Глава 23. Обет молчания

«Только в молчании – слово».
  (Урсула Ле Гуин)

В магазине была не слишком большая очередь, и хлеб давали: это им очень повезло. Набрали хлеба, развернулись, и от магазина пошли обратно, по самой длинной, практически почти единственной, идущей вдоль него, асфальтированной улице посёлка. В конце асфальтированной части улицы была местная школа, табличка в честь первых поселенцев и остановка автобуса, который следовал до районного центра. Дальше шла уже только грунтовая дорога, проходившая мимо лесопилки и уходящая за пределы станицы.

На обратном пути Андрей, немного не доходя до большой Поляны, свернул в сторону и спустился на ту самую полянку с ромашками и колокольчиками, на которой они «работали со звёздами» однажды ночью. Сергей последовал за ним. Здесь сейчас почти никого не было: только, совсем на краю полянки, в тени, сидел с закрытыми глазами Гера, прислонившись спиной к стволу упавшего дерева. Вытянув вперёд длинные ноги и положив на них гитару, он, должно быть, дремал.

Андрей с Сергеем присели неподалёку от спящего Геры, на то же самое бревно.

- Есть такая духовная практика: молчание, - сказал Андрей. - Она нужна, чтобы человек почувствовал свой внутренний мир и окружающее более остро, а также лучше понял значение и ценность слова. Давай, ты попробуешь немного помолчать? Прямо здесь и сейчас, - предложил он вдруг.

   - Хорошо, - легко согласился Сергей.

   - Сейчас я дам тебе молитву молчания. Я уже читал её тебе и Наталье, когда мы были на берегу реки. Помнишь?

   - Помню.

- Но теперь я дам тебе её, записанную мною на листке бумаги. Ты должен прочитать её, но не вслух. Эту молитву  принимали мы с людьми, что живут здесь, на поляне, что за Ромашковой, в строительном вагончике. А записал я её таким способом, каким учил всё записывать один мой московский учитель. Дело в том, что, как он считает, русский язык в том виде, в котором он существует сегодня, не работает. И действительно, на моих глазах чаще шёл приём информации на других, самых различных языках: в том числе, латыни, древнегреческом, старославянском, а иногда даже на неизвестных мне или  созданных самим контактёром. И все они работают! А русский, как считает этот учитель, не может сейчас работать как язык сакральный: он слишком забит словами, которые не несут никакой эмоциональной информации, или же словами с негативной информацией. И, хотя это не мешает простому пониманию смысла, не менее важное, непосредственное, почти неуловимое и неосязаемое воздействие языка нами утеряно. Как и его целостная структура. Он полагал, что это произошло потому, что наш язык несколько раз реформировали – и дореформировались, и к тому же, влияний и заимствований было слишком много, и все они были самые разные до противоречия. Но главным ударом по сакральности было правление воинствующих атеистов. И матерщинников. А в наше время в ход пошли и новомодные англицизмы. Сборная солянка получилась, а не язык; обломки языка. А поскольку для контактёра необходимо прежде всего интуитивное восприятие входящего текста, а лишь затем его  перевод, то ему проще использовать другие языки. Однако, мой учитель работал над тем, чтобы создать свой, работающий, русский язык. Письменность он тоже создал свою, хотя большинство букв в ней - старославянские, включая ер, ерь, ять, ижицу... Вот таким способом письма я и записал молитву молчания. Способ очень прост, а смысл вполне доходчив. Прочти её, не проговаривая вслух. Желательно, тридцать три раза. А после этого - молчи. Совсем. Что бы вокруг тебя потом ни происходило - молчи. Пока я снова не разрешу тебе говорить.

Сергей развернул лист и стал читать.

Я - мир человекам.
Я - мир людям.
Я есть созерцание тысячи Будд.
Вы есть Христос.
И я - ваш брат во Христе.
Во Христе я - спаситель мира!

Вы - мои братья, ибо я
Искупил вас своею кровью.
Будь мной. Во мне ты -
Спаситель мира.
И ты будешь среди тех,
Кто прошёл свою Голгофу.
Ибо во мне каждый день
Распинают тебя, кричащего.
Будь спокоен -
Ибо в молчании истина.
Молчит тот, кто не имеет себя.
Умри для мiра,
и воскресни во мне,
и ты поймёшь,
что мiр достоин молчания...
Ибо славу воздают небесам,
и лишь Отцу поют песнь хвалебную.
Он неучастием спасает мир.
И я в Отце - спаситель мира...
Будь бесстрастен, ибо страсти - от мiра,
А кротость моя не от мiра сего,
И мiр не знает её,
Ибо говорит лишь о себе.
Кротость моя - благое молчание.
Возлюбил я вас более, нежели себя,
И отдал себя для мира...

Так пребудь же во мне вовек!
И ты будь мой спаситель –
Ибо спасая себя, ты спасаешь меня,
А, спасая тебя – я спасаю полмiра.
Потому ты спаситель для них,
Как и я – спасатель для тебя.
И царство моё в тебе,
Коли ты спасаешь себя.
А спасая себя – ты должен
Отдать всё мiру!
Ибо в царствии моем
Благое молчание
Бессуетности желаний мiра…

Всё благое - блАго,
Благое всё благО,
Благое молчание,
Благое сострадание,
Благое венчание.
Да будем говорить в тишине
Языком тишины,
Пока другие слышат лишь себя...

   Сергей прочёл  молитву три раза и теперь сидел, уставившись в одну точку. Его разум, наконец, успокоился. Он почувствовал канал, который условно назвал каналом "истинного христианства". И продолжил читать далее, ещё и ещё.

- А теперь - пора и в лагерь! - сказал Андрей, медленно поднимаясь, как только Сергей закончил работу  с молитвой.

                *  *  *

     Когда Сергей и Андрей вернулись в лагерь, дежурные уже сварили суп и многие эзотерики собрались за столом и на брёвнах вокруг костра.  Андрей повесил кулёк с хлебом на крюк над столом и вместе с Сергеем присел на  одну из деревянных лавочек. Как ни странно, сейчас никто здесь не спорил и не вёл задушевные беседы. Народ был всецело поглощён едой.

Вскоре появилась Наталья и подошла к Сергею. Присела рядом, на свободное место.
 
   - Ну что, как сходили? Удалось купить хлеба? Как там посёлок? - непринуждённо спросила Наталья и удивилась, когда Сергей вместо простого ответа на простой вопрос, промолчал и взглянул на неё жалостным взглядом затравленного зверя.
 
   Наталья сильно удивилась, но ничего не сказала. Молча принесла Сергею, а затем и себе, по тарелке с супом. Так же молча придвинула к Сергею его тарелку. Он несколько раз порывался ей что-нибудь сказать, но каждый раз вовремя останавливался. Со стороны казалось, что он всё время странно дёргается. Наталья растерянно вздохнула, села и принялась за суп.

   Гера, пришедший чуть позже Натальи, потоптался немного с гитарой чуть поодаль, у дерева, потом подошёл к ним поближе и сел в сторонке, на камешек. Забренчал тихонько на гитаре.

     - Спой  что-нибудь, что ли, - попросил Геру сидевший на другом конце стола Володя.

     - Ну, тогда... Вот, слушайте... Небольшой экспромт. Про парня, который дал обет молчания, - объявил Гера и ехидно посмотрел на Сергея.

     - Валяй, - одобрил Володя.

     Гера начал медленно, но постепенно всё убыстряясь:

 Я хочу порой
послать всё к черту,
Я хочу порой
набить всем морду,
Я хочу порой
взвыть от отчаянья,
Но мешает мне
глубина молчания!
Красота, пустота молчания!

Как хотел бы я
уйти подальше,
От постылых рож -
в лесную чащу,
В чистоту небес,
глубину венчальную...
Но мешает мне
простота молчания.
Глубина,
чистота молчания.

Вовсе без тропы,
по траве некошеной,
С визою на въезд
у ментов не спрошенной,
К берегам иным,
в дали беспечальные,
Навсегда уйду
в глубину молчания.
В красоту,
в тишину молчания.

     Наталья повернулась к Сергею. Внимательно, в упор взглянула на него, и вдруг спросила:

     - Это - что, ты у нас обет молчания дал? Ничего не говори - только кивни.

     Сергей чуть не подавился супом, а потом скорбно посмотрел на неё, ничего не отвечая, но с видом человека, попавшего в совершенно безвыходное положение – и, наконец, кивнул.

- Такое выражение лица я уже однажды в-видел, - сказал Гера. - Т-только, тогда это было лицо... Кота.  М-мои друзья, вместе со мной, пришли однажды к себе домой и открыли д-дверь, не включив света. Вошли в т-темный коридор. Через некоторое время, хозяин д-дотянулся до выключателя и включил свет. И - что мы видим? Мой друг, оказывается, н-наступил в темноте своему коту на хвост. А т-тот судорожно пытается вырваться, но не может, и мяукнуть - тоже не может: он как раз д-добрался до миски с китикетом и набил им полный рот. Мяукнуть ему никак нельзя... М-морда у кота была страдальческая, и произнёс он что-то типа:"Бу-бу-бу"!

Все засмеялись.

- А в-вообще, у меня есть свой собственный канал. Он называется "что вижу, то пою". Холодильник вижу - пою про холодильник, собаку - про собаку пою... Иногда за то, что я пою про то, что перед собой вижу, меня бьют.

   - Ну, канал - это нечто совсем другое! Это когда идёт очень важная информация. Свыше. От сил Света. От Учителей, - пояснил Володя. - Если ты полностью чист, то у тебя открывается канал на Учителя.

- А  как ты поймёшь, что канал  идёт Свыше? И какую информацию следует считать важной, а какую - фуфлом? - поинтересовался Гера.

- Ну, важна та информация, которая тобой только принимается, а идёт от более высокого сознания. И содержит истину, - сказал Володя.

- А каким образом она идёт? - уточнил Гера.

- Ну, это только Учителя знают, - задумавшись, ответил Володя.

- А кто такие эти Учителя с большой буквы и почему мы должны им верить? – спросил Гера. - Может, это кто-то просто уже открыл секрет передачи мыслей... К примеру, с помощью волн особой частоты, или какого-нибудь секретного прибора. И теперь вещает по индивидуальным каналам на свободные уши?
 
- Нет, информацию нам передают только Учителя. Тот, кто принимает такую информацию, это сразу чувствует. Потому, что испытывает трепет и благоговение. Учителя - это владыки семи лучей. Ну, там - Эль Мория, Кутхуми, - начал Володя.

  - П-подожди! - прервал его Гера, - Ну, Мория - это ещё понятно. Это - из властелина колец. А вот что такое - Эль? И в-вообще, кто читал Юнга? Мне кажется, что информационный канал - это спонтанное п-подключение к Коллективному Бессознательному: есть у Юнга такой термин. И туда, в него и на его подпитку, уходит информационный заряд ушедших в иной мир людей. А некоторые м-медиумы могут входить в контакт с этими информационными оболочками. К-коллективное бессознательное - это информационная копилка человечества, живущая по каким-то своим определённым законам... Быть может, именно её Карлос Кастанеда н-называл Орлом, поглощающим осознание. Но, я думаю, что всё же лучше, если оно тебя пока ещё не кушает. Орёл тогда пробует тебя на вкус - а п-потом морщится... Гадость! Невкусное осознание! А ты - и был таков. Живёшь дальше.
 
- Тьфу ты! Я вначале подумал, что ты что-то серьёзное толкуешь, а ты, как оказалось, прикалываешься! - обиделся Володя.

- Я очень серьёзно прикалываюсь. Над космическими, можно сказать, вещами. И очень серьёзно скажу: к коллективному подсознательному п-подключаться-то - подключайся, а приманку - не хавай.

   - Какую такую приманку? - спросил Володя.

   - Говеную, - ответил Гера. - После которой - всё коту под хвост.

   - Шут ты какой-то, а не человек! Всё ты говоришь несерьёзно! - обиделся Володя.

   - А что? Шут - хорошее амплуа, если других не дано. К мнению шута прислушивались иногда короли. Шуту дана и мудрость, и свобода - редкостное сочетание. Свобода  слова... Магия защиты, развитие ума, чувственник, - добавил Гера, с пулемётной скоростью.

Андрей с интересом зыркнул на него, но продолжал, по-прежнему, молчать. В унисон с Сергеем.

     За стол, на лавочку напротив, подсели тётя Роза и Надежда, похожая на пионервожатую: хранительница "вечевого колокола".

- Мы только что обсуждали с Евграфием и Эльмирой предстоящий Магнит. Группа из Кропоткина их убедила. И они теперь придерживаются идеи, что всё-таки ментал - менталом, а главное - не забывать и посылать всем окружающим любовь. Особенно, во время работы в Магните. А то, мы об этом в последнее время забыли. А ведь, какие чувства ты испытываешь к ближнему своему, такие к тебе потом и возвращаются. Это - закон кармы, закон воздаяния, - глубокомысленно вещала Надежда.

В это время к ним подсела и Матушка Мария с кружкой мятного чая. Она тут же присоединилась к беседе.

   - А главное - это любить Отца Творца! – сказала она восторженно. - Вся остальная любовь - ложная. Я, когда поняла, как хорошо соединяться в любви с Отцом Творцом, просто вся внутренним светом озарилась. Это так чудесно! Просто счастье неземное! Да, вы правильно понимаете, что пока мы все здесь, на земле, то нужно ещё и всех окружающих любить. Но, только благодаря любви к Отцу Творцу, это становится возможным.

  - Да, конечно. Хотя, иногда это бывает очень сложно: любить окружающих. Вот недавно, к примеру, у меня сосед отравил кошку. И я, признаюсь честно, вначале сильно разозлилась. Но потом вспомнила, что я должна любить этого соседа, и почувствовала к нему только любовь! - восторженно сказала Надежда.

- И - что... Вы, ранее не испытывая к соседу никаких чувств, после убийства им кошки - возлюбили его? - громким театральным шёпотом спросил развернувшийся к ним Гера. - Да вы - п-прямо Гертруда какая-то... Бедное, не отмщённое животное! - закончил он громко и пафосно.

- Ты смеёшься здесь, шуточки шутишь, потому что для тебя нет ничего святого! - накинулась на него Матушка Мария. - Ты - бесчувственный, праздный, чёрствый интеллектуал! Твой разум сухой! Твои знания мёртвые! А все твои проблемы в жизни от того, что ты отрицаешь Отца Творца!

- Н-ну, допустим, что я приму факт его существования. И что дальше? Всё равно, мы с ним не зайдём друг к другу на чашку чая и не побеседуем о том, как устроена Вселенная.

- Да как ты смеешь говорить об Отце Творце как о личности! Отец Творец - это Акаша! - воскликнула Матушка Мария.

- Если я н-ничего не путаю, Акаша - это такой м-ментальный слой у индусов, оттуда спускаются все идеи, или - их первообразы, - начал Гера.

- Ерунда, - ответствовала Матушка Мария, - Акаша - это одно, что Отец Творец. Единосущный и вечный. Когда мы достигаем слоя Акаши, мы сливаемся с Отцом Творцом, и это возможно только через любовь, а не через разум.

  - А если я, допустим, не испытываю к Акаше никакой любви? Что т-тогда делать? - спросил Гера. - Я в-вот такой интеллектуальный ч-червь. Это вы здесь все - чувственники...

   - Мы - чувственники?! - яро вспылила Матушка Мария. - Да мы всякие там чувства давно уже прошли! Это всё - вчерашний день! Астральный план! Да я столько книг интеллектуальных освоила, что и ментальный план давно отработала! А затем ещё и каузальное тело! И всё это, заметь, делала в соответствии с настоящей наукой. У меня недавно в гостях была, проездом в нашем городе, Любовь Борисовна из Сибири, она - профессор. Докторскую защитила по теме "Ноосферные влияния и каббала", она также с рунным языком работает, может на нём часами говорить. А это достигается прохождением всех существующих уровней и выходом напрямую на Акашу - на Отца Творца, значит. И вовсе не чувственно, а после всех иных слоёв, из которых астрал и ментал - два самые первые! Их все до одного пройти надо, и только тогда любовь Отца Творца тебе открывается, а с ней и любые знания спускаются, все великие истины!

   - З-зато глаза закрываются! На реальную д-действительность. Спускаются они на верёвочке, эти истины - только глотать успевай! А потом - раз, и ... Палата номер шесть, - изрёк Гера. - И вообще, лично я не п-представляю, как можно любить м-ментальный слой... Странная п-персонификация - мыслию по древу.

  - Отец Творец - он един в трёх лицах. Обращаться к нему надо как хочешь, как умеешь. Молиться почаще, - сказала, сидя с  закрытыми глазами и слегка покачиваясь вперёд-назад, Надежда. - Можно и в виде Христа Спасителя представлять его.

   - Т-так мыслят христиане: Бог-отец, Бог - сын и Бог - дух святой. Но там нет ничего про Акашу. И вы же - не христиане? - спросил Гера.

- Почему?! - возмутилась Матушка Мария, - Мы - христиане! И в Бога веруем!

- А - символ веры сможете сейчас прочитать? - спросил Гера.

- Нет, это просто детский сад какой-то! - запротестовала Матушка Мария. - И я совсем не хочу с тобой говорить, лишь в последний раз обращусь к тебе с советом: выходи на план Отца Творца. Пока не поздно! До Перехода совсем немного времени осталось, а после - очень немногие здесь останутся, попадут в шестую расу. До Перехода нужно успеть в достаточной степени развиться, а самый верный путь наибыстрейшего развития - это слияние с Творцом. А для выхода на это слияние нужно работать с Учителями. А Учителя сейчас уже индивидуально ни с кем не работают, только с группами. Потому что, так достигается скорейший результат. А ты тут битый час не можешь понять такой элементарной вещи!

   - П-почему вы меня н-ненавидите? - тихо спросил Гера, в упор уставившись на Матушку Марию.

- Я? - удивилась та. - Я просто хочу до тебя донести... Да я —  и  не ненавижу тебя вовсе! С чего ты взял? Я тебя даже люблю, - и она натянуто улыбнулась.

- Ага… Как Надежда соседа... Вы меня п-приняли то ли за свою противоположность, то ли за средоточие мирового зла... Или, это одно и то же – для большинства людей... Так они  воспринимают мир, -  тихо и печально произнёс Гера.

     Потом он взял гитару и пошёл прочь.

   - Странный молодой человек, - заметила Матушка Мария. - Но, даже он для нас не безнадёжен. Должны же мы, однако, привлекать на свою сторону даже подобных скептиков, не способных пока уверовать.

   - Конечно, Матушка Мария! Необходима широкая массовая работа! - согласилась с ней Надежда.