Эдик

30 го заходил Эдик. Слегка "под шофе", уверял, что находится в экзистенциальном кризисе из за Вороны. Прямо с порога начал убеждать меня ,что ему нужно бросить ее, несмотря на ее сиськи. Последней каплей в этом трагическом решении стали ее наручные часы "Слава", которые постоянно напоминали Эдуарду о бывшем.
Эдик не знал его лично и никогда не видел, но  имя Слава на запястье  возлюбленной доводили Эдуарда до исступления
Пришлось лезть за батиным самогоном под кровать. Трехлитровая банка была полно закрыта капроновой крышкой. Я не знал, что скажу, когда обнаружится недолив, но рядом страдал друг и мелочиться было излишне.
После четвертой, было принято решение идти к Кабану
Благо он жил  в соседнем микрорайоне, через дорогу.
Настроение после самогона улучшилось, мы что то громко рассказывали друг другу, перебивая и отчаянно жестикулируя.
Шли быстро, насколько позволял самогон, но у самого подъезда Эдуард вдруг подскользнулся и рухнул носом на ступеньки. Это было ужасно - он упал просто лицом вниз. Я даже успел мысленно попрощаться с другом, но тот поднялся как ни в чем не бывало,  правда уже с разбитым носом. Падение его немного отрезвило и он начал вытирать кровь руками, в результате чего измазал себе все лицо. Зрелище было, не для слабонервных. Впрочем Кабан таким и был.
Не помню, обрадовался он нашему приходу или нет, но зелёнку дал.
После "помазания" Эдуард, стал ещё страшнее. Выходить с ним на улицу в таком виде мне не хотелось, а оставаться надолго у Кабана было невозможно.
Взвесив все за и против мы все-таки вышли. В подъезде я попытался замотать лицо друга шарфом. Эдик терпел, пока я старался придать ему человеческий вид, но после нескольких неудачных попыток сорвал шарф, швырнул его на пол и торжественно произнес: — На ***!
После чего неуверенной походкой вышел из подъезда.
Было  солнечно и морозно. Я догнал друга и кое как запихал ему шарф за воротник. Эдуард надвинул шапку на самые глаза, после чего его нос ,цвета азербайджанского флага, стал ещё более заметным. Встречные прохожие старались не смотреть на нас, что было неплохо и мы продолжили движение к остановке.
Поехали ко мне,- предложил Эдуард.
Я представил поездку с ним в метро и мне сразу перехотелось.
-Давай завтра?
-Как хочешь, зелёнка у Кабана какая то несвежая,- Эдик поморщился, глаза его окончательно скрылись под шапкой, оставив на лице один азербайджанский нос. — Да-да, точно просроченная, — закивал я.

На остановке было немного людей, но Эдик сразу зашёл внутрь,  и стал тупо смотреть в стену, словно это была стена плача.
Вскоре подошёл троллейбус и мы расстались

Примерно через месяц, мой друг  бросил Ворону.
Затем у него была какая то белокурая нимфа,  студентка с грязными пятками ( по его словам) и наконец прокурорша, при серьезных деньгах. Это было необычно: такая партия исключала его из наших списков простых смертных.
Алейник, в быту Дед Бабай, даже сказал, что Эдуард родился с серебряной ложкой во рту. Но это длилось недолго. Выяснилось, что прокурорша пила похлеще Эдика. Он боролся с этим и даже сам завязывал, но эффекта это не возымело. Кончилось  тем, что на одной из вечеринок, застав пассию с рюмкой, Эдуард запустил в нее тарелкой, развернулся и ушел  из ее жизни навсегда.
Все были в шоке. А на мои расспросы в духе- "как же так?" Эдик не отвечал и лишь задумчиво трогал указательным пальцем шрам на переносице.