я взял справку в ВШКА, что там учусь, наивно думая, что это сойдёт. Отнёсся к этому делу не очень серьёзно, совсем не ожидая, что поездка заграницу это такая волокита, и что нужно столько собрать справок. В общем, я сходил в посольство только чтобы там услышать отказ, хотя ещё на что-то там надеялся. Пошёл же я туда с розенкрейцершей Ирой, которая мне сильно симпатизировала, и ещё с одной дамой, которая у нас там недавно появилась, её звали Галя. Она была женщина не бедная и ездила по Москве на огромном джипе. Потом она куда-то подевалась, не стала далее продолжать идти путём Гнозиса, разумно поняв, что этот узкий путь не для неё…

У нас на руках были все справки и паспорта розенкрейцеров,  собиравшихся слетать на ежегодную Рождественнскую конференцию, коих было где-то человек пятнадцать, точно не помню. Стояло холодное серое ноябрьское утро. Мы отстояли длинную очередь снаружи, замёрзли. Посольство находилось в районе метро «Арбатская». Часа через два нас впустили в маленькое тёмное помещение с окошками, там  сидели работницы, проверяющие документы. Все они, в основном, были нашими тётеньками, строгими и неподкупными. Никаких лицемерных европейских улыбок. Как в каком-нибудь московском Жеке. Так мне, во всяком случае, тогда показалось и, возможно, я клевещу и сгущаю краски. Все паспорта забрали, а мой нет, - нужна ещё справка с места работы, и полугодовая регистрация в Москве. Или же я должен лететь в Ереван, и уж там подавать на визу. И это был, на мой взгляд, полный абсурд и даже какой-то произвол. Из-за какой-то там трёхдневной конференции надо столько прыгать и скакать.  Помню, что я сильно расстроился. В общем, никуда я не полетел. Регистрироваться и делать себе «липовую» справку  я не захотел. Даже если бы и сделал, то мне бы всё равно отказали, и строгая пожилая женщина в посольстве мне так и сказала, что никакой гарантии она мне не даёт. Я там что-то даже попытался сказать про нарушение моих прав, будучи ещё очень наивным. Ведь я совсем не собирался там нелегально оставаться. А с другой стороны, кто меня знает?.. Может я с этой целью и стал учеником этой голландской школы З.Р., чтобы потом, выехав в Голландию, там раствориться среди голландцев. Ведь я был ещё относительно молод, не женат, и у меня на руках был новенький армянский паспорт без виз других стран, и будь я на месте этой тётеньки, я бы тоже отнёсся к самому себе с большим подозрением…

                Я же, как подросток, сильно обиделся на этот отказ, и в моей ранимой душе художника остался некий неприятный осадок. Хотя, честно говоря, ничего такого особенного не произошло. Обычная бюрократия, унижающая наше человеческое достоинство, которая всегда была, есть и будет. В будущем, наверное, не нужны будут никакие справки, и сразу будет видно, что  ты за человек, и можно ли тебя впускать в Европу. Всем людям в тело будут внедряться чипы с необходимой информацией. И всем будет гораздо удобней, не надо будет бегать за справками. Нарушил ты где-то там закон, и это тебе не удастся утаить. Останутся, конечно же, дикие страны, где будет продолжать обитать отставшее население земного шара, разные там сектанты и противники прогресса. Но не буду заниматься футурологией, ибо это всё глупости. А в Голландии я, со временем, всё-таки окажусь, проведя там какое-то время в транзитной зоне тамошнего аэропорта. Куплю там несколько синих маек с надписью AMSTERDAM и лаконичным неброским рисунком. Как я уже писал, мой друг карикатурист Лёша там прожил два года, но потом ему пришлось вернуться на свою историческую родину. Сперва, у него всё там было хорошо, и были выставки и продажи. Но потом у Лёши начались проблемы, и ему там даже пришлось бедствовать: он жил в какой-то общаге, где ему отключали электричество за неуплату. В Голландии Лёша научился жить в аскезе. Потом, вернувшись в Москву, Лёша сильно скучал по своему Роттердаму. Поехать же обратно ему уже не удалось, да и он не сильно стремился. Возможно, он там нарушил голландские визовые правила и его внесли в некий чёрный список. Опять же, точно я не знаю, и Лёша мне про это мало что рассказывал. Так что, мне не удалось увидеть Амстердам по независящим от меня причинам в том 1999 году, когда я был розенкрейцером и наивным молодым человеком, с Меркурием в знаке Лев и с Луной в знаке Рыбы…