Озеро сновидений

Статья, изменившая жизнь.

Ну что ж, для начала хочу с вами поздороваться. Самое главное - если вы это читаете, значит, я уже, увы, умер. Но не стоит огорчаться, ведь я умер скорей всего от старости; даже если не так, какая разница ведь мне уже седьмой десяток и жизнью я доволен. Вы, наверное, удивлены таким своеобразным началом моей истории. Ну да ладно, давайте по порядку. Все, что вы обо мне прочитаете дальше, происходило со мной давным-давно. Я не мог унести свою тайну с собой на тот свет, поэтому все-таки решил написать. Но так как, прочитав мою историю, многие сочли бы меня сказочником либо сумасшедшим, я решил составить завещание. В одном из пунктов я просил поведать мою историю миру. Соответственно после смерти. Этот рассказ будет находиться в камере хранения, и когда я умру (ну в вашем времени я уже мертв), мой адвокат отдаст ключ от этой самой ячейки сестре. Ну что ж теперь, я надеюсь, что-то вам прояснилось. Хотя уже вначале так все запутал!
Об многих интересных подробностях я умалчиваю. Нет, не потому что не хочу о них писать, а, конечно же, вследствие моей старости. Но самые важные детали я до смерти не забуду. Тогда я был совсем юн. Сейчас бы мне столько здоровья, сколько в молодости. Вы меня извините, отвлекаюсь там на всякие старческие бредни.
Думаю, следует вам рассказать, как все начиналось. Вначале поведаю свою биографию, хотя скорей, если можно так выразиться, - минибиографию.
Окончив среднюю школу, я, как вразумительный молодой человек, который большую часть времени уделял учебе, поступил в престижный университет. Уже на третьем курсе со мной заключили контракт представители престижной компании. Как же тогда я был счастлив, просто в облаках летал от радости, да и мои родители летали, конечно же, не ниже меня. И теперь, по окончанию учебы, я должен был работать там менеджером.
Да, кстати, меня зовут Николай. Для подчиненных Николай Николаевич, для вас можно просто Николай. Все равно как-то официально получается! Не люблю, когда Колей называют. Даже родители меня Николаем звали. Что-то я совсем разошелся, ведь я уже и умер, а никак не угомонюсь, вот такой я упертый всю жизнь (ха, выходит не только всю жизнь). Что-то мыслю я, как ребенок: не люблю, не нравится. Ладно, для вас уважаемые читатели я – Коля, Николай Николаевич, в общем как хотите.
Ну, так вот у меня уже была работа менеджера, которая совсем неплохо оплачивалась. Мне никогда не приходилось себе в чем-то отказывать. И своим, уже покойным родителям, царство им небесное, всегда помогал.
Мой старый друг, которых к несчастью было не много, позвал меня на курсы брокеров. Сам он один идти не хотел и решил меня позвать для компании. Раньше я и представления не имел о биржевых торгах, об акциях. И я увлекся этим видом деятельности. У меня, как говорил преподаватель курсов, был большой талант, и брокерское чутье.
Так я стал биржевым игроком. Практически всегда был в выигрыше. И зарабатывал гораздо больше, чем на работе, которую я позже бросил.
Со временем я стал богатейшим человеком в городе. Но удача и чутье меня так и не оставляли. В одно из субботних утро, я купил очередную газету со сводкой политической информации. И я увидел, что акции одной, пока не имевшей известности компании, должны были в скором времени взмыть до небес.
Эта газета стала для меня золотой жилой, своеобразным Эльдорадо. Все свое состояние я вложил в акции этой фирмы. И опять выиграл. Вы думаете, такого везения в нашем мире не существует, что это все сказки. Но вы должны проникнуться ко мне доверием иначе в дальнейшем вы просто выкинете мой рассказ к чертовой бабушке.
Я стал уже не богатейшим человеком города, а богатейшим человеком страны. У меня было все. У меня и у моей семьи, в частности у родителей, сестры и ее сына, моего племянника – Данила, к которому я был очень привязан. Я перепробовал все удовольствия мира, не в чем себе не отказывал.
Не ради денег, а отчасти от гордости, отчасти ради удовольствия, выкупил фирму, с которой на третьем курсе заключал контракт. Никого там не уволил, кроме начальника и поставил на его место своего друга, который потащил меня на эти курсы, ведь ему я был обязан своим теперешним состоянием.
Как ни странно все в скором времени мне стало надоедать. В моей теперешней жизни не было никакого смысла. Ни забот, ни хлопот, вы думаете это замечательно. Возможно, но первые пару лет.
Целыми днями я сидел в своей библиотеке за книгами, убивая время. После, в библиотеке я поставил диван, что бы ни бегать туда-сюда, если вдруг устану. Я нанял прислугу и постепенно превращался в героя Гончарова – Обломова. Читал я все подряд от научной до классической литературы. Спортом я не занимался, в обществе не показывался, а ведь меня много, кто знал. Стремительно начал набирать в весе и сердце в мои еще молодые годы стало говорить, что с такой жизнью надо заканчивать.
Вот тогда я принялся читать очередную книжку, которая в корне перевернула мне жизнь. Да ее и книжкой назвать трудно, просто научная статья в журнале. Заголовок гласил: «Экспедиция на марс? Для чего? Ведь мы и луны - то не видели!»
(Опережая события, хочу заметить, что всю мою жизнь изменили какие-то журналы)
Затем я быстро просмотрел статью.
Планируется экспедиция на марс, которая, как ученого, меня, несомненно, удивляет. Как вы знаете, поверхность нашего спутника до сих пор исследована только наполовину. Почему луна теперь никого не привлекает? Уже около тридцать лет нога человека не ступала на поверхность спутника… и говорится, зачем нам на марс? Да вообще были бы у меня деньги, сам бы давно уже был на луне.

Захаров Н. В.
- Действительно, почему?! - вырвалось у меня тогда, - очень интересно.
Я решил изучить строение луны, и связанные с ней экспедиции. Толком я так ничего и не нашел, кроме учебников астрономии для школьников. И тогда я попросил своего племянника, компьютерного гения, поискать в любимом тогда молодым поколением интернете.
- Я ничего не нашел, - сказал он тогда слегка смущенно, - пролазил весь интернет и ничего толком. На одном сайте научно-космических исследований я поднял вопрос о том, почему нет никакой информации о спутнике. Тогда на мой вопрос, один тип ответил так: «Молодой человек, мы понимаем ваше удивление, более того мы сами удивлены. Но вы должны знать, что ни на нашем сайте, ни на каком другом вы не найдете никакой информации» - вот так вот.
Поблагодарив племянника, я ушел в размышления.
Меня это несомненно удивило. Меня вообще луна очень привлекла. Я теперь даже не читал, а много ходил гулять, особенно по ночам и бывало, не отрываясь, смотрел подолгу на наш единственный спутник.
И мной овладела безумная и несмотря на то, (как казалось мне) превосходная идея. Почему бы не снарядить экспедицию на луну за свой счет? Средств, вложить нужно было, несомненно, много. Но вначале нужно было о всем хорошо разузнать. Но каким образом все это можно, так сказать разузнать? Но вдруг я догадался, кто бы мог предоставить мне такую информацию. Я достал тот журнал, чтобы узнать фамилию и адрес того типа, который написал статью, насчет идеи полета на марс.
Итак, звали его Захаров Николай Валентинович, жил он, так же как и я в Санкт–Петербурге, здесь же и работал в научной исследовательской обсерватории (ах, да я же вам не рассказал о том, где я живу! Да старость не радость! Ну, теперь–то знаете). Адрес я узнал при помощи Данила, информации о Захарове в интернете было гораздо больше, чем о луне. Как оказалось, он был профессором физико-математических наук, по специальности астрофизик, что ж – этого и следовало ожидать.
Встречу с ним я запланировал на начало следующей недели. До этого надо было уладить домашние дела. Думы о экспедиции опять наполнили мою жизнь смыслом, как же хорошо когда есть ради чего существовать! Дни опять стали протекать с нормальной скоростью, а не так, как это было в периоды жизни в библиотеке. Теперь голова обязательно была, чем-то занята, в основном это все мечтания, но все же это лучше чем ничего. Я представлял, как в скафандре буду ходить по луне. Как в невесомости буду парить, словно птица. Я тогда невольно вспоминал волка из любимого всем русского мультика «Ну, погоди!». И напевал песню «Земля в иллюминаторе».
Да жизнь налаживалась, я даже стал бегать на стадионе, нашел свои гантели, которые были покрыты слоем пыли толщиной в сантиметр, вследствие того, что последний раз в руки я брал их на последнем курсе института.
Так незаметно пролетела неделя. Я тогда сидел в кресле и смотрел матч Челси–Ливерпуль. Матч был довольно скучен, так как я и не увидел забитого мяча, счет остался первоначальным: ноль-ноль.
Вы, наверное, думаете, как старик мог запомнить такие мелочи? Да сам удивляюсь, но жизнь с момента прочтения статьи мне запомнился будто фильм или книга, которые смотрел либо читал много-много раз.
Спать я лег довольно поздно, но так и не смог заснуть. Причиной того было скорей всего волнение по поводу предстоящей встречи.

Удивительный человек.
Проснувшись, если можно так сказать, когда не спишь. Начал собираться на встречу с астрофизиком.
Утро было великолепным. Небо не скрывала ни одна тучка, весеннее солнце приятно согревало, нет, не так как летом, когда не можешь подолгу находиться под атакой обжигающих лучей. Район мой был довольно тихим, шум нарушали только чириканья вернувшихся с юга птиц. Да весна, несомненно, лучшее время года, мир в буквальном смысле слова расцветал, после затянувшейся зимы. В тот год она отступила только в начале апреля. Никогда на Земле я не наблюдал такой долгой зимы.
Я поехал к ученому, но не знал, будет ли он на месте, но такое утро не предвещало плохих новостей. Утро было удивительно прекрасным, пробок, конечно же, на дороге оно не отменило, как же я не люблю пробки, просто нервы не выдерживают!
После двух часовой езды, езды в этом времени было несомненно в три раза меньше, нежили стояния в пробках, я добрался до обсерватории, где работал Николай Валентинович.
Встречу я не назначал, поэтому было бы не удивительно если б он меня не принял.
Обсерватория была куполообразной формы, вокруг неё были поставлены большие штуки, похожие на домашние спутниковые антенны, может быть это они и были, но не думаю, что они там телепередачи смотрят. И вообще вся научная база была наполнена всякими непонятными мне причудами, как снаружи, так и внутри. По холлу здания ездило или ходило, я так и не понял нечто вроде робота, позже мои наблюдения показали, что этот робот выполняет функцию пылесоса. Холл здания был свободным для посещения, здесь выставлялись напоказ все различные научные снимки, в основном снимки космоса. Сами ученые работали на втором и последующих этажах. Я поднялся по лестнице и на пропускном пункте попросил позвать профессора Захарова, дежурный сказал мне, что Николай Валентинович сегодня очень занят и вряд ли сможет кого-то принять. Я все же настоял, чтобы дежурный меня с ним связал, соединившись с Захаровым, он поинтересовался, сможет ли он меня принять.
Дежурный мне тогда жутко не понравился, в нем чувствовалась некая стервозность, которая встречается во многих людях.
- Цель вашего визита? – деловым голосом поинтересовался дежурный.
- Я по поводу его статьи в журнале.
- Говорит по поводу статьи. Хорошо. Николай Валентинович спрашивает по поводу какой именно статьи вы интересуетесь?
- По поводу глупости полета на марс, - дежурные в точности передал мои слова.
- Профессор ждет вас, кабинет номер триста тридцать три, на пятом этаже, ближайшая дверь налево.
- Спасибо!
- На здоровье, - сказал он с присущей ему стервозностью.
Этот тип выдал мне пропуск, и я пошел в сторону лифта. Здесь обсерватория ни чем особым не выделялась, стандартные коридоры, как например в больнице.
Поднявшись на пятый этаж, я был немного удивлен планировкой. После открытия дверей лифта, моему виду не открылся длинный коридор, как это должно обычно быть, я попал в комнатушку, размерами примерно два на два метра, стен в комнате так таковых не было, потому, что здесь был одни двери. Я вспомнил, что мне нужна была ближняя дверь налево, туда и вошел. Теперь моему взору открылся коридор, но этот не был похож на больничный, такие коридоры я встречал, только в фильмах про космические корабли, ну к примеру «Звездные войны»; представьте себе такой коридор. Маленьким слоем над полом стелется туман. Двери герметизированы, в пол встроена подсветка, которая очень красиво просвечивалась через слой тумана. По бокам коридора, так же было бесчисленное множество дверей. Я посмотрел на ближайшую ко мне, - эта была двести девеносто девятая. Значит, кабинет Захарова находился по этой стороне только немного дальше. Вскоре я до нее добрался, но передо мной появилась задача - как ее открыть? Она не имела ни какой ручки и снаружи не было никакой кнопки, которую бы можно было нажать. Тогда-то я решил постучать. Мне сразу же открыли.
На меня смотрел невысокого роста человек со средним телосложением. Его темные волосы местами поседели, одет он был в рабочий зеленый комбинезон, единственное, что бы я хотел в нем выделить это глаза, таких я еще не встречал, глаза его были темно-синими и удивительно большие. Можете себе такие представить?
- Проходите, - сказал он приятным голосом и указал рукой вглубь кабинета.
Его кабинет был так же как и холл был увешен снимками, но все снимки были с изображением луны либо ее поверхности. В кабинете был длинный черный стол, на котором был полнейший беспорядок: книги башнями возвышались над ним, все различные бумаги были беспорядочно разбросаны, - извините у меня небольшой беспорядок.
«Ага, небольшой», - подумал я тогда про себя.
- Итак, Кузьмин сказал мне, что вы по поводу статьи, вы считаете, что я не прав? – его голос был необычайно спокойным и приятным на слух.
- Нет, я ничего не считаю, потому что об этом ничего не знаю. Я хотел узнать о луне больше, но ничего толком нечего не нашел.
- Не удивительно.
- Не удивительно? Но почему?
- Что ж не буду темнить. Эта информация засекречена. И вообще про луну простые смертные ничего не знают. Так же, как и не знаю я. Единственное, что я могу, это рассматривать ее в свой рабочий телескоп, который является по силе чуть ли ни биноклем. Вы, наверное, читали в статье, что человек не был на луне уже около тридцати лет?
- Да, - кивнул тогда я.
- Представьте себе, эти чокнутые боятся ее, поэтому запрещают все проекты связанные с изучением спутника.
- А что есть причины бояться?
- Причины, может быть, и есть, но почему бы изучение не продолжить?
- А не могли бы мне рассказать, в чем заключаются эти причины?
- Нет, нет, мне не нужны неприятности… да, вы так и не сказали, чем я обязан вашему посещению?
- Я хотел у вас поинтересоваться, могу ли я профинансировать экспедицию на спутник, несомненно, я сам хочу в ней участвовать.
- Вы что, сумасшедший? Вы знаете, сколько все это стоит?
- Забыл представиться – Корнеев Николай Николаевич.
- Тот самый брокер, «невероятное везение», - цитировал он заголовки, которые когда-то были во всех журналах на первой странице, - теперь я понимаю, что вы еще в своем уме.
- Ну, так, что? Смог бы я снарядить подобную экспедицию. Я не имею в виду финансовый вопрос, просто я не знаю рынок, где бы торговали космическими ракетами, скафандрами и подобными вашими космическими штуками, вы меня понимаете?
- У меня к вам предложение, - сказал Захаров, голос его по непонятным мне причинам, слегка дрожал, - если я вам все расскажу, возьмете меня в вашу экспедиционную группу?
- Конечно же! Да у меня и группы-то никакой нет. Так что? Такая экспедиция возможна?
- Я думаю да, - он сразу весь загорелся, он радовался словно ребенок, которому пообещали на день рожденья подарить новый велосипед, - я уже давно всё продумал, я искал спонсоров, ради этого. Но все мне отказывали. А тут вы сами ко мне пришли! Давайте я вам по порядку все расскажу…
Захаров был несомненно удивительным человеком, он не был похож на остальных моих знакомых. Может быть я просто-напросто не был знаком с учеными? Скорей всего. Но что-то в нем такое было.
Я думаю вам интересно, что же рассказал мне тогда ученый, который являлся моим теской. Его ведь как и меня Николаем звали.
Что ж все рассказывать не стану, все вам будет не интересно слышать. Скажу самое основное, полет он планировал наполовину нелегальным. Он сказал, что ни кто не пустит нас на луну. А в космос просто как первую в мире группу космических туристов пустить могут. Во-первых, Николай должен будет уволиться с работы, чтобы никто и понятия не имел, что он многое знает о космосе. Во-вторых, он привлечет еще космонавтов, которые умеют управлять кораблями и которые, так же должны быть уволены со всяких исследовательских станций. В-третьих, наш корабль будет управляться автопилотом, который программируют те же, кто и дает нам разрешение на полет. Наша основная задача заключается в том, чтобы, как только попасть в космос отключиться от автопилота и направить корабль в сторону луны. Планировалось пять участников экспедиции, все, кроме меня должны иметь связь с космонавтикой иначе на луне мы бы не прославились. Захаров сказал мне, что сам соберет группу.
С оборудованием оказалось проще, чем с набором людей. Оказывается, наша страна будет только рада продать лишний космолет и оборудование.
Проснулся я наследующее утро, на удивление, довольно легко. Вызвал такси и отправился на ракетодром. Все, за исключением Захарова, были уже в сборе и ждали только меня.
- А где Валентинович? – поинтересовался я.
- Проходит последний инструктаж.
Затем нас провели к нашему кораблю. Войдя в него, на меня нахлынуло чувство страха смешанное с радостью. Первого чувства тогда было гораздо больше. Я жутко волновался, у меня даже коленки тряслись. Такого со мной давно не было, в последний раз так волновался только на экзамене после одиннадцатого класса.
- Не волнуйся Николай, - успокаивал меня тогда Колесников. В этих новых кораблях ты и перегрузки-то не почувствуешь.
Все равно он меня не успокоил. Почувствую, не почувствую все равно, не каждый день в космос летишь.
Я шел по длинному винтообразному коридору. Слева одним глазом прочитал надпись на одной из дверей – Комната отдыха. Отдых это хорошо, невольно тогда подумал про себя.
Тут автоматический голос проговорил: «До взлета осталось двадцать минут, просьба занять места». Мы во время взлета должны будем располагаться в сонниках, так называли космонавты камеры, в которых они спали. Так же в этих камерах космонавты должны находиться при взлете, отчистке воздуха, так же при нарушении герметизации. Размерами и удобством эти камеры не уступали двуспальной кровати. Они имели свой микроклимат, который сам и настраиваешь.
Я занял свое место в соннике и ждал. Во время ожидания я бесконечно думал. Думал, как впервые увижу со стороны нашу планету, как ступлю на поверхность Луны. Меня очень утомили эти мысли, и я невольно заснул.
Разбудил меня тогда глухой стук по поверхности сонника.
- Эй, ты там что, заснул? Все интересное пропустишь, – знакомый голос Андрея.
- Минутку, - я открыл дверцу сонника, и меня мгновенно подняло в воздух, - эээй.
- Да мой друг, невесомость, держи, это электромагнитные подошвы. Прикрепи их к обуви и нажми на кнопки по бокам.
- Ага, легко сказать, как я их прикреплю? – я беспомощно болтался в воздухе.
- Сейчас помогу.
Он подтянул меня за ноги словно воздушный шарик и надел, что-то вроде сандаль. И я тут же обрушился на землю.
- Классная вещь эти подошвы. Они, не как раньше магнитят к полу, а просто стимулируют гравитацию в радиусе трех метров от носителя. Так что чувствуешь себя, как на Земле. И поесть можно по-людски. Ну, давай поднимайся, такое увидишь.
Он провел меня в кабину управления. Это было великолепное зрелище перед нами в пространстве, болталась наша планета. Я смотрел на нее словно на глобус. Потом я начал смотреть по сторонам. Не только я восхищался всем этим. Захаров просто прилип к смотровому окну, как будто так можно больше рассмотреть!
- А где же луна, - спросил я, она должна, как я догадывался находиться где-то рядом с планетой, но ее не было.
- Не стоит беспокоиться мой друг, - с ноткой радости в голосе прокричал Захаров. - Сейчас она скрыта от нашего зрения Землей.
Я тогда покраснел, как я и сам не мог догадаться, что она просто за планетой!
Налюбоваться таким зрелищем было так же невозможно, как и надышаться перед смертью. Платонов любезно предложил мне визуальную экскурсию по космосу. Он показал мне красную звезду, которая, как оказалось была вовсе не Землей, а Марсом. А также рассказал про некоторые созвездия, такие как созвездие козерога, водолея, орла, дельфина, которые мне ничем не напоминали тех, в честь кого названы.
- А сколько от земли до Луны? – поинтересовался я, надо ж было узнать про объект наших предстоящих исследований как можно больше.
- Если мне не изменяет моя память, то триста восемьдесят четыре тысячи четыреста километров.
- Да память тебе, как всегда не изменяет, - поддержал разговор Захаров.
- А на луне нам нужны будут эти подошвы?
- Да, несомненно, ведь ускорение свободного падения на поверхности равно 1,62 метра на секунду в квадрате, что меньше чем на нашей планете, примерно в шесть раз. Следовательно, и вес наш будет в шесть раз меньше. А эти подошвы – чудо техники, они стимулируют гравитацию, где бы мы ни были, то есть подошвы создают такую же гравитацию, как и на Земле с ускорением свободного падения 9,8 метров на секунду в квадрате.
- А из чего состоит вообще поверхность луны? – я хотел познать все сразу.
- Лунный грунт – реголит, состоит из разнозернистого обломочно-пылевого материала, обломки которого представлены лунными породами и минералами, стеклом, литифицированными брекчиями, фрагментами метеоритов. Сформирован в результате дробления, перемешивания и спекания лунных пород при падении метеоритов. Насыщен инертными газами. Мощность реголита от долей метра до десятков метров.
- Эй, Валентинович, ты ведь не лекцию читаешь, объясняй нашему другу попонятнее, откуда он может знать, что такое, например, брекчия или инертные газы?
- Ну, что такое инертный газ я знаю, а вот про брекчию, признаюсь, впервые слышу.
- Брекчия - сцементированная обломочная горная порода, сложенная
угловатыми обломками различных горных пород размером свыше одного сантиметра. Различают вулканогенные, осадочные и тектонические брекчии, - тем же научно – деловым голосом прокомментировал Захаров, - сейчас понятно объяснил?
- Ага, - неуверенно соврал я, конечно же, я ни черта ни понял из того, что он сейчас протараторил.
- Ну вот, уже лучше. А теперь к делу, Володенька проверь связь (да, кстати Кузьмина Владимиром зовут, а то я забыл вам его представить).
- Все в порядке.
- Тогда приступим. Дело в том, что нас могут прослушивать. Я взял у знакомых прекрасную вещь, - он указал на прибор, который был в руках у Кузьмина, внешне прибор напоминал пульт, к примеру, от телевизора,- это небольшая вещица в радиусе десяти километров обнаруживает все известные миру прослушивающие устройства. Итак, мы намерены отключиться от программы, значит, пилотировать придется вручную. Володя думает, что с этим он управится, но не обещает мягкой посадки. Я думаю приступить к этому завтра, как раз, как написано в программе, завтра нашему взору откроется луна, и останется только взять прямой курс на луну. Теперь вы должны знать, по возращению на Землю, нас могут допрашивать. Все должны отвечать одно, программа отказала, управление на себя взял Кузьмин. Откуда он умеет пилотировать, вы не знаете. На этот вопрос Володя знает, что отвечать, а вас это беспокоить не должно.
- А теперь предлагаю вам господа ученые, - я тогда повернулся спиной к Захарову, - не отворачивайтесь Николай, вы такой же ученый, как и мы, - меня это тогда жутко обрадовало, - чем-нибудь займитесь, советую прочитать ранние теории о строении луны.
- Да что там читать, до сих пор помню лекции нашего тогдашнего Штесселя, преподавателя астрономии. Могу зачитать вам вслух, - хвалился Колесников.
- Да Штессель это поистине неплохой преподаватель, хоть и учит методами террора, ну рассказывай, коль помнишь все.
- Хорошо, принято считать, что недра Луны можно разделить на пять слоев. Поверхностный слой — лунная кора. Ее толщина меняется от шестидесяти километров на видимой с Земли половине Луны и до ста километров — на невидимой, имеет состав, близкий к составу лунных материков. Под корой располагается верхняя мантия — слой толщиной около двухсот километров. Еще глубже — средняя мантия толщиной порядка пятисот километров; полагают, что именно в этом слое в результате частичного выплавления формировались «морские» базальты. На глубинах порядка шестисот-восьмисот километров располагаются глубокофокусные лунные сейсмические очаги. Нужно, однако, отметить, что естественная сейсмическая активность на Луне невелика. На глубине около восьмисот километров кончается литосфера и начинается лунная астеносфера — расплавленный слой, в котором, как и в любой жидкости, могут распространяться только продольные сейсмические волны. Температура верхней части астеносферы порядка одной тысячи двухсот Кельвинов. На глубине 1380-1570 километров происходит резкое изменение скорости продольных волн — здесь проходит граница (довольно размытая) пятой зоны — ядра Луны. Предположительно, это относительно небольшое ядро (на его долю приходится не более 1% массы Луны) состоит из расплавленного сульфида железа. Поверхностный довольно рыхлый слой Луны состоит из пород, раздробленных постоянным потоком падающих на нее твердых тел — от микрометеоритов и пыли до крупных частиц — многотонных метеоритов и астероидов, все!!! – он это протараторил будто ведущий арабских новостей.
- Ну ты выдал, вас похоже Штессель наизусть заставлял учить?
- Ну да в общем оно так и было.
- Я смотрю, вы с Валентиновичем сговорились, - вмешался Андрей, - вы бы понятным языком объясняли. Хочешь, я тебе все объясню, как следует?
- Да нет, я все практически понял. Вот только Иван говорил, что-то про лунные материки, что там есть материки?
- Да несомненно, они занимают более восьмидесяти процентов лунной поверхности. Так же есть и лунные моря. Особенно хочу выделить масконы, которые очень привлекают внимание ученых всех стран мира. Масконы – это области лунных морей, в которых наблюдаются существенные изменения гравитационного поля Луны, положительные аномалии силы тяжести, обусловленные концентрацией массы на некоторой глубине. Представь себе такую картину: идешь ты идешь, и вдруг тебя подбрасывает к воздуху или наоборот тянет с невыносимой силой вниз.
- Но ведь у нас есть подошвы?
- Это точно! Масконы нам – нестрашны.

Лунная аномалия или плохой штурман.

Андрей еще долго меня тогда знакомил с солнечной системой, показал ближайшие к нам планеты, такие, как Марс и Венера. Марс был кроваво–красного цвета, Венера мерцала так же, как и все дальние объекты, правда немного отдавала фиолетовым оттенком.
- Ну, может быть, до Марса мы и долетим, но не дальше, до Юпитера нам не добраться. По крайней мере, не в этом веке, - рассуждал Андрей.
- Это почему же? Придумают такие двигатели, чтобы скорость света придавали и полетят, - рассуждал я.
- Дело даже не в дальности Юпитера, просто между ним и Марсом располагается цепь астероидов, а сам понимаешь, со скоростью света астероиды не пройдешь. И вообще Захаров прав, зачем нам эти планеты, мы ведь еще и Луну не знаем.
- А кто первый вступил на поверхность Луны? Это были вроде американцы?
- Да. До сих пор помню: двадцать первое июля шестьдесят первый год. Армстронг – человек, который первый вступил на поверхность спутника. А ведь этим человеком мог бы стать мой дед, представляешь! Мой дед мог стать первым человеком! А не какой-то американец. Американский «Апполон 11» нас опередил, а наша бедная страна просто не захотела тратиться на полет, ведь этим полетом славы не наберешься, спутник уже открыт, на нем чужой флаг, понимаешь? А наука, знания - на втором месте!
- Да, но тогда и время такое, лишние расходы страна себе не позволяла.
- Да какие там расходы. Казнокрадство было в стране и всегда будет. И какая тогда экономика?
- Но ведь мы сейчас где? Правильно, в современном космолете вращаемся вокруг Земли и это уже что-то.
- Да ты несомненно прав, - на этих словах наша маленькая дискуссия закончилась.
“Уважаемые туристы, приглашаем вас в комнату отдыха на кинопремьеру 20.. года «Убийство на улице Морг»” – по нашему кораблю прозвучал автоматический, но довольно приятный голос. И мы с удовольствием пошли на премьеру. Это был небольшой фильм, экранизация по роману Алана Эдгара По. Если честно уже не помню фильм полностью, помню только, что про аналитиков и способность человека анализировать. Там один человек мог читать мысли, анализируя ход мыслей друга, заостряя свое внимание на всяких мелочах.
Затем разошлись по сонникам, предстоял трудный день, не такой трудный, как напряженный и ответственный. Я зашел в библиотеку на корабле и взял книжку почитать на ночь. Кстати давно не читал, как вы помните это увлечение, точнее сказать мое время провождение, внезапно закончилось.
В соннике была сенсорная панель управления, на которой можно было выбирать разные режимы. Я начал пересматривать; после массажного режима я нашел то, что мне было нужно – режим чтения. Как только я провел по этому пункту меню пальцем, моя кровать преобразовалась в кресло для чтения. Читал я тогда «Плаванье и приключения капитана Гаттераса» или что-то в этом роде Жюль Верна. Да этот писатель, несомненно гений, писать такие книги, не выходя из своего кабинета. Мой вам совет – хотите выучить географию, - читайте книги Жуль Верна. Кресло было настолько удобным, что я так и заснул сидя, с книгой на груди.
Разбудил меня все тот же глухой стук по наружной обшивке сонника. И опять меня разбудил Андрей.
- Эй, пойдем! Скоро будем приступать к задуманному.
- Иду, иду! – вдруг я вспомнил, что заснул сидя а сейчас лежал в кровати. Меня взволновало, кто это мог меня уложить. Тут все мои мысли улетучились, как только я прочитал сообщение на панели управления сонником, которое гласило: «После ночной проверки режима чтения, пользователь не ответил на световые сигналы, после чего режим был автоматически переведен в режим сна. Хотите отключить функцию авто перевода режима?» Конечно же, функцию я не отключил и решил, что когда вернусь, и мне нечего будет делать, поставлю в свою любимую библиотеку такой сонник.
- Пойдем, Валентинович себе места не находит, исходил уже весь корабль взад вперед.
- Как там Кузьмин, готов?
- Да вроде, но, что-то не нравится мне, что он будет управлять. Он вроде никогда не летал…
- Как не летал? - я был шокирован, - он же вроде штурманом был.
- Да, но штурманы не управляют космолетами вручную, они пишут программы траектории полета, понимаешь? В общем, просто сидят за компьютером и пишут.
- А почему бы не написать программу полета с данной точки на луну и не мучиться.
- Для того, чтобы изменить программу полета нужен пароль доступа к главному компьютеру, которого у нас нет.
Мы прошли по коридору до пульта управления, Захаров и в правду ходил туда-сюда, что–то бормоча про себя.
- Ладно, приступаем, - Николай Валентинович будто проснулся, - Николай советую тебе пойти в сонник и включить режим амортизации, но если хочешь, конечно, можешь сесть в кресло и пристегнуть ремни, просто перегрузки не очень приятны, тебе выбирать, - он говорил очень взволнованно и несвязно. Я выбрал последний вариант и сел в крайнее кресло.
- Что ж это твой выбор. Итак, все на места. Володя готов?
- Так точно.
- Приступаем, - Захаров уселся в кресло, стоявшее рядом с моим.
Кузьмин занял место пилота, повернул какой-то рычаг, затем на панели, где было много различных кнопок, открыл небольшую красную крышку, под которой была такого же красного оттенка кнопка. После того, как он ее нажал, нас оглушил дикий рев сирен, и на экране появилась надпись: ''немедленно включите автопилот'', затем сквозь звуки сирен я расслышал тот женский автоматический голос, который твердил нам не переходить на ручной режим, теперь голос не был приятным, он был пронзительным, орущим. Я думал, это не закончится, но следующее нажатие Кузьминым какой-то кнопки все прекратилось.
- Я думал, она не перестанет кричать, - сказал Кузьмин, вытирая со лба пот. – Итак, включаю дополнительные двигатели, беру курс на Луну, пристегните ремни ребята, посадка будет не мягкой.
Он потянул штурвал, какое-то время я не чувствовал никакого движения, как вдруг меня с бешенной силой вмяло в кресло, я не мог пошевелиться, да что там говорить я и дышал еле-еле. Собрав всю силу, я повернул голову в сторону смотрового окна, это было великолепно: на такой огромной скорости все мерцающие точки преобразовывались в полосы, различных цветов и оттенков. Моё любование нарушил душераздирающий крик Кузьмина.
- Николай Валентинович! Мы падаем, что-то с левым двигателем. Один двигатель не справляется, дополнительные включить не могу, они блокируются после перехода на ручное управление. Работают только на автопилоте. Мы падаем на луну; падение будет медленным, но удар о поверхность будет велик. Я не знаю, что делать.
- Черт возьми, почему двигатель отказал? Они же не отключаются сами по себе, вероятно, ты ввел не тот режим полета. Один двигатель отключают, когда надо снизиться, смотри внимательно. И сколько нам осталось падать?
- Около трех минут. Но тут где-то тысяча всяких выключателей! Даже если я и найду нужный, вряд ли смогу исправить положение. Мы разобьемся!
Я удивлялся их спокойствию, мы падали, а они хоть бы что. Я посмотрел на остальных – они улыбались.
- Тогда будем прощаться, - сказал Колесников.
- Простите меня друзья, я вас всех сюда затащил, я виноват, - Захаров был смертельно бледен, а между тем луна становилась все больше по мере нашего приближения.
- Ты о чем Валентинович, я всегда мечтал умереть такой смертью. Если бы не ты, мы бы никогда не познакомились с космосом. Спасибо тебе за все!
- Спасибо! – хором крикнули Кузьмин и Платонов.
До луны оставались считанные секунды. Я закрыл глаза. Я ожидал разрушительного удара, как вдруг корабль плавно остановился, перегрузка исчезла.
- Я жив! - кричал Иван, - вы все живы! Ура! Молодец Кузьмин, как ты смог так нас остановить?
- Я нечего не делал, это сделал не я.
- Стоп! Мы еще не на поверхности, посмотрите, мы парим над лунным морем, да это же маскон! Причем невероятной силы! Но это не возможно, такая аномалия против всех законов физики! Маскон оттолкнул нас, а это против закона сохранения энергии! Но это, черт возьми, как - никак кстати.

Создатель и его портал.

Я залез в кабину - «Боже мой!» - единственное, что мог тогда сказать. Панель управления была разбита, множество проводов различных цветов были разорваны. Кто-то неплохо постарался - нас явно не хотели отпускать. В ужасе для себя я осознал, что совсем забыл о своих спутниках – Захарове и Платонове, которых не видел с тех пор, как мы пересчитывали продукты. «Куда они могли деться и кто тот тип, который со мной разговаривал. Может это игра моего воображения? Должно быть, я тогда совсем с катушек слетел!». Но все бы ничего, если бы не разбитая панель управления. Ведь: «зачем моим друзьям разрушать наш единственный шанс на спасение?» Нет, конечно же, это не они. И сон. Ведь тот крик, бесспорно, принадлежит Захарову... на удивление, наши вещи оказались нетронутыми. Я решил, что после такой прогулки неплохо бы поесть, что и сделал в первую очередь. Спать я не стал – хватит, сколько можно спать? На полу я увидел свои разбитые наручные часы, которые снял перед сном той злополучной лунной ночью (или же земным утром, да, и какая вообще разница день – ночь, опять я стал отвлекаться на какие-то мелочи!). Стрелки остановились на половине девятого утра, то есть гость зашел к нам приблизительно через пару часов, после моего ухода из кабины. «Дурак! Это же надо было кинуться, словно дрессированный пес, на какой-то «голос в ночи»! Остался бы на месте, тогда и встретил нашего гостя со всеми почестями! Да, этим сейчас делу не поможешь, надо скорее разыскать друзей». Отправляться нужно было немедленно, ведь, «кто его знает, во сколько здесь свет отключается!». Я нашел рюкзак и взял все, что казалось мне необходимым: револьвер, принадлежавший Валентиновичу, ПСНД*, аптечку. Так же «набор высотника», в который входил монтажный пояс, веревка и пара карабинов (мало ли, что встретиться на пути), ремонтный набор, свой ежедневник и секундомер. Компас здесь бездействовал, видимо здесь были какие-то магнитные аномалии, так как компас, то крутился, точно барабан, то вообще не поворачивался. Еще решил нарисовать небольшую схему этого «лунного городка», она, несомненно, необходима – ведь я прочувствовал это на собственном опыте. Ах да самое, что оказалось для меня важным, что меня спасло – это сварочные очки, которые взял даже не знаю зачем, просто они попались на глаза и я, недолго думая, закинул их в рюкзак.
Я надеялся, что мои друзья живы. Точнее сказать, в тот момент и не думал о том, что они могли умереть!
Забрав все съестные припасы, я отправился в путь.
Выйдя из пещеры, я как следует, все осмотрел. Надо было мыслить как Захаров. «Куда бы он мог пойти? В тот день, когда мы сюда попали, он зачаровано любовался заливом, возможно, он хотел осмотреть, куда ведет этот залив и что там дальше за горизонтом». Туда-то я и направился. Тогда было светло, как у нас на земле в полдень, свет падал на голубоватую скалу, которая на свету красиво поблескивала, словно драгоценный камень. На небе опять появились облака, при столкновении их пронизывала молния удивительной яркости. Единственное отличие этой молнии от земной в том, что она не сопровождалась раскатами грома, как это часто, точнее всегда, бывает на Земле.
Я шел уже довольно долго, но никаких следов своих друзей не обнаружил. Почва сменилась, вместо бурого песка, появилась черная земля, чаще стали появляться всякие непонятные мне растения, какие-то карликовые деревья, которые больше смахивали на кусты. Деревьями их можно назвать только за наличие крепкого ствола. Не все деревья были зелеными: встречались и черные, синие и даже красные! К таким необычным растениям я старался не приближаться, мало ли, вдруг они кусаться умеют! Название этих кустов я узнал спустя полвека, как оказалось, то был растительный мир эпохи наших земных динозавров. Я еще много сделал впоследствии выводов, но не будем отвлекаться от сути дела. Пройдя, как показал секундомер, шесть часов, я решил отдохнуть. Деревья не отбрасывали никаких теней, это объяснялось тем, что угол наклона световых лучей, создаваемых этим светилом, составлял девяносто градусов, так что о тени можно было только мечтать. Хотя вообще тень была не к чему, потому что и так было прохладно. Напившись воды, я тронулся в путь.
Я долго ходил, как-то раз мне даже показалось, что я слышал какие-то звуки. После чего стал лучше прислушиваться, но нет, звуки не повторились. Главной моей находкой стало недавно сломанное карликовое дерево, из-под коры которого все еще тек, сок молочного цвета. Это опять же доказывало, что мы здесь не единственные. А возможно это были ученые, ведь Валентинович любит все проверять и экспериментировать, причем на собственной шкуре!
Я очень боялся встречи с хозяевами этих мест, мало ли как они меня воспримут, и старался идти тихо, не привлекая чужого внимания.
Прошло пятьдесят (секундомер я запустил сразу после выхода из пещеры) часов с момента моих поисков, и я кое-что нашел, точнее кое–что само меня нашло: после того как я перелез через небольшой бугор, - провалился в хорошо замаскированную яму.
Ловушка, несомненно. Причем не просто выкопанная яма. Она имела конусообразную форму: узкая сверху и широкая на дне, - так что все мои попытки выбраться наружу оказались тщетными. Пещера также восхищала взор, мне вначале показалось, что стены ее золотые, да, может, это и было золото! Стены красиво переливались, создавая по всей яме блики невероятно насыщенного золотого цвета. Я не мог налюбоваться, меня словно загипнотизировали!
«Хорошо бы если эта ловушка была вырыта недавно. Пусть меня найдут – это лучше чем искать иголку в стоге сена». Ведь я шел наугад, а мои друзья могли сейчас находиться где угодно.
Но нет, мои друзья были ни где угодно! Я долго осматривал дно ямы. В бок отходило нечто вроде туннеля, будто кто-то пытался выкопать отсюда подземный ход. Но, к сожалению, этот ход был не окончен. Зато я нашел то, что рассказало мне обо всем, чего на тот момент я не знал, в чем сомневался. Это была потрепанная записная книжка Захарова, которую он повсюду с собой таскал. Находка была для меня очень важной, ведь она показала мне – я на верном пути, и я ничуть не огорчился, если б не прочел в ней ничего особенного. Особенным оказался рассказ Валентиновича о их последних приключениях. Эта записная книжка и в настоящее время хранится у меня и лежит на письменном столе, за которым пишу вам эту историю, так что его историю я переписал дословно, ничего не изменив:
«Приветствие тому, кто нашел мой блокнот! Меня зовут Захаров Николай Валентинович. Пишу тебе из какой-то золотой ямы, Бог знает кем вырытой. Я и мой друг, мой коллега – Платонов Андрей попали сюда, словно безмозглые дикие звери! Провалились! Я до сих пор не знаю, где мы и сколько сейчас времени. Мы попали сюда, в этот долбанный лунный оазис на луноходе «ИЛХ – 919», нас что-то сюда затянуло, какая-то непонятная мне сила, может быть, аномалия. Вначале состав экспедиции состоял из пяти человек. Один остался на главном корабле на поверхности луны, второй – струсил и выскочил еще до того, как мы стали погружаться, третий – остался в «ИЛХ – 919».
В луноходе остался Корнеев Николай, тот самый русский брокер, который на торгах сколотил состояние. Спасибо ему огромное, ведь именно он смог снарядить эту экспедицию. Слава Богу, в тот день, когда мы вышли прогуляться, он спал, и мы не стали его будить, ведь он сидел бы сейчас рядом с нами!
Мы взяли фонари, которые еле-еле освещали нам путь. Никогда, за всю свою жизнь, не наблюдал такой темноты, а ведь наши фонари – лучшие в своем роде. Как написано в прилагавшейся к ним инструкции, они могут использоваться, как средство подачи сигнала бедствия, стоит только поставить фонарь на полную мощность и направить вверх. Пишут, что видимость такого сигнала до тридцати километров! А тут, поставленные на полную, не могли осветить нам и трех метров!
Мы провалились и не могли выбраться. Даже решили вырыть ход, но грунт здесь такой твердый, что лучше умереть, чем копать до посинения! Спустя где-то двадцать часов, за нами пришли! Мы сделали вид, что говорить не умеем. Вы представляете это такие же люди, как и мы! И более того они говорят по-русски, это никакая-то там цивилизация, которую я так мечтал отыскать! Они кричали нам сверху, задавали вопросы: кто мы такие, откуда прибыли. Мы поначалу совсем ничего не отвечали, прикинувшись немыми. Тогда они стали говорить на других языках. Я смог разобрать английский, испанский, немецкий, французский и даже древнегреческий языки! Но говорили они, казалось, с нами на всех земных языках. Сомнений не было – они с Земли!
Что самое смешное, хоть веселье здесь неуместно, они приняли нас за местных жителей, представляете! Вот приблизительно, что они говорили:
- Борис, я же тебе говорил, здесь мы не одни! Он и их создал! Ведь для кого копать эту яму?
- Не может быть, создатель говорил, что только сам мир и растения, никаких существ. А яма возможно для каких-нибудь опытов.
- Ну, значит, он нас обманул! Эта другая цивилизация, только подумай, они точно не с Земли, ведь я говорил на ста двадцати языках, хоть один бы они поняли, а может, они мысли читать умеют, и им язык вообще не нужен!?
- Не знаю, но надо быть осторожней, мало ли, что там у них на уме!
Андрей не выдержал и начал говорить.
- Идиоты, да мы с Земли! Просто мы подумали, что местные жители – это вы. Понимаете? Вот и прикинулись, что говорить не умеем!
- Кто вы такие, как вы нашли портал?
- Какой портал? Мы полетели в космос, как первые космические туристы, и по случайности попали на Луну. А потом сюда…
- Пойдем, - сказал тот, которого звали Борисом.
Они ушли, так и не дослушав Платонова. Сейчас меня терзает один вопрос: почему, узнав, что мы с Земли, они ушли? Портал! Бред какой-то! Спустя некоторое время, они вернулись. По-моему, они говорят, что-то насчет стирания памяти, ага как же – пусть попробуют! Ведь это пока невозможно человечеству или возможно...»
Этим и заканчивалась история Захарова. Между тем, стало так светло, что я просто не мог больше без боли открывать глаза. Тут я вспомнил о сварочных очках, я их надел и мне стало намного лучше. Я ждал. Ждал, когда придут за мной эти люди. «Похоже, они все-таки каким-то образом стерли память моим друзьям! Что со мной будет? Кто его знает! Наверное, тоже память очистят».
Придти им суждено было, как только небо стало разряжаться.
- А вот и тот тип, о котором я говорил, представляешь, кинулся за мной в момент разрядки, знаешь ему даже повезло, что он к нам попал, ведь он мог заблудиться в этих дебрях! – это был тот человек, за которым я тогда побежал во мрак, царивший недавно.
- Кто вы такие, где мои друзья?
- Поверь мне, с ними все в порядке! Скоро вы встретитесь, но ты, к сожалению, их не узнаешь, вы вообще друг друга не узнаете! Борис, тащи мемиатор. Врубай!
Свет, повалился с какого-то экрана, но я был все еще в очках. Яму заполнило разными цветами, которые через очки казались серыми, различались только яркостью.
- Готово! Давай вытаскивай его.
- Почему я?
- Ты ведь у нас Геркулес!
- Я в грузчики не записывался и, имей в виду, делаю это последний раз!
- Хорошо давай-давай.
Но я все еще помнил! Конечно же, все дело в очках! Недолго думая, я их снял и закинул в рюкзак, который так и остался лежать на дне той ямы, набитый всякими не пригодившимися мне вещами. Человек, силуэт которого я видел в темноте, спустился. Я не двигался и ничего не говорил, просто смотрел в пустоту. Он завалил меня на плечо, и нас вытащили.
Закинули в какой-то транспорт и повезли.
Приехали мы на какую-то базу. Меня сразу отвели к друзьям, которые также как и я смотрели в пустоту и не обращали на меня никакого внимания. Как бы это не казалось невозможным, но здесь находились Колесников и Кузьмин и, словно зомби, смотрели в пустоту с раскрытыми ртами. Я старался ничем от них не отличаться и вел себя, так же как и они. В то же время я пристально за всеми следил. Я видел с десяток человек, некоторые из них ходили в белых халатах, другие вообще в скафандрах, не в тех облегченных гермокостюмах, которые были у нас, видать они о таких еще не знали. А может не хотели тратиться.
Здесь были не только мужчины, среди них были и женщины, которые ходили мимо меня и смеялись, говоря, что мемиатор «создателя», как нельзя кстати. Потом нас повели в другую комнату, это была та самая галерея со спертым воздухом. Я опять увидел картину с руинами. Смотрел на нее, не отрываясь, но тот, приснившийся мне глаз, так и не появлялся.
Зашел какой-то бородатый человек в белом халате, а спустя некоторое время, залу наполняли человек тридцать, кто в халатах, кто в скафандрах.
- Добрый вечер друзья! – как я понял, он говорил это нам, - Вы меня, конечно же, не понимаете, но все же не могу перед вами не извиниться! – вся зала взорвалась хохотом. - вы, не знаю по каким причинам, попали в портал, место, которое я создал собственными руками. Человечество еще и не представляет, на что оно способно. Я построил это место в надежде, что мне никто не помешает работать. У меня, как видите, много поклонников, мои – коллеги. Они, так же как и я, хотят преобразить этот мир. Нет, я не плохой, я не чокнутый профессор: все мои открытия пойдут на пользу человечеству! Я не создаю никакого оружия, а наоборот - хочу разоружить весь мир. Меня называют создателем, но поверьте это не я придумал, это мои друзья решили меня так называть, ну а я не против.
- Создатель, да ведь они ничего не понимают! Что вы перед ними распинаетесь.
Он яростно повернулся в сторону того, кто это сказал.
- На то есть свои причины, о которых ты знать не должен!
- Извините создатель.
Он опять с нами заговорил:
- Сейчас я телепортирую каждого из вас домой. Да, и такое уже бывает, телепорты – не вымысел, также как и наш портал. Вы проснетесь в постели, и не о чем, не задумываясь, будете делать привычные вам дела, прощайте! - мне показалось, что сказал он это все только мне и, когда все стали расходиться, он незаметно кивнул в мою сторону. Что это? Опять игра моего воображения? Я посмотрел на картину: тот самый глаз, тут же исчезнувший. После вспышка яркого света…

Возвращение блудного космонавта.

Я открыл глаза. Моему взору предстал белый потолок, украшенный декоративными растениями. «Все мне приснилось?». Я встаю. Не доигранная шахматная партия – нет, это точно не сон. «Люди в халатах, мемиатор, «Портал», не может быть! Я все помню! Мои друзья, как они? Нужно немедленно с ними встретиться!»
Недолго думая, я оделся и направился в обсерваторию, где работал Захаров. После трехчасовой езды, я все-таки добрался до проходной - там сидел Кузьмин! Мое плохое отношение к нему, словно испарилось! На глазах у меня навернулись слезы «Слава Богу с ними все в порядке!»
- Кузьмин! Ты как? Как там Валентинович?
- Я понятия не имею, кто вы такой и откуда меня знаете и о каком Валентиновиче говорите. Моя смена заканчивается, так что приключения мне не нужны, назовите ваше имя и цель вашего визита! – он опять говорил с присущей стервозностью, я был ошеломлен услышанным, он что, не помнит меня? Или же он прикидывается? Похоже первое.
- Меня зовут Корнеев Николай, мне необходимо встретиться с Захаровым Николаем Валентиновичем, скажите ему, что я по поводу его статьи, статьи насчет бессмысленности полета на Марс.
Он объяснил, как мне пройти, хотя это мне и не требовалось, я и так без труда нашел бы его кабинет. Добравшись до двери, я постучал - дверь открылась, Захаров пригласил меня внутрь. В кабинете, как и в тот день, царил «небольшой беспорядок».
- Итак, Кузьмин сказал мне, что вы по поводу статьи, вы считаете, что я не прав? – задал он вопрос в точности, как и при первой встрече.
- Нет, я ничего не считаю, потому что об этом ничего не знаю. Я хотел узнать о луне больше, но ничего толком не нашел, - я тоже воспроизвел все то, что ему отвечал.
- Удивительно! – напомню, что при первой встрече он ответил «Неудивительно». Тогда и я решил перефразировать свой ответ:
- Удивительно? Но почему?
- Удивительно потому, что вы Николай – космический турист, один из участников своей же экспедиции, человек, который своими глазами увидел «Портал» и бензиновое море, говорите мне, что ничего не знаете о Луне!
«Он помнит! Но как это возможно?»
- Вы все помните? Но как, как же мемиатор, как? Ведь я собственными глазами видел как вы, словно зомби смотрели в пустоту!
- Точно так же, как и вы, мой друг, смотрели недавно в пустоту, не правда ли?
- Но я прикинулся! Специально! У меня были очки!
- Нет, Николай, очки здесь совершенно ни при чем, думаете, создатель такой глупый, что этого не предусмотрел? Нет! Он программирует мемиатор, и именно из-за него мы с вами все помним, чего не скажешь о Володе, Андрее и Ване. Вы скоро встретитесь с создателем, он удивительный человек! И он нас с вами приглашает на работу, я уже подписал необходимые бумаги, черед за вами Николай! Вы, конечно же, можете отказаться, после чего он очистит вам память и дело сделано, но отказываться от такого – безумие, и мне кажется, что вы не упустите такого шанса: постичь неизвестное!
И я не упустил! Но это уже совсем другая история!

Эпилог.

Моя шахматная партия с Андреем так и осталась не доигранной, в связи с тем, что он работал в обсерватории Чили, так и не зная, что некогда был на Луне, побывал в портале, увидел бензиновое море и растительный мир эпохи динозавров.
Я уже давным-давно работаю на создателя. В самом портале я бываю редко, так как выполняю миссии на Земле. Как оказалось, туда совсем не обязательно лететь на корабле, туда обычно «проскакивают», не буду вам рассказывать о «проскоках», так как это все очень сложно, да и суть всей моей истории не в этом. Вы спросите, а в чем же? Зачем я вам все это рассказал? А затем, что минус портала в том, что все великие открытия утаиваются от человечества и хранятся в строжайшей тайне, и кто ее раскрыл, того ожидает неминуемая смерть или встреча с мемиатором (потому-то вы и узнаете все это после моей смерти). Суть моей истории - показать, что мы давно живем в новой эре, и век компьютерных технологий уже давно в прошлом…

ПСНД - патрон сигнальный ночного и дневного действия.