Прекрасные бездельники... Глава 17

Лесной дом встретил нас неизменным молчанием: не было ни Дугласа, ни его друзей бомбейцев. Роялс настоятельно попросил меня прийти на террасу, на устроенный им ленч.

- Ну вот, теперь Бак возьмется за мое воспитание, - подумалось мне. - Нет ничего хуже, когда тебя опекают все, кому не лень.

Но, как ни странно, он оставался молчаливым, размеренно смакуя горячий напиток из золотистой чашки. В светлом, свободного покроя костюме и свежей сорочке он казался добродушным и даже немного симпатичным. Как я заметила, Бакин любил приодеться, а значит, в Лесном доме у него имелся свой гардероб.
Я пила чай, стараясь не глядеть на Роялса. Гораздо приятнее было любоваться уголком сада, тщательно ухоженным и облагороженным розами и фуксиями в терракотовых горшках.

- Ты любишь все красивое, - наконец заметил Роялс, проследив за моим взглядом. - Имея утонченный вкус, ты по-настоящему можешь оценить красоту всего, что достойно внимания. Не мудрено, что ты прельстилась этим молодым конюхом. Он прекрасен, словно божество на алтаре, скажешь ты. О, Сима, это всего лишь юность! Ты доверяешь своим глазам больше, чем здравому рассудку? Ты постоянно твердишь, что в человеке на первом месте должна быть душа. Неужто его красота затмила твой разум?

- Откуда, вам известны мои предпочтения, Бак?

- От Дугласа… Он обожает тебя, Сима. Он поклоняется тебе как богине. Он считает тебя умнейшей женщиной, достойной того, чтобы прислушиваться к твоим суждениям.

- Когда же возбранялось богиням любить своих богов, сударь? Вы раздосадованы?

- Я раздосадован? Я просто в ярости! Я готов изничтожить этого мальчишку. Ведь и я в его годы был не менее привлекателен.

- Вы напрасно так страдаете, Бак. Я прельстилась не его красотой. Я знаю юношей, которые действительно похожи на персидских принцев, но его величавость сравнима с юным месяцем среди бледного мерцания летних звезд.

- Что же это за чары такие, которые никто не в силах одолеть?

- Мне не следовало быть с вами такой откровенной, Роялс, но, к вашей чести, вы умеете держать себя в руках. Все же, вы должны делать скидку на то, что психологически я не готова признавать любовь с позиции людей вашего круга. До знакомства с вами мне приходилось испытывать это чувство, но это было что-то совершенно иное. Ту любовь я знаю во всех ее проявлениях, а эта… Наверное понадобится время, чтобы во всем разобраться.

- Ты не называешь это любовью, но принимаешь его объятия и поцелуи...  Тогда скажи мне, отчего все это? Или ты пытаешься вести двойную игру?

- Сразу видно, Бакин, что вы не Фредерик. Он один может меня понять, а перед вами я не обязана отчитываться в своих действиях. Оставьте меня в покое!

Кажется, настырность моего собеседника вывел меня из терпения. На этот раз первой террасу покинула я.

Какой нахал этот Роялс! Бегает словно затравленная собака между мной и Кини, играет в страдальца,  своими упреками в том, что я мало с ним любезна, доводит меня до истерики. Но если он меня так ревнует, отчего не выясняет отношения с Кини? Или он считает не честным драться с мальчишкой? Что же, в этом случае, занятая им позиция не лишен разумного основания.

Без Кини было тоскливо. Неужели я уже успела привыкнуть к его обществу и теперь мне непременно хотелось видеть его каждую минуту? Наверное мне следовало занять себя чем-то, чтобы отвлечься от напрасного беспокойства. Я взяла томик стихов любовной китайской поэзии, отыскала в саду заброшенную беседку, увитую листьями декоративного винограда. Сидя в уединении, с волнением читала проникновенные строфы, и слезы сами катились из глаз.

Погода снова начала меняться: задул юго-западный ветер — верно, к ночи, опять пойдет дождь.

Дуглас отчего-то все не появлялся ни с артистами из Бомбея, ни без них.

Отложив чтение, найдя какой-то нелепый предлог, наведалась в конюшню. Кини еще не вернулся из лугов. Джим заметил, что тот часто ночует вместе с табуном на природе в каком-нибудь укромном местечке, но, если погода испортится, мальчишка непременно вернется в теплый, сухой приют. Тогда я отправилась в бар, надеясь дождаться Кини там.

В это время, как обычно, в баре играла музыка. Там крутили какой-то фильм про ковбоев с песнями и танцами. Сид Абрахам, приметив меня, замахал энергично рукой:

- Заходи, Сима! Хиро нальет тебе ананасовый сок.

Я села на вертящийся стул перед стойкой. Бармен тут же налил мне стакан сока, положив в него несколько мороженных кусочков ананаса.

- Ты еще не видела этот ролик? - обратился ко мне Сид, кивая головой в сторону экрана. - Наши парни крутят его до бесконечности. Правда, только в отсутствие Дугласа, поэтому у нас сегодня гулянка в честь маленькой свободы, и мы можем доставить себе удовольствие лишний раз полюбоваться на этого железного парня Бесби Панча и красавицу Исидору. Только не думай, Сима, никто из нас сегодня не думает здесь напиваться. Все пьют то же, что и ты. Приказ Роялса — в отсутствие Дугласа в Лесном доме спиртное под запретом.

- Что же это за гулянка у вас такая, Сидди? Здесь для хорошей вечеринки мало места.

- О, Сима, приходи в Тихий приют. Сегодня там будут песни и пляски под гитару. Мы будем жарить свежую дичь, которую принесет Редфаунд, и пить легкое домашнее вино, чтобы немного кружилась голова. Всех удовольствий будет в меру.

- Твое предложение, парень, весьма кстати! - Должно быть, это заявление тамила обрадовало меня. - Сегодняшнюю ночь мне не хочется проводить в пустом доме одной. Но, может статься, что офицер верхового отряда испортит сегодняшний вечер своим присутствием? В любом случае, я не желала бы видеть его в компании ваших парней.

- Мы с Джимом возьмем сэра Бака на себя. Не переживай, Сима. Довольными останутся обе стороны.

- Э, Абрахам! Неужто в Лесном доме готовится заговор? - я не знала, как теперь мне реагировать в этом случае: я не хотела быть вовлеченной в неожиданные интриги еще и со стороны этих парней. - Что на это скажет Фредерик Дуглас?

Кажется, уловив мое беспокойство, Сид попытался утешить меня своим пространным, откровенным заверением:
 
- Я уважаю ван Дугласа, поэтому всегда с большим вниманием слушаю его проповеди, даже если я в них чего-то не понимаю. Я люблю его всем сердцем, как и тебя, амма, всей душой. Он приказал мне заботиться о тебе в его отсутствии, так что я буду выполнять его наказ со всем своим старанием. Но твои пожелания для меня также важны.

Славный Сид, добрый малый, который не умеет хитрить! Я восхищаюсь твоим открытым прямодушием и скромным благородством. Возможно, Фредерик не достаточно ценит твое старание, не оправдывая твои надежды, что совсем неправильно с его стороны по отношению к тебе.  Но я рада, что мы уже почти подружились и можем доверять друг другу все наши тайны.

Неожиданно в баре появился Кини. Он окинул присутствующих изучающим взглядом и, судя по всему, никак не ожидал встретить меня здесь. Он прошел и сел на стул поблизости от меня.

- Эй, Хиро! Опять ты крутишь своего Панча! - сказал он нарочито громко. - У этой пленки конец давно истрепался так, что его пришлось отрезать за ненадобностью. Поэтому, как не крути, твой любимчик так никогда и не доскачет к своей Исидоре. Нет ли у тебя истории поновей?

- Кини, не рановато ли ты вернулся с лугов? - послышался чей-то насмешливый голос. - Не лишатся ли лошадки Дугласа аппетита от того, что такой красавчик не проведет с ними ночь в лугах?

- Эй, парни! У того, кто наверху, оказывается есть не только уши, чтобы слышать наши причитания, но и глаза. И он увидел, какая непогода собирается в Холминде и велел мне поскорей отправляться домой.

- Ты уверен, что нынче не миновать грозы?

- Она шла за мной по пятам, а от такого ливня, как сейчас, даже ручьи становятся полноводными реками.

- Тебе везет, парень! Даже погода за тебя.

- Бьюсь об заклад, Дуглас сегодня не вернется, - донеслось от соседнего столика. - Так что нашему сегодняшнему разгулу ничто не угрожает. Странно только, где он мог так задержаться? Может в дороге что-то случилось с бомбейцами…

Собравшиеся в баре парни возбужденно загалдели, строя на этот счет разные догадки.

- Сима, давай выйдем. Есть разговор, - позвал меня Кини. - Заодно я покурю.

Я пошла за ним. Мы остановились на лестнице. Кини стал искать в карманах сигареты.

- Мы так и будем торчать на лестнице? - обратилась я к нему. - Пойдем ко мне в комнату.

- Ты боишься, что Роялс увидит нас вместе? - спросил он, следуя за мной наверх. - Лично мне приятно, что это его раздражает.

- Глупенький! Это раздражает его гораздо больше, чем ты себе можешь представить. Жить в компании с ядовитой змеей и не проявлять должной осторожности — весьма неосмотрительно. Роялс все же офицер и кое-какую власть в этом доме имеет.

- Он может распоряжаться в Лесном доме, а я живу в Тихом приюте и, ко всему, я совершенно  свободен.

Мы прошли в мою комнату. Кини устроился на подоконнике приоткрытого окна и закурил. Мне нравилось смотреть как он курит — задумчиво, не спеша, легким движением безымянного пальца сбрасывая пепел с горящего окурка за оконную раму.

- Кини, как твое настоящее имя? - спросила я его. - Кто придумал его для тебя?

- Это Дуглас так меня называет, - ответил тот не без гордости. - А кто его знает почему? На самом деле мои имя Ник. Ник Рощин. Быть может, имя Кини мало соответствует моему настоящему имени, но я к нему уже привык. Мне ведь от этого не становится хуже.

- И тебе безразлично такое положение вещей?

- О, нет… Когда ты произносишь его, оно звучит по-особенному.

- А меня Сид пригласил на сегодняшний вечер в ваш Тихий приют, - то ли я поспешила обрадовать Кини этим известием, то ли мне хотелось похвастаться перед ним своими дружественными связями. - Я пообещала ему прийти. Мне не хочется на сегодняшнюю ночь оставаться в Лесном доме. Здесь я чувствую себя в безопасности только при Дугласе.

- Хочешь, я поговорю с Роялсом?

- Ты решил поговорить с Баком? О чем же?

- Чтобы он отстал от тебя.

- Ты это серьезно?

- Почему нет?

- Одумайся, парень, ведь ты будешь говорить с офицером верхового отряда!

- Ну, офицер не сам господь бог! Тем более, офицером его назначил Дуглас.

- Нет, Кини, я не хочу, чтобы ты подвергал себя большой неприятности. Тебе и без того причитается… Роялса лучше не задевать. А об одолжении я могу попросить самого Фредерика.

- Тогда пошли со мной, - Кини швырнул за окно потухший окурок и решительно оставил подоконник.

Он взял меня за руку и потянул за собой. Я не сопротивлялась, покорно пошла за ним. Кто знает, почему я так много позволяю этому мальчишке? Он стал пастушком по стечению обстоятельств, но я чувствовала в нем личность иного склада, и там, в другом мире, далеко за границами этого дома и Холминда, он мог оказаться не тем, за кого себя выдавал.

Выйдя на крыльцо дома, мы остановились. Дождь завис полупрозрачной стеной в сгустившихся сумерках. Кини отдал мне свою куртку, чтобы я прикрылась ею, и мы, шлепая по лужам, побежали через двор за ограду, в сторону ближайшего лесного островка. Там, среди размокших деревьев, стоял одинокий сруб, почерневший и покрытый рябинами ярко-зеленого мха.

Мы вбежали в эту простенькую деревянную постройку совсем промокшие, перепачканные грязью. Внутри было тепло и уютно от натопленной печки.

- Давайте к огню, ребята! - встретил нас приветливо Сид, ставя перед открытой топкой низкую скамейку. - Сушитесь, пока готовится ужин.

В комнате присутствовали другие знакомые парни и брахман. Ок Лонг занимался розжигом угля в жаровне и прилаживал вертела для жаркого из дичи. Брахман суетился в углу у молельного столика, производя странные манипуляции с благовониями, молоком и маслом. Заметив, как я с интересом наблюдаю за его действиями, священник улыбнулся и сказал:

- Тебе интересно, для чего нужен служитель даже в таком житейском деле, как приготовление жаркого из дичи? В Лесном доме вряд ли найдется человек, который является настоящим вегетарианцем, но раз уж мне выпала участь исполнять свои обязанности в этом не благостном месте, то я сделаю все, что зависит от меня в таком деле, как освящение и принятие пищи.

У нас в Индии, чтобы избежать последствия влияния негативных энергий, так называемых гун, веды рекомендуют освящать любую пищу перед употреблением, предлагая ее в качестве дара или пожертвования высшим энергиям Абсолюта. Поскольку разные люди питаются разной пищей, то ее следует предлагать тем божественным энергиям, которые склонны принимать ее, как жертву.

Поэтому, мясную пищу нельзя предлагать благостным божествам. Существует такая могущественная темная энергия как Кали, которая принимает греховную пищу. Она способна ее очистить, сжечь дурное влияние, поскольку Кали также является одной из энергий Абсолюта. Поступая так, никакая греховная пища не осквернит человека, стремящегося к познанию истны.

- Э-э, господин священник! Это во время службы, которую так любит устраивать Дуглас, вы можете болтать все, что вам вздумается, - сказал Кини, теребя влажную куртку, от которой валил пар. - Не забивайте малышке голову всякой чепухой. Рассказали бы что-нибудь веселенькое…

Редфаунд принес потрошеных птиц и, вместе с Сидом, он занялся маринадом для мяса.

В руках у Джима Таклера неожиданно появилась гитара и он стал настраивать ее, исполняя время от времени небольшие композиции. Глядя на него, другие парни достали свои инструменты: укулеле, банджо, небольшой там-там. Для разминки они дружно грянули «пачангу», потом продолжили в стиле кантри.

Одежда на мне высохла, и Кини протянул мне щетку, чтобы я очистила остатки грязи. Теперь мы могли уступить наше место другим, нуждавшимся в спасительном тепле.

Мы сели в дальний угол на диванчик, покрытый шкурами. Оттуда мы могли наблюдать за всем, что происходило в комнате.

Парни уже разошлись не на шутку: они пели ковбойские песни и отплясывали мексиканские танцы. В скором времени аппетитно запахло жареной дичью. На дощатом столе появились кувшины и стаканы из терракоты. Веселый звон гитар на время смолк. Со всех сторон стали сыпаться занятные истории, потом вспыхнул спор из-за лошадей; Кини не мог оставаться в стороне от веселой компании.

Парни зубоскалили в адрес Бакина и обсуждали глупые, на их взгляд, порядки в Лесном доме, пока на столе не появилась дымящаяся гора готовой дичи. Кини принес мне миску с ароматной тушкой под чесночным соусом с зеленью кинзы и горячей кукурузной лепешкой, следом Джим поднес нам по стакану домашнего вина.

- Выпей с нами, Сима, - сказал мне Кини, нежно глядя в мои глаза. - Ты у нас первый раз в гостях, поэтому мы тебя угощаем. Это совсем не крепкое вино. Фред позволил бы тебе его попробовать.

Вино и в самом деле оказалось приятным с легким привкусом желтой сливы, а уж жареная птица была бесподобной: мы по-дружески разделили ее между собой, а мягкую кукурузную лепешку рвали руками и все это снова запивали вином, которое старательно подливал в наши стаканы Сид. И все же я порядочно захмелела. Попросила тамила больше не наливать в мой стакан.

Похоже, от сытого ужина у парней улучшилось настроение и они, с еще большим усердием, принялись бренчать на гитарах и петь самые лучшие песни о любви. Брахман тоже пел со всеми и от его святости не осталось и следа.

Я уже почти забыла про Лесной дом, про Роялса и даже про Дугласа. Вся эта ситуация с моим пребыванием здесь теперь казалась мне не такой уж неправильной в сравнении с самым важным чувством. Рядом был Кини — милый моему сердцу мальчик, который от выпитого вина стал еще нежнее и прекраснее.

Его продолговатые глаза томно сверкали в полумраке, мягкие коралловые губы застенчиво улыбались, обнажая  крупные, молочные зубы. Он прижимался ко мне, радостно вздыхая, и при этом на его прелестном лице отражалось каждое мгновение безмерного счастья. Он был словно игривый медвежонок, временами дремавший у меня на коленях, и я гладила его взлохмаченную голову и чувствовала, как он сгорает от неги и душевной благодарности за мое внимание к нему.

У Редфаунда неожиданно сорвался голос. Это обстоятельство почему-то повергло всех в безудержное веселье. Джим Таклер вдруг запел на чисто русском:

В небе повисла луна,
ночь так тиха и светла…
Ни подвыпивший ковбой,
ни свист пуль, ни ветра вой
не нарушат прерии покой!

- Э, Джимми, тебе строго противопоказано петь! - проговорил Кини грудным баритоном. - Не вздумай исполнять это в Штатах. Тебя сразу признают коммунистом!

Дрова в печке прогорели, в доме стало необычайно жарко.

- Кончайте шуметь, ребята! - сказал Ок Лонг. - Давайте поспим немного. Уже половина ночи позади. Может статься, Дуглас вернется с рассветом, тогда всем придется рано вставать. Нужно быть в форме.

Парни с недовольным видом отложили инструменты, стали укладываться на топчаны и широкие лавки вдоль стен, а то и просто на полу возле печки. Кини предложил мне занять место на диване. Он заботливо укрыл меня тяжелой шкурой, словно любящая мать своего ребенка.

- Я лягу здесь, с краю, - промурлыкал он мне на ухо. - Подвинься немного.

Ну вот, дождалась, - сказала я себе. - Этот мальчишка оказался хитрее меняя, хитрее всех вас, напыщенные господа! А может он лукавит? В таком случае, простота его далеко заведет!

Кини повернулся ко мне и обнял одной рукой.

- Спи, - прошептал он, - и ни о чем не тревожься.

Скоро он дышал мне в ухо, и я боялась шевельнуться, чтобы не вспугнуть его сон. Я тоже временами впадала в дремоту, однако, как мне казалось, часто просыпалась, но голова Кини неизменно лежала на моем плече. Под утро я устала от постоянного напряжения, в котором пребывала всю ночь и, наконец, крепко уснула.