Луна обетованная. Главы 7-9

ГЛАВА 7: ЗУЛЬФИЯ

Зульфия нашла Максима лежащим в коридоре. Она открыла ближайшую дверь комнаты, которая была пуста, комната Платона Байспака, психолога базы. Девушка с трудом затащила Максима в жилой блок. Зульфия скинула матрац на пол, нашла в шкафу чистое бельё и перестелила его. Максим сильно застонал и медленно сел на полу. Широко раскрыв глаза, он уставился в угол. Девушка медленно подошла к сидящему мужчине, дотронулась до его плеча. Он резко обернулся, посмотрел на Зульфию. Сильно сжатые челюсти заскрипели. На лбу выступили капельки пота. От напряжения на шее вздулись вены. Мужчина попытался подняться на ноги, но руки и ноги не слушались его. Он завалился на бок, издав протяжный вздох, больше похожий на вой. Девушка аккуратно перевернула напряжённое тело Максима на застеленный матрац. Даже на расстоянии чувствовался, исходящий от его тела, жар.

Вечером Зульфия проверила всех поселенцев, находящихся в своих комнатах. Последний, к кому зашла девушка, был Артём. Он лежал в постели зафиксированный верёвкой. Девушка провела рукой по холодному, мокрому лбу. Она поднесла руку к губам, застыв на некоторое время. Дыхание было слабым. Зульфия наклонилась к уху мужчины и тихо прошептала:
— Пожалуйста, выздоравливай. Я осталась одна. Один раз ты мне помог. Сейчас мне очень нужна твоя помощь.
В закрытом пространстве, без солнца, было тяжело ориентироваться во времени. Монитор, который висел в коридоре на стене, показывал земное время. Шёл третий день, как Зульфия осталась одна. Она, осталась последней надеждой, последней защитой, у оставшихся в живых поселенцев, которые не могут выжить без ухода хрупкой, молодой девушки. Она осознавала всё положение, поэтому все плохие мысли, заползающие в её голову, гнала прочь.
Утро у Зульфии начиналось в семь часов с силовой гимнастики. Аппетита не было, но завтрак, как и обед, и ужин девушка не пропускала. Каждый день в одиннадцать часов она приходила в кабинет начальника базы, для связи с Землёй. С каждым сеансом связи девушка замечала, как меняется отношение людей в «центре» к её отчётам, разговорам. Все сбои Системы, которые случались ежедневно были также проигнорированы. Она понимала, что на проекте «Луна» ставят жирный крест. Люди на Земле не верили в благополучный исход всего происходящего на спутнике.
«Что делать?» — Этот вопрос постоянно пульсировал в голове, выбивал из рабочего ритма. — «Неужели всех нас бросят? Спишут, закроют проект. Тридцать жизней для вас…» — Зульфия поймала себя на мысли, что уже не в первый раз делает разделение: " вас“ — кто находится на Земле и „нас“ — тех, кто живут здесь, на Луне. — „Да, нас легче вычеркнуть, списать на непредвиденные обстоятельства, на несчастный случай. Закрыть проект и начать всё сначала, легче, чем разобраться в происходящем и помочь.“ — Вспышка возмущения отразилась улыбкой, и румянцем на щеках девушки. — „Нет просто так мы не сдадимся! Я просто так не сдамся! Не позволю вам закрыть проект. Буду одна отстаивать всех! " — Этот протест помогал обрести новые силы, воодушевлял хрупкую девушку на каждодневную, изнурительную работу.
Большую часть времени Зульфия ухаживала за больными. Сложность всего происходящего заключалась в том, что некоторые поселенцы находились без сознания уже пять суток. Без пищи и воды. Девушка, как могла облегчала страдания заболевших.
Самым сложным в уходе за больными, было отслеживание их состояния. После трёх дней нахождения без движения, без употребления воды, судороги становились чаще и сильнее. На ногах мышцы вздувались в огромные шишки. Таким больным Зульфия каждый день делала капельницу из раствора Рингера-Локка. На некоторое время приступы прекращались. Все свои наблюдения она записывала. Фиксировала все изменения, которые происходили с людьми.
Уставшая, измотанная, она ложилась в постель, но тяжёлые, страшные мысли, с каждым днём всё больше и дольше овладевали её разумом. Приходящий сон, избавлял её от душевных мук.
— Зуля, дочка, проснись. Уже утро. Пора вставать.
Зульфия открыла глаза и увидела перед собой отца. Он протянул к ней руки и улыбался. От радости сердце заколотилось в груди. Она протянула руки к нему. В тот же миг девушка увидела свои руки, вернее ручки. Они были детскими, словно ей было пять, шесть лет. Отец взял девочку на руки, прижал её к себе и поцеловал в щёчку.
— Доченька, ты у меня очень сильная. Я верю в тебя, ты справишься со всеми трудностями.
Последнее слово донеслось до неё эхом. Она уже не чувствовала отцовских рук. Всё вокруг стало погружаться в темноту. Девушка медленно поворачивалась вокруг себя, вглядывалась в темноту. Где-то далеко она увидела свет. Не раздумывая, Зульфия быстрым шагом направилась к цели. Она не заметила, как перешла на бег, наращивая и наращивая скорость. Только свет находился также далеко от неё. Дыхание разрывало грудь, ноги предательски налились свинцовой тяжестью и перестали слушаться. Девушка резко остановилась. В тот же миг свет, на который она бежала, с немыслимой скоростью стал приближаться к ней. Она не успела сделать очередной глубокий вдох, как яркий свет поглотил её. Зульфия закрывала глаза руками, но это не помогало. Яркий, белый свет проникал через тело, ослепляя её. В следующее мгновение яркость и белизна света пропала. Девушка увидела перед собой маму. Мама сильно изменилась с тех пор, как Зульфия видела её в последний раз. Аккуратно уложенные волосы ещё больше посветлели — седина разбавила чёрную смоль её волос. Мелкие морщинки усыпали красивое лицо женщины. Тёплый, спокойный взгляд потух.
— Мама! Я здесь, мама! — Радостно крикнула Зульфия.
Мама, не замечая свою дочь, прошла мимо. Она остановилась рядом. У неё в руках, прижатых к груди, была фотография дочери.
«Доченька моя, как ты там сейчас? Я знаю, ты у меня очень сильная. Я тебя очень сильно люблю. Береги себя».
Девушка открыла глаза, словно сна и не было. Сон, приятной теплотой, разлился по всему телу. Зульфия достала из нагрудного кармана комбинезона фотографию своих родителей. Она улыбнулась им, погладила фотографию и поцеловала. Начался монотонный день, похожий на предыдущий.
На пятый день дежурства у поселенца, который впал в кому остановилось сердце. Девушка произвела реанимационные действия, но, к сожалению, организм пациента был ослаблен. К тому же она не знала точно сколько времени не билось сердце. Драгоценное время было упущено, спасти его не удалось.
Этот случай сильно подорвал её уверенность и силы в себе. Зульфия бросилась к остальным поселенцам проверять пульс и дыхание. На какое-то время страх овладел её сознанием. Её воображение моментально нарисовало трагическую картину завершения всей экспедиции. Убедившись в том, что все живы, девушка, обессилев прислонилась к стене. Слёзы отчаянья покатились по её бледным щекам. Закрыв глаза, она медленно сползла на пол. Страх сломал все рубежи защиты организма, заполнив всё тело липким бессилием. Время замерло. Сознание, не выдержав такой нагрузки, отключилось. Чёрная, звенящая пустота постепенно рассеялась. Сон, вытесняя эмоции, окутал разум белым туманом, в котором появились мутные силуэты людей. Их было много, и они кружили вокруг Зульфии. В какой-то миг всё пространство наполнилось солнечным светом. Девушка услышала голос. Он всё сильнее нарастал, превратившись в крик, от которого Зульфия вздрогнув, открыла глаза.
Зульфия так и сидела на полу, облокотившись на стену. Она тяжело встала. Тело ныло от неудобной позы. Девушка, сделала несколько физических упражнений, после чего вышла в коридор, проверить поселенцев, лежащих в комнатах. По коридору медленно, держась за стену шёл Хайко Яками. Девушка подбежала к мужчине.
— Как вы себя чувствуете?
— Всё хорошо. Сильная слабость. — Хайко улыбнулся девушке. — Где все? Ты одна? Как ты сама себя чувствуешь?
— Я так рада, что вы пришли в сознание. Сегодня двадцать шестой день.
— Сколько времени я отсутствовал?
— Девять дней.
— Сколько? — Хайко остановился, удивлённо посмотрел на девушку. — Так вот почему у меня такая слабость во всём теле.
— Вам нужно покушать.
— Да, да. А где остальные? — Мужчина посмотрел по сторонам.
— Я осталась одна.
— Как одна? А остальные? Что произошло с остальными? — Хайко забеспокоился.
— Все живы. Четырнадцать человек находятся в медицинском блоке. Десять, лежат в жилых блоках.
— Сколько времени ты одна ухаживаешь за всеми?
— Сегодня, кажется, шестой день. Я потеряла счёт времени.
Зульфия проводила Хайко до столовой, и приготовила ему лёгкий завтрак.
— Набирайтесь сил, я схожу, проверю остальных.
В больничном блоке девушку ждал ещё один сюрприз. Пришли в сознание Яков Становский и Аммонал Асанов. Зульфия освободила от верёвок руки Якова. Он попытался сесть на кровать, но у него не получилось. Девушка напоила их водой, после чего продолжила осмотр остальных поселенцев. К вечеру очнулась Аи Ли. Она долго расспрашивала Зульфию обо всём, что произошло за эти дни.
Завершая вечерний обход, Зульфия зашла к Максиму. Он пытался встать с пола. Руки дрожали, не слушались, разъезжались в сторону. Девушка подошла к нему, погладила по плечу, стараясь успокоить мужчину. Максим посмотрел на неё, улыбнулся, пытаясь, что-то сказать. Но кроме протяжного, нераздельного мычания Зульфия ничего не услышала.

ГЛАВА 8: МАКСИМ

Настроение у Максима было превосходным, день рождения друга они отметили на берегу реки. На протяжении двух дней застолья, веселья, он ни разу не вспомнил о семье. И сейчас, возвращаясь, домой, мыслей о близких не было. Молодая жена встретила пропавшего супруга со слезами:
— Опять пил! Где тебя черти носили! Я устала от такой жизни, завтра подам на развод!
— Всё! Успокойся! — Максим прикрикнул и замахнулся рукой.
Девушка замолчала и ушла в комнату. Собрав вещи, она подошла к мужу. Закрыв глаза, дёргая ногой, Максим лежал на диване. Она хотела ему сказать, что уходит, но в памяти всплыли слова мужа:
«Я свободный человек и семья не сможет меня ни в чем ограничивать. Ребёнок нужен тебе — ты им и занимайся, а на меня не рассчитывай.»
Девушка вернулась в комнату, медленно опустилась на край кровати и поставила сумку на пол. Слёзы катились по её щекам.
В выходной, в доме Максима и Светланы, собрались разные люди — «единомышленники» Максима. Стол поставили в центр комнаты, гости принесли, кто что мог: кто вино, кто водку. Из закуски на столе лежало несколько кусочков серого хлеба и пару солёных огурцов. Горячие споры и разговоры подкреплялись горячительными напитками. Темы и обсуждения для компании, казались, глобальными. Правление мировых элит, присутствие инопланетян на Земле, глобальное потепление. Постепенно Максиму стали надоедать пустые разговоры. Он в горячке стукнул по столу, встал, небрежно опрокинув стул, прокричал:
— Мне душно в вашей компании! Мне душно без нормального общения! Мои мысли просятся на свободу! — Максим бил себя в грудь, бросая гневные взгляды на собравшихся. — Что меня связывает с вами? Что меня связывает с семьёй? — Максим обратился к «единомышленнику». — Ты мне скажи, что меня связывает с семьей?
— Как что? У тебя растет сын, — собеседник был немного ошарашен.
— Ну и что? Что из этого? — хозяин квартиры немного нервничал. — Ни сын, ни жена, не разделяют моих мыслей. Они в своем мире живут: скучном, пресном. А я так не могу, мысли постоянно роятся в голове, им нужен простор! Мне нужен простор! Я хочу творить! А они мне не дают, они душат меня. Подумай сам, столько знаний в моей голове, столько идей, планов. А где я их могу применить. И вообще, что нас связывает? Ребенок…
— У тебя такая жена, конфетка, а ты… — один из гостей перебил Максима, ему надоели его рассуждения.
— Рот закрой! — хозяин угрожающе поднялся над пьяным собеседником, — Здесь говорю я! А ты кто такой? — Он вопросительно посмотрел на других гостей, попытался выразить недовольство мимикой, но у него ни чего не получилось. От этого Максим ещё больше разозлился. — Что ты делаешь здесь, за моим столом?
Гость обернулся ко всем собравшимся: — Я не понял? Кто водку купил?
Он толкнул Максима, не удержавшись, упал следом. Завязалась пьяная потасовка, которая больше походила на возню, которую прервал отчаянный голос жены.
— Прекратите! Что вы творите!? — Тяжело дыша, она еле сдерживала слёзы. — Я ухожу от тебя. Встречи со мной не ищи, я больше не вернусь!
Уже на пороге слезы покатились из глаз. Девушка закрыла за собой дверь, вытерла слезы и зашагала по лестничному маршу вниз. Светлана надеялась, что ребёнок изменит отношение супруга к себе, но ожидания оказались напрасными.
Утро разбудило Максима тяжелой болью. Спасительного рассола в холодильнике не оказалось, пришлось обойтись холодной водой.
— Свет! Ты где, Светка! — крик отдался эхом в больной голове. Осмотр всех комнат результата не дал. Сидя на диване и напрягая свою память, он тёр руками голову. Воспоминания медленно всплывали на поверхность.
«Светка ушла, сын с ней. Да, два года семейной жизни закончились. Что дальше…?» — боль выбила остатки мыслей из головы. Максим улёгся на диван и закрыл глаза. — «Нужно срочно где-то похмелиться».
Похмелье терзало мозг, высушивая весь организм. Максим не выдержал, встал и направился на кухню. Два стакана воды не дали ожидаемого результата. Он налил ещё один, повернулся к двери, но замер от неожиданности. На стуле, возле стола сидела его мама. Она была именно такой, какой он видел её последний раз, шесть лет назад. Через год, после его отъезда она умерла. Максим на похороны не приехал.
— Сынок, Максимушка, опять ты пил. — Мама тяжело вздохнула, покачав головой.
Мужчина встряхнул головой, сильно зажмурил глаза, но когда вновь их открыл, за столом ни кого не было.
— Нужно срочно выпить пива. — Сказал сам себе Максим.
Около пивного ларька он встретил старых знакомых. Объединившись, компания отправилась к одному из приятелей домой. Разговоры Максима, его заносчивость, вывели из себя всю компанию. Они решили его проучить и заперли собутыльника в ванной. Он долго кричал, колотил руками и ногами. Дверь ему никто не открыл. Компания гуляла и не обращала на него внимание. Выбившись из сил окончательно, мужчина уснул.
Утром его разбудили соседи. Опухший, с тяжёлой головой, Максим вышел из ванной. В коридоре кроме соседей находились два милиционера. Один из них подошёл к трясущемуся с похмелья мужчине. Превозмогая головную боль, ничего не понимая, Максим отвечал на вопросы. С каждым вопросом он всё больше и больше трезвел. Для опознания ему показали всех, с кем вчера он пришёл на квартиру. На кухне, свалившись на стол, лежал его старый знакомый. На полу, рядом лежал второй, его Максим не знал, как и третьего, лежавшего около входной двери.
Вечером, изрядно выпив, довольный своим везением, мужчина напевал какую-то песенку, иногда выкрикивая обрывки фраз, слова. Его старые знакомые были мертвы, отравились алкоголем. А он живой, сидит дома.
С квартиры, которую они снимали с женой, он съехал через месяц после того, как Светлана ушла от него. Теперь он жил в комнате, которая находилась в подвале новостройки. Помериться, вернуть её и сына Максим даже не пытался.
В редких промежутках между запоями, Максим устраивался на работу, пытался благоустроить свое жильё, но за неделю мало что успевал сделать. В один из таких периодов он встретил Павла, уличного художника, которому временно негде было жить. От предложения пожить у Максима, Павел не отказался, и в знак благодарности предложил расписать стену в комнате, где проживал Максим. Через десять дней, столько времени понадобилось на поиск себе жилья, Павел расписал стену в серо-грязный цвет, а в центре, ярко-белое пятно, похожее на вспышку света. Хозяин комнаты долго рассматривал, недовольно морщась. И всё закончилось бутылкой портвейна на столе. В пьяном бреду Максим не понял, когда ушел художник и куда. Больше он его никогда не видел. Через некоторое время алкоголь стер всё из памяти постояльца, осталась картина — вспышка на стене.
Три года в пьяном угаре и «весёлой» жизни пролетели, не оставив в памяти ничего. Только яркая, белая вспышка на серой стене, первое время пугавшая его по утрам, оставалась в его жизни неизменной.
Днём или вечером, приходя домой, пьяный Максим, садился на старый диван и тупо уставившись на стену, не отрывая взгляда, смотрел на вспышку. Каким-то непонятным, неведомым магнетизмом, изображение влекло, притягивало к себе. Иногда, мужчине казалось, что от белой вспышки исходило что-то пугающее. Несколько раз, Максим, в порыве, хватал нож и подходил к стене. Но на этом всё и заканчивалось. Ему не хватало решительности. Что-то неведомое заставляло его отступить, отказаться от задуманного. Тогда он убегал из своего жилья и не появлялся там несколько дней. И точно такая же сила неистово тянула его к изображению на стене. Ему не хватало этой яркой, белой вспышки.
Ночью, очнувшись от очередного запоя, с сильной головной болью Максим еле поднялся со старого дивана. Бутылки, освещённые лунным светом, стояли толпой на полу, и презрительно смотрели на него открытыми горлышками. Он оторвал мутный взгляд от стеклянной, воняющей орды и поднял глаза на стену. Картина, освещённая лунным светом, очень сильно напугал Максима. Мужчина попятился назад, упёрся о диван, и рухнул на него. Он уткнулся лицом в подушку, не в силах выдержать вспышки света. Сон отключил его распухшие от напряжения мозги. Вечером следующего дня Максим проснулся свежим. После долгого запоя ему обычно требовалось на это дня три. Он собрал все пустые бутылки в пакет, и вышел к мусорному баку. Шел дождь, мужчина не обращая внимания, спокойно, неторопливо, словно наслаждаясь, направился к бакам. Возвращаясь к подъезду, он остановился и посмотрел на небо. По лицу ударяли капельки дождя, приятно освежали и бодрили. Дома Максим переоделся в сухую одежду, сел на кровать и внимательно посмотрел на яркую вспышку на стене. Его взгляд был совсем другой: спокойный, уверенный.
«Почему я пил? Для чего? Как жить дальше…? С этого дня все будет по-другому. Я знаю, как буду жить дальше». — С этими мыслями он спокойно уснул.
Ему снова приснилась мама. Она была одета в её любимый халат, а на голове белый, с большими цветами платок. Мама сидела на стуле возле стола. Она улыбалась.
Прошел год. Максим устроился монтажником. Раньше ему не приходилось работать на стройке, поэтому он вникал во все тонкости связанные со строительством. Всё вызывало интерес. Свободное время уделялось чтению: Пушкин, Лермонтов, Достоевский — поглощались с жадностью. Книжные магазины и развалы Максим перерыл в прямом смысле слова. Чтение книг занимало всё свободное время. Эффект, полученный от чтения, оказался поразительным. Словно перед ним открылась дверь, ранее запертая. И теперь он оказался в другом мире, и находясь здесь, видел все, что происходит в нашей жизни. В нем проснулось желание познать, как можно больше всего об этом мире, в котором живут люди и который одновременно для них был загадкой. Он вырвался из иллюзий. Максим поражался: почему люди так живут, не предпринимают попыток измениться и изменить все вокруг себя. Выводы оказались не утешительными.
«Иллюзии, созданные людьми, оказались сильнее, чем желание познавать самого себя и мир вокруг». И снова вопрос, который не давал ему покоя: «Как заставить, или как пробудить в человечестве тягу к знаниям, тягу к изменению самого себя»? В потоке информации, размышления, все чаще и чаще приходили мысли о сыне. «Думать, мыслить это одно, а жить приходится совсем другой жизнью. Так нельзя. Он сам оставил сына, поступил не по совести. Значит нужно изменить самого себя, свою жизнь».
Договориться о встрече с бывшей женой было нелегко, Светлана категорически отказывалась. После долгих уговоров, встретиться, решили в парке. Максим с цветами пришёл раньше, но Светлана сидела на скамейке и ждала его.
— Здравствуй Света, — Максим нерешительно протянул цветы — Это тебе, возьми, пожалуйста.
— Здравствуй, спасибо за цветы, — девушка заметно нервничала, — ты хорошо выглядишь. Как у тебя дела?
— Всё хорошо. Как у вас дела? — он не успел договорить.
— Максим, давай сразу к делу, я очень тороплюсь. Если ты хочешь встретиться с сыном — не нужно. Как это ни тяжело для тебя, пойми, он тебя не вспоминает. И ещё, я скоро выхожу замуж. Поэтому я тебя прошу — больше не ищи встречи ни со мной, ни с сыном.
— Света, я всё понимаю. Да испортил вам жизнь, бросил вас в тяжёлое время. То, что ты выходишь замуж, я не буду мешать, я очень рад за тебя. Пожалуйста, не перебивай меня, волнуюсь. Когда впервые тебя встретил, так не волновался. — Максим покраснел — Ты прости меня… Вот — он вытащил конверт и протянул бывшей супруге, — возьми, пожалуйста.
— Не нужно, нам хватает.
— Ты можешь не говорить сыну обо мне, об этом всем, возьми. Это больше для меня самого, — Максим виновато опустил глаза — Больше обо мне не услышите.
— Дорогая, всё хорошо? — Незнакомец подошёл к Светлане, и обратил внимание на протянутый конверт — Нам не нужно от вас ничего, уберите.
— Максим, это Семён.
— Мне не нужно представлять, я знаю это Максим, твой бывший муж. — Семён настроен был решительно и немного агрессивно.
— Семён, я хотел бы с тобой поговорить. Это возможно? — Максим перешёл на «ты» — Давай отойдём.
Девушка взволнованно встрепенулась, мужчина остановил её движением руки, — Не бойся, всё под контролем. Они отошли на несколько шагов. Светлана растерянно посмотрела по сторонам, глубоко вздохнула и села на скамейку, внимательно наблюдая за беседующими мужчинами. Она пыталась подслушать разговор, но у неё ничего не вышло, и девушка, закрыв глаза, подняла лицо к солнцу.
— Семён, я знаю, что поступил очень плохо, у меня нет оправдания для самого себя. В данный момент я хочу извиниться за всё, что случилось ранее. Понимаю, мой поезд ушёл. Я пришёл сегодня не догонять, а отпустить с миром, прояснить всё, как для Светы, так и для себя.
— У тебя сын растет, ты просто так его отпустишь?
— Посмотри на это трезво: он меня не знает, я для него чужой. Сейчас я должен явиться и сказать: «Привет, я твой папа». Тем более у них появился ты. Как у вас отношения складываются?
— Мы с ним ладим, ему не хватает мужского внимания, — Семён ошарашенно смотрел на собеседника, голос его стал мягче, да и сам он немного успокоился. — Для своих пяти лет он разговаривает и мыслит по-взрослому.
— А ты, как к нему относишься, скажи только честно, он тебе не мешает?
— Ты что говоришь! Я к нему привязался, и после свадьбы хочу его переписать на себя… — Семён опомнился и добавил — Тебя не было столько времени, а сыну отец нужен.
— Вот и я про это тебе говорю, мальчишке нужен отец. А я что могу дать? Ну, нет во мне отцовского инстинкта, нет! Прошу тебя не перебивай меня. Вот деньги, ты бери, распорядись ими как знаешь. Можешь сыну не говорить, я не обижусь.
— Максим, послушай, всё образумится, тебе обязательно нужно видеться с сыном, ты я вижу, изменился. Да, я тебя не знал раньше, зато вижу какой ты теперь. Не руби сгоряча. — Семён пытался хоть как-то ободрить собеседника.
— Нет, Семён, как говорят: «Разбитую чашу не склеить», слишком мелкие кусочки, да и те разлетелись, растерялись. Возьми, прошу тебя. — Максим держал конверт в руке, она сильно дрожала. Семён осторожно взял его.
— Спасибо, — мужчина освободившейся рукой похлопал по плечу собеседника. После этого он подошёл к бывшей супруге.
— Семён мне всё рассказал, я не против усыновления. Ты не переживай, больше вас беспокоить не буду. Желаю тебе счастья, он классный мужик. — Максим головой кивнул в сторону Семёна.
Он развернулся и быстро пошёл прочь от немного ошеломлённой парочки. По щеке скатилась слеза, грудь разрывалась от переполняемых эмоций. Чувство, которое он испытал при первой встречи со Светланой, вспыхнуло неожиданно для него самого. Как ветер раздувает угли потухшего костра, так встреча и разговор с женой пробудили почти умершие чувства.
«Как жить дальше?» - Максим резко встряхнул головой и прибавил шаг.
Первое время он порывался проведать Светлану и сына, и с каждой новой попыткой он справлялся всё легче и легче. Время для него оказалось прекрасным доктором.

ГЛАВА 9: БОЛЕЗНЬ ОТСТУПАЕТ?

День начался спокойно. Двадцать шестой день пребывания людей на Луне. Зульфия закончила обход всех поселенцев, когда встретилась в коридоре с доктором Ли.
— Здравствуйте, доктор Ли. Как ваше самочувствие?
- Здравствуй, Зульфия. Главное, приступы прекратились. Как твоё здоровье?
— Всё хорошо. Завершаю обход, осталось проверить начальника базы, Критика. Состояние стабилизировалось у всех. Максим, единственный кто находится в тяжёлом состоянии.
— Это тот мужчина, что помогал нам с первого дня? — Аи Ли пыталась вспомнить о ком говорит девушка.
— Да, он лежит в комнате Платона.
— Зульфия, я сама, схожу, проведаю Антона Васильевича, а потом загляну в медицинский блок.
Вечером этого же дня в кабинете начальника базы собрались: доктор Ли, Яков Становский — инженер, Хайко Яками — помощник начальника охраны, Аммонал Асанов — ответственный за материальную часть и начальник базы — Критик Антон Васильевич. После минутной тишины доктор Аи Ли взяла слово.
— На данный момент у нас четверо погибших, состояние остальных удовлетворительное. К сожалению, нам пока так и не удалось выявить причину вспыхнувшей эпидемии. Надеюсь, мы доберёмся до сути. Консультация с психологами и врачами пройдёт завтра, во время связи с Центром.
Хайко Яками достал чёрный прибор, включил и поставил его в центре стола. Все переглянулись, а потом посмотрели на Хайко.
— Этот прибор глушит все прослушивающие устройства — прервала нарастающую тишину Аи Ли, и продолжила свою речь дальше.
— Я изложу вам некоторые соображения по поводу эпидемии. Вероятнее всего у человека на подсознательном уровне остаются глубокие следы, как от полученных, так и от нанесённых кому-либо, физических и моральных травм. И в данном случае, Луна, как катализатор, проявила все негативные поступки, мысли с которыми человек проживал на Земле. Находясь здесь, человек, попадает под какие-то силы. Вероятно определённого вида силы, волны, возможно поле космоса. Наша планета защищена от них слоями атмосферы. Земля защищена от Вселенной негативным полем, которое вырабатывалось на протяжении нескольких тысячелетий. Здесь, на Луне, все наши, «человеческие», защитно-эгоистичные оправдания не работают. Совесть, вырвавшись из-под контроля, ломает неподготовленного. И все поступки, плохие и хорошие лежат на разных чашах одних весов. Чем больше плохого, тем тяжелее переносится болезнь. Ещё раз повторю — это, мои мысли, выводы, после того, что я здесь вижу, чувствую.
Женщина замолчала и медленно опустилась на стул.
— Доктор Ли, мы все после болезни, поэтому не нужно вставать. — Антон Васильевич продолжил заседание. — Значит, вы утверждаете, что всё происходящее здесь, уходит корнями на Землю?
— Я не утверждаю. Я высказываю своё предположение… — Доктор Ли снова встала.
— Да, да, слышу. — Критик прервал женщину. — На мои запросы НАСА молчит, работает односторонняя связь. Вся надежда на ЦИОК, но они продлили карантин ещё на неделю. Если все поселенцы узнают о том, что происходит на самом деле, будет паника. Поэтому предлагаю разработать план. Аммонал, что вы скажете о запасах продовольствия?
— Позвольте мне высказать своё мнение. Я считаю, что люди должны знать обо всём. Поселенцы будут рассчитывать на свои силы, и не будут надеяться на помощь со стороны. Теперь отвечаю на ваш вопрос. Продовольствия хватит на двадцать дней. Воды, примерно, недели на две. Есть ещё техническая вода, её можно подвергнуть очистке, тогда воды на месяц хватит. Хуже всего дела обстоят с запасами кислорода. Сырья для установок только на месяц. У нас есть залежи сырья. Месторождение находится в двух километрах от базы. Роботяг переоборудованный под добычу и транспортировку у нас есть. Нужно только сделать контрольную разведку и наладить добычу. Так что эта проблема решаема.
— Надеюсь, за неделю эпидемия закончится, и карантин снимут, — Антон Васильевич попытался закончить совещание оптимистично, но тревога в его голосе присутствовала.
— У нас есть ещё одна проблема, — продолжил совещание Хайко Яками — Это Система. Мы не знаем, как работает и кто разработчик этой программы. На Земле нас уверили в её безупречной работе. Но сбои произошли. Система не смогла зафиксировать не один случай заболевания и смерти. Мы находимся под её тотальным наблюдением, мы с Яковым проверили все блоки управления и передачи информации. Наши выводы не обнадёживают. Система настроена только на поддержание жизнедеятельности станции в целом. А так же она осуществляет тотальную слежку за нами. Ведётся звуковая и видео запись. Всех присутствующих ставлю в известность, в медицинском блоке прослушивание я убрал, видеослежение осталось. Дня через два, думаю, проверю всю базу. Этот прибор я оставлю здесь, нам нужно время, чтобы выжить. Система нам не помощник. Мы должны предоставить ту информацию, которую от нас ждут на Земле. Хотя бы первое время. Антон Васильевич, если вас будут спрашивать о причинах перебоя связи и изображения, ссылайтесь на ионосферу Луны.
— А какую информацию они от нас ожидают? — Критик тяжело поднялся. Его поведение, резко изменившееся в последние несколько секунд, не осталось незамеченным. Он продолжил. — Не слишком вы всё драматизируете? Система тестировалась в разных условиях и с разными нагрузками.
Все внимательно смотрели на начальника базы. Антон Васильевич увидел в глазах присутствующих недоумение. не скрывая своего раздражения он сказал.
— Хорошо, предлагаю на сегодня завершить наше заседание. Отдыхайте, это касается всех, нужно набираться сил. Всем доброй ночи.
— Но у нас есть ещё вопросы, которые требуют незамедлительного рассмотрения. — Аи Ли, недовольная, неожиданным закрытием совещания и непонятным поведением, эмоционально высказала своё возмущение. — Нам…
— Все вопросы будем решать завтра! — Начальник базы резко прервал женщину, опомнившись, добавил уже спокойным голосом. — Идите, отдыхайте. Хайко Яками, задержитесь.
Когда все вышли, Антон Васильевич указал на стул, грузно опустился рядом. Тяжело вздохнув, он пристально посмотрел ему в глаза. Хайко взгляда не отвёл.
— У меня к тебе один вопрос. — Критик тяжело вздохнул и продолжил. Было видно, как тяжело ему давалось каждое слово. — К чему ты устроил весь этот цирк с прослушиванием и слежкой, недоверием к Системе? Ты раскрыл себя. Или ты думаешь я не знаю, вернее не знал, из какой ты конторы?
Лицо говорящего покраснело, то ли от плохого самочувствия, то ли от злости. Хайко в упор смотрел на Критика. Начальник базы, немного успокоившись, продолжил.
— Мы здесь двадцать шесть дней. Как прилетели, никто не помнит. Где находимся, никто не знает. На поверхность никто из нас не выходил. Вот и крутится один и тот же вопрос, — Мужчина нервно покрутил рукой около головы, — Где мы находимся?
Антон Васильевич замолчал и, не дождавшись ответа выпалил. — Мы на Земле! Всё это эксперимент! — Сверкающими глазами он впился в собеседника.
— Почему вы так решили? — Жёстко спросил Хайко, соблюдая субординацию.
Критик опустил виновато глаза, не выдержав холодного взгляда.
— Ты думаешь, что я сломался, не выдержал. Или это последствие эпидемии. Нет. Я в порядке. В полном порядке. Я тебе кое-что расскажу.
— Незадолго до нашего отправления, я случайно узнал о готовящемся в НАСА эксперименте под кодовым названием «Полёт-3». Дата начала этой «операции», совпадала с датой нашего полёта. Оказывается, вместо высадки, которую мы совершили, должна была пройти другая операция: «Полёт-3». Проводить эту странную операцию планировалось в Неваде, на секретной военной базе. Цель мне неизвестна, но источник надёжный. Понимаешь, о чём я говорю? Что если мы не улетали с Земли, а находимся в специально устроенной базе?
Хайко замер от неожиданного признания. Антон Васильевич продолжал.
— Наговорил я тебе уже лишнего. Мы здесь все в одной…, неприятной ситуации. Расскажу всё, что я знаю. — Критик тяжело опустился на стул.
— Когда я был назначен на эту должность, меня пригласили в Стэнфордский университет. Под жёстким контролем руководства компании «Хабра», я был ознакомлен с проектом «Х». «Хабра» занимается разработкой психотехнологий. Главной темой проекта «Х» является изучение малых групп в стрессовых ситуациях и подавление психологического сомнения. — Антон Васильевич обвёл рукой вокруг себя, словно показывая собеседнику, продолжил.
— Малая группа, стрессовая ситуация. Какие ещё нужны доводы? На базе, по проекту, есть искусственный интеллект, который контролирует, дублирует и помогает. Я всё проверил — его нет. В нашей команде нет айтишника. Есть все специалисты, а айтишника нет. А компьютеры? В школе, компьютерные классы оборудованы лучше, чем наша база. Да, совсем этим не вяжется и Система. Но она работает.
И ещё, я просмотрел все записи, со всех камер, посадки буксира и транспортировки его в зону разгрузки. Указанное время мы не можем сравнить. Ни у кого из нас нет часов, смартфонов. У нас ничего нет! Нас засунули в мешок! — Критик сильно занервничал, но тут же взял себя в руки. — И ещё, название операции: «Полёт-3». Следовательно, были эксперименты: «Полёт-1», «Полёт-2». И никто о них не слышал.
— Мы можем проверить по наружным камерам. — Хайко показал на монитор.- Лунный день длится около четырнадцати дней, столько же длится ночь. Сопоставив все данные, можно приблизительно высчитать время отправки, полёта и пребывания.
— Неужели ты думаешь, что провернув такую операцию, им не составит труда проконтролировать время на нашей базе. Весь мир, всё человечество верит в удачный полёт и высадку на Луну. А мы никуда не улетали. — Голос Критика звучал обречённо.
— Тогда можно выйти на поверхность спутника. — Хайко Яками не сдавался. Он не хотел верить во всё то, о чём говорил ему начальник базы. — На скафандрах установлены камеры.
— Ищешь оправдания? Понимаю. Не хочется быть подопытной крысой. — Критик ехидно улыбнулся. — Хорошо. Пробуй! Дерзай!
После собрания доктор Ли направилась в медицинский блок. Открыв дверь, она осмотрелась по сторонам, все шестнадцать коек были заняты. Тишину нарушали тихие, редкие стоны. Аи Ли медленно, вглядываясь в лица людей, подошла к столику дежурной медсестры. Положив голову на руки, за столом сидела Зульфия. Доктор Ли осторожно дотронулась до девушки, она вздрогнула и подняла голову.
— Это вы доктор Ли? Что-то случилось? Я задремала.
— Нет, все в порядке. Тебе нужно отдохнуть, иди, я подежурю. — Аи Ли помогла ей встать.
Зульфия не стала возражать, и направилась в свою комнату. В коридоре она остановилась около двери Артёма, прислонила к монитору руку. Дверь открылась, девушка вошла в комнату. Семёнов лежал в постели, он спал. Она подошла к нему. Мужчина тяжело дышал, глубокие морщины лба покрытые крупными капельками пота вздрагивали, от чего капли срывались и скатывались на постель. Девушка осторожно вытерла полотенцем лоб Артёму и направилась к выходу. Он тяжело и надрывно простонал.
Утром Зульфия проснулась от сигнала таймера поставленного на семь часов. Настроение, радостное, веселое, волнами гуляло по телу, приятно будоражило и бодрило. Впервые, за последние пять суток, она хорошо отдохнула, и почувствовала голод. Хороший завтрак добавил сил и уверенности в себе.
Девушка застала доктора Ли около карантинной капсулы.
— Здравствуйте, доктор Ли. Как прошло дежурство?
— Всё хорошо, вчера мы перенесли Максима в медицинский блок. Состояние его улучшилось, это радует. Сегодня Максим пришёл в сознание, я его напоила водой, только он ещё слаб. Ещё шесть человек можно отпустить по своим комнатам, но только если они сами этого захотят.
— Да, хорошо, я всё сделаю. Вы сами должны отдохнуть, доктор Ли. — Зульфия была бодрой и в хорошем настроении.
— Ты сегодня пышешь энергией, как солнце, погреться от тебя хочется. Я немного помогу, а потом тебя оставлю.
— Доктор Ли разрешите у вас спросить?
— Конечно, спрашивайте. Только у меня к тебе есть предложение: называй меня Аи Ли, и давай перейдём на «ты».
— Я согласна. Аи Ли как ты думаешь, болезнь отступает? Или нас ждет что-то ещё, более страшное? — Девушка встревоженно смотрела на доктора.
— Нам повезло. Ты была с нами. Ты молодая, слишком короткое время прожила на Земле. А главное, ты осталась чистой, безгрешной. И… У тебя, я думаю, очень хорошие родители. Они сумели воспитать такую дочь — Последнюю фразу женщина сказала с тоской в голосе. — Страшнее того, что люди пережили, думаю, не будет.
Первая половина дня пролетела незаметно. Многие, впервые за последнее время, ходили, сидели за столом, готовили бутерброды, общались друг с другом. Но никто, кому предложили вернуться в свою комнату, не захотел покинуть медицинский блок. Люди боялись остаться наедине со своими мыслями, со своими воспоминаниями о годах, прожитых на Земле.
Артём очнулся и огляделся по сторонам. Мозг медленно загружал окружающую обстановку, сопоставляя с пережитым временем. Боль, не отпускала свою власть над человеком. Она проникла во все части тела, напоминала ломотой и короткими вспышками. Мужчина медленно поднялся, подошёл к холодильнику. Он оказался пустой. Артём, не обращая внимание на часы, направился в столовую. В коридоре он никого не встретил. В столовой, превозмогая боль, мужчина накинулся на еду. Аи Ли оказалась рядом вовремя. Резким движением она перехватила руки мужчины, в которых был бутерброд.
— Артём, тебе нельзя это кушать! — Женщина крепко держала руки Семёнова. — Я тебе приготовлю специальный коктейль. Твой желудок отвык от такой пищи.
Вернувшись к себе, Артём вернулся в кровать. Здоровый сон быстро овладел ослабленным организмом.
Маша стояла через дорогу и махала рукой. Артём помахал ей в ответ. Он перебежал дорогу в неположенном месте, и устремился к девушке.
— Ты долго меня ждала?
— Минут пять. Это неважно, я готова ждать тебя сколько угодно.
— Девушка не должна ждать мужчину на свидание. — Артёму было очень приятно от услышанного, и он не смог этого скрыть. — Ну что, в кино?
— Может лучше на набережную?
Короткий, осенний вечер незаметно передал эстафету чёрной тьме ночи. Фонари безмолвными стражниками, провожали влюблённых в глубь парка.
— Мы с тобой знакомы всего три месяца, а у меня такое чувство, словно я тебя знаю всю жизнь. — Девушка вдруг чуть приостановилась и опустила голову. Но в тот же миг пошла, как ни в чём не бывало.
— Что случилось? — Артём взял Машу за руку, остановился и повернул её к себе.
— Всё хорошо. Немного задумалась. — Девушка не подняла глаз.
— Пожалуйста, не скрывай от меня ничего. — Семёнов осторожно привлёк её к себе. Лицо девушки было совсем близко. Он чувствовал аромат её дыхания. Голова приятно закружилась. Не в силах совладать с собой Артём нежно коснулся губами её нежных, манящих губ. Время остановилось или молниеносно пронеслось, было непонятно. В этот миг для них не существовало никого, не существовало всего мира. Только он и она.
Мужчина спал. Его дыхание было глубоким и ровным. На щеках выступил еле заметный румянец.
Проснувшись Семёнов привёл себя в порядок. Аппетита не было, но он отправился в столовую и с жадностью съел всё, что себе приготовил.  Неведомая сила привела Артёма в будущий парк.
Несколько человек находилось ещё в не обустроенной пустоте. Люди хотели работать. Они брали тележки и вручную развозили земной грунт, который был свален в центре в огромную кучу. Никому даже в голову не приходила мысль воспользоваться роботами. Тяжёлая, физическая работа отвлекала от мыслей, от переживаний, размышлений, от самокритики и самобичевания. В работе, они ощущали себя нужными, не такими одинокими и заброшенными далеко от Земли.
Артём, ещё совсем слабый, взялся за работу. Тачка гружёная грунтом катилась с трудом. Остановившись около плана расположения парка, Семёнов рассматривал его, сравнивая и определяя своё местонахождение. Определившись, он выбрал место, которое планировал облагородить. Дорога заняла несколько минут. Участок находился в самой дальней части огромной пещеры. Артём опрокинул тачку, чернозём рассыпался по базальтовой плите. «Тележек триста нужно сюда — это хорошо» — мысленно обрадовался Артём и отправился обратно к огромным холмам наваленной земли. Он с рвением окунулся в работу, стараясь загрузить себя хоть чем-то, вернее голову, в которой происходило непонятное и необъяснимое.
В первые дни эпидемии боль, нарастающая, звенящая, распирала черепную коробку, выдавливая глазные яблоки из глазниц. В голову лезло всё, словно в муравейник стекались ручейками потоки муравьёв. Обострилась память, особенно всплыли чёткие и ясные картины всех плохих поступков, которые совершил Артём. Мысли и память оголили совесть, после чего она мгновенно заполнила всю ауру, вытеснив самолюбие, чванство, зависть и ненависть. Совесть волнами, всё сильнее и сильнее захлёстывала человеческий интеллект, вымывая из него ненужную шелуху. Мозг от такого напряжения плавился, превратившись в жидкую, воспалённую субстанцию. Бессонные ночи сделали своё дело — раскалили его, доведя до процесса парообразования. Давление нарастало всё сильнее, кровеносные сосуды лопались, из носа текла кровь. На третий день болезни, организм не выдержал, Артём потерял сознание. Несколько суток он лежал без движения, но это только тело находилось в состоянии покоя, а внутри происходило жестокое очищение от всего пустого, надуманного, ненужного.
Вот и сейчас, погрузившись в рабочий процесс, Семёнов на протяжении шести часов возил грунт, не переставая. Ноги от усталости сделались ватными, руки затекли от напряжения, но он не останавливался. Артём прокручивал все события, мысленно просил прощения у людей, которых он обидел в той или иной степени и ситуации. Самобичевание души длилось, как ему казалось, вечность и от этого испытания никуда невозможно было деться. Если только опять вернуться на Землю. А что ждёт его там, после того, что он прошёл здесь на Луне? В очередной раз Семёнов опрокинул тачку, и не удержавшись на ногах упал следом. Подняться сил уже не было, раскрыв рот, он жадно хватал воздух.
— Артём! Артём!
Он услышал знакомый голос, который не слышал уже много лет. Мужчина поднял голову и увидел перед собой… Машу. Из глаз брызнули слёзы, не в силах больше себя сдерживать Артём опустил голову, плечи задрожали.
— Артём! — Зульфия положила руку ему на плечо. — Артём!
Он поднял провалившиеся, стеклянные глаза полные слёз. Слабыми, дрожащими руками Семёнов ухватил за руку девушки и попытался встать. Зульфия ему помогла.
— Зачем ты так себя измотал? Тебе нужно беречь силы, Артём. — Девушка очень волновалась за его самочувствие. — Пойдём отдыхать, я тебе помогу.

Она довела его до комнаты, напоила водой и уложила в постель. Выходя из комнаты, девушка обернулась и ещё раз посмотрела на мужчину. Семёнов лежал с открытыми глазами. Зульфия прочла молитву, сердце сжалось, она вытерла слезу покатившуюся по щеке и вышла.

Доктор Ли весь день провела в лаборатории. Исследования ничего не дали. Изнемождённая она отправилась проверить больных. Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. В груди расплылась, временами закипая с еще большей силой, боль. С трудом Аи Ли дошла до медицинского блока, и опустилась на первую кровать. Натали, она лежала на кровати, быстро освободила место и помогла женщине лечь. Девушка, сама ещё совсем слабая, осторожно присела в ногах. Через некоторое время в блок зашла Зульфия. Увидев Аи Ли она встревоженно обратилась к ней.
— Аи Ли, что с тобой? Что случилось?
— Она вошла и сразу осела на кровать. — Натали взволнованно оправдывалась перед Зульфиёй. — Что с ней?
— Я не знаю? — Зульфия встала, оглядела всех, и громко спросила, — У кого ухудшилось самочувствие?
Тишину нарушил громкий и тяжёлый стон доктора Ли.
— Поднимите руку, кому стало легче! — Зульфия тревожно оглядела всех, и облегчённо выдохнула, когда увидела, что все подняли руки.
— Желающие могут сегодня вернуться в свою комнату.
Тишину, повисшую в воздухе, вновь нарушил тяжёлый стон Аи Ли. Каждый боялся вернуться в одиночество.
— Пожалуйста… Послушайте, доктору Ли нужна ваша помощь. Она до последнего ухаживала за каждым из вас. Нужна свободная кровать.
— Я пойду к себе! — Мужчина подошёл к девушкам, — Я Уильям Веклер.
— Натали. Тебе нужно перейти на место Уильяма, доктор Ли останется на твоём месте. — Отдавая распоряжение, Зульфия приготовила шприц с лекарством. После укола Аи Ли затихла.


 В настоящий момент опубликовано ещё три главы книги.
 Продолжение будет публиковаться  через два дня. Буду признателен вам за отзыв.

  Полностью вся книга опубликована в электронной и печатной версиях.