В поезде

               
Сначала в наше купе заглянула проводница и озадаченно посмотрела на верхние полки. Потом в проёме двери я увидела молодую женщину с девочкой лет тринадцати или больше.
  – Вы к нам? – я задала вопрос, чтобы смягчить обстановку.
  – Да, у нас места, 14 и 16 (это верхние полки), – ответила будущая попутчица, поглядев наверх. Потом она озабоченно глянула вниз:
  – А куда же сумку ставить?
  – Наверх! – я отвечаю. Там и для сумок есть места.
  – Боюсь, что не подниму туда.
  – Я помогу, – предложил мой муж.
  – Вообще  места хватит и внизу, – перебила я. – У нас маленькие сумки, так что -   без проблем.  Выглянула в коридор вагона, чтобы оценить размеры «чемоданчика» и обомлела! Там стоял почти комод по размеру: высотой как наш общий столик, а шириной, как расстояние между нижними полками. Я невольно расхохоталась и, наверно, так заразительно, что хозяйка не обычного багажа поддержала меня.
  –Как вас зовут?
  – Оксана. Дочь Даша.
  – Людмила Васильевна и Иван Сергеевич, – я обняла мужа за плечи.
 «Сумочку» разместили в проходе нашего купе. Так мы подружились.
   Оказывается, женщина потеряла мужа на СВО, и  решила ответить на призыв президента поддержать восстановление херсонской области, будучи  юристом по образованию.
  – Вот и набралось необходимых вещей для такой громадной сумки. Надолго ведь едем с дочерью. Может навсегда.
Т  Я вспомнила свою молодость.
  –  Была в вашем возрасте, когда объявили призыв молодёжи на строительство БАМ. У нас поехали некоторые семьи, а я нет. У меня в это время был маленький ребёнок. Я подумала: «Ну, что я могу с таким малышом?» Короче, семья оказалась дороже. Хотя  переживала. Казалось, там настоящая жизнь, и мимо меня. Так мы воспитаны были советской властью. Мой муж рассказывал, что помнит, когда умер Сталин. В школе    директор рассказал о трагедии в стране и о завещании, чтобы дети учились, помогали родителям, бабушкам и дедушкам.
  – Я тогда подумал, надо скорее бежать, учиться, учиться и помогать, а мы тут стоим, время теряем, – вставил муж, подслушав наш разговор. –
Песню пели в молодости: «Раньше думай о Родине, а потом о себе…» Так и было. В детском садике, в школе, в Вузе входило это в сознание с помощью мультиков, кинофильмов, лекций. Нам не пришлось участвовать в войне, но страна воспитала нас патриотами своего Отечества.
А что получилось после развала СССР! Закружилась голова от свободы. С восхищением смотрели на Америку, где на божнице, испокон веков, доллар. Это американская идеология. А у нас? Не понятно, что у нас стало.
  – Идеология – это коллективное сознание. Молодёжь всякая у нас  сейчас. Аполитичная,  в основном.  Социальная несправедливость очень злит, – Оксана для собеседования спустилась вниз с верхней полки.
  – Мама, дай телефон, я поиграю, – попросила девочка. Женщина выразительно вздохнула, но телефон отдала.
  – Слышали, наверное, сгорел вертолёт на аэродроме в Омске.  Два 16 - летних школьника бросили в воздушное судно бутылку с зажигательной смесью и уехали на велосипедах. Потом, когда их поймали, оказалось, что им предложил это сделать незнакомец в Telegram, пообещав заплатить 20 тысяч долларов.
Вот что это? У них нет Родины? И они не враги! А кто они? Может, больные на голову и у них обострение?
  – Мама, смотри, что в новостях написано, – вступила в разговор Даша.
  – Прочти. Мы все послушаем.
  – Задержали группу подростков. Они сожгли релейный шкаф на железнодорожном перегоне. Им незнакомцы в Telegram тоже обещали заплатить.
  – А вы представляете, что будет, если реле  перестанут работать? – не выдержала я.  Реле – это сигнализация, чтобы поезда не столкнулись.  Представляете, сколько может людей погибнуть и покалечиться?
Неужели эти школьники изверги? Скорее, бестолочи!
Дашенька, а ребята, с которыми ты училась, могли бы пойти на такое преступление?
  – Не знаю. Не обсуждали! Мой друг часто спорил с нашей «классной» на тему: «Все воруют, которые у власти. Скорей бы вырасти и свалить из этого «дурдома».
  – Ну, Бог с ней, властью!– у меня кровь ударила в голову, которая чуть закружилась. – А, простые люди, которые погибнут или будут изуродованы! Они, причём? Как случилось, что вырастили врагов собственной Родины?
  – Думаю, что началось  это  при развале СССР, – включился в разговор Иван Сергеевич. Молодёжи свойственно быть нигилистами. Техническая безграмотность – это не всё. Страшно то, что они  истории страны не знают и людей не любят. Поколение получало верхнее, а не высшее образование. В интернете уже давно: самое крутое оружие американское, лучшие изобретатели американцы, первые космонавты американцы и, даже, во второй Мировой войне победили американцы.
Дашенька, а ты как считаешь, нужна ли история?
  – А зачем? Она же в жизни не пригодится. – Девочка приподнялась и посмотрела на  маму.
  – Вот она промывка мозгов интернетом! – отреагировала мать. –  В то время, когда «грузом  200» летят на родные кладбища солдаты, по телевизору  поют и пляшут.  Не понимаю я это.
  – У молодёжи сейчас модный, так называемый, Флешмоб. – Я  уже справилась с волнением и спокойно продолжала беседу. –
              «Моб» – толпа, «Флеш» – вспышка. Не пойму, совершенно бессмысленные действия или со смыслом, когда в нескольких городах юные блогеры отметились акциями с раздеванием на фоне музеев и храмов?  Всё это распространялось в соцсетях. Они моральные уроды? Священники говорят, что это плоды атеистического эксперимента, пропаганда распущенности и безнравственности.
– Вызов обществу! Подростковая дурь! – заключил Иван Сергеевич.
– Может быть! – И всё же, когда они подрастут до восемнадцати, кто - то пойдёт воевать, а кому-то  наплевать на проблемы своей страны. Ещё и злость появится из-за потери некоторых благ.  Как объяснять, что дом - Родина  - это не только комфорт, но ещё ответственность за порядок. Во всяком случае, государство – гарант от хаоса.                А. ещё постепенно пришла я  к убеждению, что понятие патриотизма  –  на основе православных ценностей.
     Мне захотелось девочке – подростку задать вопрос, но я колебалась, вдруг обижу мать. Бывает, что родители говорят одно, а делают другое. Молодёжи сегодня не модно ходить в церковь.
– Дашенька, священники говорят, что Бог – это любовь. А, ты…– я не успела договорить и уже получила категоричный ответ.
– А. мне плевать, что говорят священники и на мораль тоже!  Почему Бог такой жестокий? Вот папу убили.
– Даша! – Оксана укоризненно посмотрела на дочь, – а, в сторону Людмилы Васильевны произнесла:
– Я, атеист, но она ходила в церковь, пока отец воевал. Просила у Бога оставить его в живых. Ну, а потом…
– Да, я хотела сказать, что священники утверждают, будто огромные жертвы в войне – это плата за Безбожие. Но ведь есть и общие людские каноны!
           Общие!
           Мораль для атеистов и для верующих всех религий - это сострадание, любовь, осуждение воровства и убийства, прощение.
          Разве не так, Оксана? – Людмила Васильевна заметила, что молодая женщина будто опечалилась.
– Прощение…
           Да! В самом деле. 
           Если не будем прощать, кого любим, что нам останется? – Оксана опустила веки и помолчала, будто сдерживая слёзы. –
           – Бывают обстоятельства, когда человек бессилен.  Муж и мой родной брат были  врагами. Оба теперь убиты.
   – Смерть уравновешивает....
            Всех! – будто, для себя, но вслух произнёс Иван Сергеевич после долгого всеобщего молчания. –
   –  Лучшее - люди делают…
            Из преданности!   Но…
            Парадокс в том…
            Что худшее – по той же причине!
            Все молчали, и долгое время никто не решался нарушить тишину под стук колёс.
    Вдруг послышался, металлический скрежет, крик Даши.  Мы с Оксаной, задев стаканы с чаем, повалились на Ивана Сергеевича, который сидел напротив, по ходу  поезда. Он  вжался в стену с полками, а мы придавили его своими телами.
Оксана в отчаянии крикнула дочери:
– Слезай вниз!
Слышались беспорядочные крики других пассажиров. Поезд ещё двигался несколько десятков секунд и встал.
– Вот это! Ничего себе! Ты как? – муж, озабоченно, почему то щупал мои руки.
Даша, слава Богу, была в порядке, благодаря специальной перегородке на полке. Она ловко спрыгнула на пол.
 Оксана гладила дочь по лицу и голове:
– Ушиблась? Болит что-нибудь?
– Мама, я теперь поняла, что будет, если релейный шкаф…
  Дверь купе кто- то сильно дёрнул снаружи. Она открылась.
            – Папа?!? – девочка чуть отступила назад и прижалась к матери.
Я увидела, как в первое мгновение вздрогнула Оксана. Она, то ли с восхищением, то ли с ужасом, смотрела на открывшего дверь молодого  мужчину, глаза которого горели
 каким- то безумством.
            – Господи! – Оксана усадила дочь рядом.
Мужчина стоял перед ними в некоторой  растерянности.
    –Ну, что же вы!? Я поезд из-за вас чуть не угробил…
Девочка порывисто встала и обняла отца. Оксана тоже поднялась и, больше с недоверием, чем с радостью, обхватила руками обнявшихся.
    – За мной могут придти, – сообщил мужчина, когда радость встречи поубавилась.
    – Кто? – отпрянула дочь.
    –Я сбежал из клиники!
После ранения в голову  не умер, а потерял память.  Оказался в специальной больнице.  И однажды вспомнил, что у меня есть дочь и жена. Просил выписать. Не отпустили.   Вот, сбежал, сам узнал всё про вас.
   – А документы? У тебя есть документы?
   –  Я ничего  не знаю.
   – Как же теперь? – Оксана потёрла висок, пытаясь осмыслить случившееся. –
Поезд сильно опаздывает.   Похоже, на сутки задержимся. Справимся. Ты, Валентин, солдат СВО.  Если никто не умер, попробуем реабилитировать.
      Я и  Оксана обменялись номерами телефонов в надежде, что потом обменяемся SMS.
Ночью они вышли, а мы утром.
     Днём пришла записка: «Людмила Васильевна, очень прошу вас не говорить никому, что к нам в купе заходил Дашенькин отец, мой муж. Потом напишу ещё». Я ответила, что мы уже дома, и никто ни о чём таком не спрашивал, слава Богу.

                ***
Поезд в Херсон ожидался только через сутки. На маленьком вокзальчике всё - таки была комната отдыха пассажиров. Оксана оформила ночлег для троих. Разместились каждый на своей кровати. Пожелали друг другу спокойной ночи. Женщина так устала накануне, что сразу отключилась. Проснулась от ужасного крика. Муж быстрым шагом ходил по комнате и кричал: «Нет! Я дьявол! Наведу порядок! За нами следят!  Победим или  погибнем!»  Потом какое-то бормотание и опять: «Нет!»  Даша с ужасом смотрела на отца:
- Мама, что с ним?
- Тихо! Я не знаю.
Через некоторое время мужчина сел на свою кровать, ещё что-то пробормотал и лёг.
Мать и дочь долго лежали с открытыми глазами, переживая увиденное, пока усталость не сморила их. Утром Валентин проснулся, как ни в чём не бывало. Ночного происшествия он явно не помнил.  Конечно, Оксана поняла, что с мужем. Понимает ли он? Согласится ли лечиться? Однако, мужчина сам заговорил об этом. Когда дочь ушла в душ, Валентин прикоснулся к руке жены:
  – Оксана, у меня проблема! После ранения!  Предстоит долго лечиться. 
           Таблетки…
           Иногда,  ложиться в больницу…
           Обострение – голоса в голове.
           Я  осознаю это!
           Буду тебе сообщать, что пора…
           Бросишь меня? – мужчина сжал руку жены. – Работа в профессии  – теперь всё. Не гожусь!   
           Но, не буду вам в тягость. На мебельную фабрику пойду. Рисовать буду!
           Оксана заставила себя погладить мужа по плечу. – Хорошо. Попробуем жить дальше. Напугал сегодня ночью!

                ***
Через три месяца пришла записка-ответ от Оксаны.
           «Живём, как можем. Кто - то возвращается «оттуда» без ног, без руки. А мой муж - больной на голову. При обострении умеет предупреждать. Принимаем меры во время».
2025г. январь
БАМ – Байкало-Амурская Магистраль, железная дорога в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке
СССР – Союз Советских Социалистических Республик, который распался в 1991 году.
СВО – в 2022 г. специальная военная операция, возникшая из-за конфликта с Украиной