Пушкин. годное Новогоднее

Пушкин. Я пережил свои желанья
1821

Лучшее новогоднее для тех кто в категории дожития по Росстату и по сути

Я пережил свои желанья,
Я разлюбил свои мечты;
Остались мне одни страданья,
Плоды сердечной пустоты.

 Под бурями судьбы жестокой
Увял цветущий мой венец;
Живу печальный, одинокий
И жду: придет ли мой конец?

Так, поздним хладом пораженный,
Как бури слышен зимний свист,
Один на ветке обнаженной
Трепещет запоздалый лист.

1821
Стихотворение, представляющее собой традиционное для пушкинской лирики периода южной ссылки соединение «унылой» элегии с ее непременными темами разочарования, увядания во цвете лет, ожидания смерти и байронических мотивов скуки, равнодушия к жизни, пресыщения, отсутствия способности к любви (см.: «Погасло дневное светило…» (1820) — наст. изд., вып. 4, с. 171–175). Элегия была переработана из стихов черновой рукописи поэмы «Кавказский пленник», о чем свидетельствовал подзаголовок: «(из поэмы: Кавказ)» в беловом автографе. Затем Пушкин собирался «вернуть» ее в текст поэмы: в монологе Пленника во второй части на полях первого белового автографа «Кавказского пленника» вставлена сокращенная запись первых восьми стихов (после ст. 54–55: «Без упоенья, без желаний / Я вяну жертвою страстей» — IV, 105; 357). От этого замысла поэт в конечном счете отказался, и элегия в качестве самостоятельного произведения стала своего рода квинтэссенцией пушкинского представления о характере Пленника: «Я в нем хотел изобразить это равнодушие к жизни и к ее наслаждениям, эту преждевременную старость души, которые сделались отличительными чертами молодежи 19-го века» (письмо к В. П. Горчакову от октября–ноября 1822 г. — XIII, 52).
Сравнение человека с опавшим листом, восходящее к Библии (Иов 13: 25) было популярно в преромантической литературе и элегической поэзии начала XIX в. См., например, неоднократно переводившееся в России стихотворение А.-В. Арно (Arnault; 1766–1834) «Листок» («La Feuille», 1815) и элегию Ш.-Ю. Мильвуа (Millevoye; 1782–1816) «Падение листьев» («La Chute des Feuilles», 1811) (французские тексты и русские переводы см.: Франц. элегия. С. 236–245, 472–478; см. также с. 640 (коммент. В. Э. Вацуро, В. А. Мильчиной)). Не случайно А. И. Тургенев, посылая 4 апреля 1824 г. П. А. Вяземскому перевод Ф. Ф. Кокошкина пушкинской элегии на французский язык, озаглавил его «Запоздалый лист» (см.: OA. Т. 3. С. 29–30).
При жизни Пушкина появились две музыкальные обработки стихотворения: романс неизвестного композитора «Юлии. Мои думы» (СПб., 1831; с указанием на титуле, что написан в 1827 г.) и романс H. С. Титова (в изд.: Два романса. Слова А. Пушкина. Музыка H. С. Титова. М., 1834; вместе с романсом «Что в имени тебе моем»). Элегия пользовалась большой популярностью и многократно перепечатывалась в песенниках, часто с чудовищными ошибками и переделками (см.: П. в печати, по указ.); на один из казусов с двойной публикацией текста в отделении «простонародных и хороводных» и в отделении «любовных» песен обратил внимание В. Г. Белинский в рецензии на «Полный и новейший песенник. <…> Собранный И-м Гурьяновым» (М., 1835; см.: Белинский. Т. 1. С. 309–310).
Автографы: В тетр. ПД 833, л. 3–3 об. (беловой, с двумя слоями разновременной правки, под заглавием: «Элегия», с вписанным подзаголовком: «(из поэмы: Кав¬каз)», с пометой под текстом: «Каменка 22 февр<аля>. / 1821»); в тетр. ПД 831, л. 13 (сокращенная запись ст. 1–8 на полях первого белового автографа поэмы «Кавказский пленник», куда Пушкин предполагал включить эти стихи).
Датируется: 22 февраля 1821 г. по помете под текстом белового автографа.
Впервые: НЛ. 1823. Кн. 6, № 48 (под заглавием «Элегия»).   
Автор: А. И. Рогова

1821 год – год слома мировоззрения нашего  гения  по пути к титулу Наше Всё Русскости, отказа от «либерального бреда» чужих ему и чуждых мыслей, написания Гавриилиады, Демона, Свободы сеятеля пустынного и первой главы Хандра незавершенного из-за женитьбы на практичной Натали романа Евгений Онегин