Сияние Софи. Часть 3. Глава 15

 
                Глава 15.

    К дому, в котором проживает Александр, одна за другой прибывают машины "Скорой помощи" и милиции. Всё здание полностью оцеплено: на тротуарах и возле подъезда дежурят вооружённые посты, мигалки машин заливают двор красно-синими вспышками. Люди, оказавшиеся неподалёку, останавливаются в стороне, перешёптываются и с опаской переглядываются.
   Внутри подъезда стоит напряжённая суета. В узких коридорах и на лестничных площадках работают эксперты, медики, сотрудники ФСБ и милиции. Они обследуют квартиру, где укрывались преступники, проверяют лифт, фотографируют следы борьбы. В руках следователей поблёскивают фонарики, на пол ложатся пластиковые пакеты с уликами. Изымаются вещественные доказательства — орудия преступления, стреляные гильзы, выковыривают из стен пули…
   В самой квартире Александра находятся врачи скорой и оказывают Маргарите Петровне медицинскую помощь. Запах нашатырного спирта смешивается с удушливым воздухом недавней схватки, тянувшимся с площадки через приоткрытую дверь.
   На место происшествия незамедлительно прибывают начальник УФСБ Прибалтийской области, начальник УВД, и их заместители. Беспрерывно отдаются команды по поиску нападавших с вновь выясненными их приметами. В городе активно проводится крупномасштабная милицейская операция "Перехват".
   К начальнику УФСБ подбегает один из сотрудник его ведомства.
   — Товарищ генерал! Разрешите доложить?
   — Докладывайте! — зло бросает генерал.
  — Количество потерпевших установлено, — торопливо рапортует тот. — Среди наших двое тяжело раненных, один из которых с огнестрельным ранением. Еще у троих — повреждения средней тяжести и один лёгкий.
   — Что по нападавшим? — голос генерала звучит резко и нетерпеливо.
   — Судя по опросу свидетелей, они унесли троих, и вероятнее всего они были мертвы, — докладывает сотрудник, едва переводя дыхание. — Всего нападавших было человек четырнадцать-пятнадцать. Действовали организованно, тремя группами.
   Руководитель ФСБ резко оборачивается к начальнику УВД:
   — Михаил Викторович, дайте команду, чтобы ваши сотрудники перекрыли все больницы, поликлиники, травмпункты, ночные аптеки. И всех, кто будет обращаться за помощью с телесными или огнестрельными повреждениями задерживать и проводить их отработку на предмет участия в нападении. И ещё: предупредите дежурных во всех отделах милиции, что может быть звонок от похитителей.
   — Сделаем, Николай Сергеевич, — уверенным басом отвечает начальник УВД и тут же начинает отдавать распоряжения стоящим рядом подчинённым.

                * * *

   На даче тем временем во всю отмечают удачу, и спиртное льётся рекой. Воздух густо пропитан табачным дымом и запахом жаренной картошки с луком.
   — Жалко,`что троих наших потеряли, — откинувшись на спинку стула, устало, но довольно, говорит Хунхуз.
  — Ничего, их тоже нормально покрошили, — вставляет слово Краб, ковыряясь вилкой в зубах и, с довольной ухмылкой спрашивает:
   — Какие дальнейшие планы, Хунхуз? Не пора ли нам линять отсюда?
   — До утра продержим Кузнеца здесь, а с рассветом его перевезут в другое место, — отвечает Хунхуз, чуть наклонившись вперёд. Его голос звучит уверенно, но в нём сквозит усталость. — Ну, а мы по-тихому свалим и заляжем на дно. Вот жалко только, что табло у него… — он не договаривает, проводит рукой по лицу, как бы представляя не приглядный её вид у похищенного.
   Хунхуз замолкает на секунду, затем отыскивает взглядом Сохатого. Увидев того в конце стола, почти трезвым голосом ядовито окликает:
   — Сохатый… это ты с Кузнецом закасячил?
   И смотрит на него долгим, хищным взглядом.
   В комнате повисает гнетущая пауза. Несколько человек отставляют стаканы, ожидая сцены. Сохатый втягивает голову в плечи, виновато молчит.
   — Я что говорил — не тро-о-гать, — протягивает Хунхуз тем же, опасно тянущимся тоном.
   Кувалда, поймав быстрый взгляд Хунхуза, незаметно суёт руку в карман и скрюченными пальцами вынимает нож с выбрасывающимся лезвием. Осторожно нажимает на кнопку…
   Но Хунхуз, по-видимому посчитав, что все уже достаточно прониклись вниманием к нему, великодушно успокаивает Сохатого:
   — Ладно. Спишем всё на "жмуриков".
   По столу снова пробегает волна весёлого гомона, будто только что в воздухе не висела угроза.
   Хунхуз, откинувшись на спинку стула, делает глоток прямо из горлышка и, с чувством глубоко самоудовлетворения в голосе обращается к сидящему напротив приезжему из Рогачёва:
   — Ну что, Фаза, как вам стажировка у нас?
   — Какой базар? Всё пучком! — отвечает тот, выкатывая одутловатые губы. — Теперь мы эту Птаху сами возьмём, и не хуже вашего.
   Проговорив это, и сытно икнув, Фаза лезет в нагрудный карман и достаёт оттуда фотографию Татьяны. Держа её перед собой липкими от жира пальцами, начинает внимательно разглядывать, пьяно улыбаясь:
   — А пташка ничего, смачная! — мямлит он, покачивая головой. — Скоро залетишь к нам в клеточку… Тебя мы не обидим. Будем кормить, поить…
   — И хором любить! — выкрикивает кто-то из-за стола.
   В тот же миг по комнате прокатывается дружный, хмельной хохот.
   — Дай на неё глянуть, — слышится чей-то заинтересованный голос, и за столом тут же вытягиваются руки.
   Фото идёт по кругу.
   Когда очередь доходит до Тумана, он берёт фотографию и вдруг едва не давится куском разжеванной колбасы. Глаза его расширяются: на снимке была его недавняя знакомая — Акула.
   — Ты что, Туман? — насмешливо тянет сидящий рядом Кувалда, дружески похлопывая его по спине. И, скривив губы в ласковой, но ядовитой улыбке, добавляет:
   — Тебе она не светит. Ты скоро у нас сам Пташкой станешь, и будешь высиживать свои синие яйца.
   — Или Петухом, — насмешливо подкидывает Хунхуз, и по комнате снова разносится дружный, пьяный гогот.

                * * *

   Около часа ночи на пульте дежурного по УВД Прибалтийска загорается зелёная лампочка линии "02", дублируемая резким звонком. Сидящий за пультом майор устало зевает, зябко передёргивает плечами и медленно протягивает руку к трубке.
   — Ноль два. Дежурный по УВД города майор Кетов.
   В ответ слышится сиплый мужской голос:
   — Передайте… с Кузнецовым всё пока нормально. Но если хотите получить его обратно живым, то готовьте десять лимонов. Баксами. Мы ещё позвоним.
   И сразу же — короткие гудки. Трубку на том конце бросают, будто отрезают.
   Кетов ещё несколько секунд сидит с прижатым к уху аппаратом, прислушиваясь к пустоте линии, затем начинает лихорадочно набирать домашний номер начальника УВД.
   Несмотря на столь поздний час — за окном уже давно царит глубокая ночь, — руководитель УФСБ Прибалтийской области и не собирается уходить домой. Дерзкое преступление, связанное с похищением Кузнецова, не позволяет сделать это. Подвинувшись на самый краешек кресла, он сидит за рабочим столом в своём кабинете и докладывает в Москву о причинах случившегося и принимаемых розыскных мерах. Этот нелицеприятный телефонный разговор с вышестоящим руководством длится уже не одну минуту.
   — Да, — слегка виноватым голосом отвечает генерал, — несомненно, что причина в утечке информации… Всех наших, кто имел доступ к ней, мы уже отрабатываем… Согласен с вами… Будет исполнено…
   Он кивает сам себе, хотя собеседник не видит этого жеста. Ладони его влажные, на висках проступил пот.
  — Да, мог и сам Кузнецов ненароком где обмолвиться… — продолжает он, облокачиваясь на стол, словно пытаясь удержать равновесие. — Всё перекрыли, и с рассветом подключим дополнительные силы из числа военнослужащих для прочесывания посёлков и дач за чертой города… Конечно… Совершенно с вами согласен, что в городе его держать не будут…
    Тут его отвлекает громкое бренчание телефона прямой связи с дежурным по УФСБ. Генерал, недовольно морщась, прерывает разговор с Москвой, коротко извиняется и снимает трубку.
   — Что там у тебя? — голос его звучит раздражённо и устало.
   Но уже через секунду выражение лица меняется: брови сводятся, взгляд становится сосредоточенным, и он даже приподнимается с кресла.
  — Так… Так… — повторяет он вполголоса, фиксируя каждую деталь.
   — А откуда был звонок, не засекли? Нет… Понятно.
   Он делает паузу, тяжело вздыхает и резко кивает в пустоту.
  — Хорошо. В случае поступления новой информации докладывать мне немедленно.
   Он кладёт вторую трубку на место и, перехватив первую, вновь начинает быстро говорить:
   — Товарищ генерал, похитители только что вышли на связь через дежурного "Ноль два". Требуют выкуп в десять миллионов долларов… Да… Определённо им всё известно… Да… Попытаются и её взять.
   Внезапно его лицо и без того напряжённое принимает откровенно растерянный вид.
   — Н-нет… — произносит он с запинкой. — Я не представляю, как в такой короткий срок эвакуировать многомиллионный город и куда… Что? Когда последний раз стрелял из пистолета?.. Это вы в шутку? — он на мгновение зависает, но, видно, услышав ответ, уже более спокойно, с облегчением в голосе, продолжает: — Вас понял. Буду на связи.
   Генерал медленно кладёт трубку на телефон, откидывается на спинку кресла и устало вытирает влажный лоб ладонью.

   Кладёт трубку и рука человека, только что разговаривавшего с ним на другом конце провода. Погрузившись в высокое кожаное кресло, он тихо и задумчиво сидит в полумраке кабинета, и лишь его пальцы выстукивают на полированной крышке стола незамысловатую дробь.
   Наконец он чуть подаётся вперёд, к столику, где тесным рядом стоят несколько телефонных аппаратов, и снимает трубку с одного из них.
   — Соедините с профессором Молчановым, — спокойным, ровным голосом произносит он.
   Не проходит и минуты, как в телефонной трубке раздаётся сонный голос профессора:
   — Алло… Я вас слушаю.
   — Здравствуйте, Кирилл Петрович! — приветствует его звонящий.
   — Здравствуйте, здравствуйте, — обрадовано восклицает тот. — Узнаю вас по голосу.
   — Извините, что тревожу вас в столь поздний час… — начинает тот с извинений.
   — Ну что вы, что вы, никаких извинений! — поспешно успокаивает профессор. — Мы же договаривались: звоните в любое время. Я готов вас выслушать.
   — Я всё по нашей теме.
   — Весь во внимании!
   — Скажите… — звонящий вдруг замолкает, словно ещё раз решая, задавать ли заготовленный вопрос. Но сомнения длятся не долго.
   — Скажите, — осторожно начинает он, — что будет, если кто-то из них двоих внезапно погибнет?
   — А что… — настороженно спрашивает профессор. Но собеседник не даёт ему договорить:
    — Да. И без лишних, простите, вопросов. И нам надо знать это прямо сейчас.
  В разговоре повисает напряжённая пауза, в ходе которой профессор, вероятно, сосредоточенно о чём-то думает. И тут он, собрав мысли, уверенно произносит:
   — Такое, в принципе, не может случиться. Их встреча предопределена в нынешнем, физическом состоянии. Необходимо, что бы их физические тела соединились вместе, тогда цепь окончательно и замкнётся. А убить…
   Он делает лёгкую паузу и продолжает с особой убеждённостью:
   — Нет, я по-прежнему считаю, что их нельзя лишить жизни принудительно, так как их защищает и спасает любовь. Вот ранить, могут, так как она начинает действовать только в случае возникновения конкретной, реальной угрозы для жизни.
   — А если серьёзно ранят? Огнестрел, к примеру, тяжёлый?
   — Это скажется лишь на скорости, с которой будет истончаться защитная оболочка. Физические повреждения со временем восстановятся. Но вот аура к тому моменту уже будет полностью освобождена. И тогда — в духовном облике он, или она, могут делать всё, что угодно. Им всё будет доступно.
   — Спасибо. Немного успокоили.
   — Вот только… Проблема есть одна…
   — Какая? — напрягается звонящий.
   — Понимаете, предугадать всё невозможно. И я бы на всякий случай посоветовал вам при возникшей, как я понял, кризисной ситуации, спрятать одного.
   — Спрятать? Куда?
   — Единственный вариант — глубоко под землю. Она будет как защита от возможного контакта. Как экран. Но я надеюсь, что вы проняли меня правильно?
   — Конечно, Кирилл Петрович. Всё понял правильно. Ну, спасибо за консультацию, и всего вам доброго.
   — И вам того же. Звоните. Всегда к вашим услугам.
   Ещё некоторое время в трубке звонившего слышаться прерывистые гудки, после чего он дважды аккуратно нажимает указательным пальцем на рычаг телефона:
   — Соедините меня с Управлением ФСБ по Рогачёвской области.
   Начальника Рогачевского УФСБ телефонный звонок будит глубокой ночью. Он резко вздрагивает, нащупывает рукой выключатель настольной лампы и щурится от резкого света. Медленно, с явной неохотой, тянется к стоящему на прикроватной тумбочке телефону и снимает трубку. Звонит дежурный.
   — Так… Так… — коротко отвечает генерал, вслушиваясь в доклад. — Всё понятно. — И тут же, жёстким и собранным голосом начинает отдавать распоряжения: — Немедленно направьте машину в гостиницу за Щербаковым и поднимите по тревоге весь личный состав, в том числе и сотрудников находящихся в отпусках. Начальнику УВД я позвоню сам.
   Положив трубку на место, генерал начинает спешно одеваться.
   Через час в его кабинете уже ярко горит свет и начинается срочное совещание, на котором присутствуют все его заместители, начальники отделов, подполковник Щербаков и начальник УВД области.
   Докладывает Владимир Николаевич:
   — Звонили из Москвы. Около шести часов назад в Прибалтийске был похищен Кузнецов. Похищение произошло в подъезде его дома. При этом серьёзно пострадали шестеро наших сотрудников. Со стороны нападавших есть убитые. Похитители уже звонили и требуют за него выкуп в десять миллионов долларов.
   В кабинете на миг повисает мёртвая тишина. Слышно только, как монотонно постукивают настенные часы и кто-то, пытаясь унять нервозность, стучит пальцами им в такт по папке с документами.
   — Выходит, преступникам всё известно о них? — наконец нарушает молчание сидящий в начале стола Сергей Юрьевич.
   — Судя по тому, какую сумму выкупа запросили похитители, получается именно так, — хмуро отвечает генерал. — Никаких иных мотивов для его похищения нет. В противном случае, с предложением о выкупе они выходили бы на родственников, а не на государственные структуры. И что из этой ситуации ещё не приятное, так это то, что где-то произошла серьёзная утечка информации — или от Прибалтийских коллег, или от нас.
   — А от самих объектов не могла? — осторожно задаёт вопрос Игорь.
   В кабинете становится чуть оживлённее: сидящие за столом начинают перешёптываться между собой, что-то торопливо доказывая друг другу.
   Генерал даёт собравшимся несколько секунд на обмен репликами, затем твёрдым голосом отвечает:
   — Могла. Но исходя из того, как продуманно действовали нападавшие — знали систему его охраны, — вероятнее всего, информация ушла из нашего ведомства. И этот "кто-то" был в курсе всего.
   Он переводит взгляд на одного из заместителей:
   — Ваша задача, Виктор Леонидович, — обращается он к нему, — организовать тщательную отработку всех лиц, кто имел хоть малейшее отношение к информации по ним.
   Затем генерал повышает интонацию, обозначая приоритет:
   — Но первостепенное сейчас — организовать охрану Татьяны Дроздовой. Не исключено, что будет предпринята попытка и её захвата. В связи с этим необходимо направить наших сотрудников на охрану её квартиры и в целом дома, в котором она проживает.
   Он поворачивается к начальнику УВД.
   — А к вам, Анатолий Иванович, просьба оказать посильную помощь — выделить сотрудников, технику и всё, что дополнительно потребуется для этого.
   Генерал ещё раз окидывает взглядом присутствующих и хлопает ладонью по столу, подводя черту под разговор:
   — Все свободны. Очередное совещание проведём в девять часов утра.
   Сотрудники встают и, продолжая о чём-то вполголоса переговариваться, выходят из кабинета.