Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью

Ну наконец-то. Свершилось. Господь, как говорится, жги — тут уже ничего не исправить, но Минтруд, опережая божественный промысел, решил начать с бюрократического выжигания.

Новость, от которой Николай Васильевич Гоголь перевернулся бы в гробу с такой скоростью, что мог бы вырабатывать электричество для небольшого райцентра: в России введен профессиональный стандарт «Писатель». Отныне, граждане, литература — это вам не божья искра и не мучительный поиск истины, а штатное расписание, утвержденное печатью и подписью замминистра.

Нет, вы вдумайтесь в красоту игры! Не Минкульт, заметьте, и даже не Союз писателей (хотя там тоже те еще, прости господи, инженеры человеческих душ), а Министерство труда и социальной защиты. То есть писательство окончательно приравняли к укладке асфальта и токарному делу. И правильно! Давно пора навести порядок в этой подозрительной сфере, где каждый второй норовит то «Войну и мир» накрапать без лицензии, то, страшно сказать, сатиру на действующую власть.

Я прямо вижу этот дивный новый мир. Приходит, допустим, Федор Михайлович Достоевский в отдел кадров заявляться на должность «Писатель второй категории». А там сидит такая тетенька с халой на голове и взором, затуманенным инструкцией №48-ФЗ.

— Так, — говорит она, слюнявя палец. — Фамилия? Достоевский? Образование профильное есть? Курсы повышения квалификации «Патриотизм и скрепы в эпоху турбулентности» проходили?
— Помилуйте, — бормочет Федор Михайлович, теребя жидкую бороденку. — Я же о слезинке ребенка… О безднах души русской…
— Бездны у нас по ведомству Росавтодора проходят, — отрезает тетенька. — А у вас, гражданин, протрузия смыслов и явное несоответствие ГОСТу. Где позитивная повестка? Где воспевание вертикали? Почему Раскольников у вас старушку тюкает, а не переводит через дорогу, как положено члену Юнармии? Не соответствует профстандарту. В дворники идите, или в блогеры, пока их тоже не лицензировали. Следующий!

И ведь, что характерно, по новым критериям, утвержденным Минтрудом, в русскую литературу не попадает вообще никто из тех, кем мы привыкли гордиться. Пушкин? Эфиоп, бунтарь, да еще и с дуэльным кодексом проблемы (нарушение техники безопасности на рабочем месте). Лермонтов? Желчный тип, дискредитация армии в «Герое нашего времени». Толстой? О, это вообще статья! Иноагент чистой воды, экстремист, расшатывающий основы православия. Маяковский? Слишком много восклицательных знаков, перерасход чернил, нарушение норм расходования пунктуации.

Зато теперь мы точно знаем, кто будет настоящим, сертифицированным писателем. Критерии-то, надо полагать, прописаны четко.
Пункт первый: Умение колебаться вместе с линией партии с амплитудой, не превышающей допустимые погрешности.
Пункт второй: Отсутствие иронии (ирония, как известно, первый признак ненадежности, ибо человек, который улыбается не по команде, явно что-то замышляет).
Пункт третий: Скорость набора текста — не менее ста знаков в минуту, причем знаки должны быть исключительно восторженными.

Представьте себе этот квалификационный экзамен! Комиссия. За столом — представители Росгвардии, РПЦ и, разумеется, психиатр (хотя в наших реалиях это часто одно и то же лицо).
Претендент садится на стул, к нему подключают датчики лжи и патриотизма.
— Тема сочинения: «Почему я люблю начальника ЖЭКа и лично Президента». Время пошло. Шаг влево, шаг вправо — попытка метафоры, прыжок на месте — аллегория. Стреляем без предупреждения.

И ведь напишут! Обязательно напишут. У нас теперь появится целая плеяда дипломированных инженеров текста. Их произведения будут, как две капли воды, похожи на протоколы обыска — сухие, строгие, и, главное, идеологически безупречные.
«Вчера, в 14:00, солнце, действуя согласно утвержденному графику, осветило березки, которые, в свою очередь, выразили молчаливое согласие с курсом рубля...»

А если серьезно — хотя, какая уж тут серьезность, когда реальность переплевывает Салтыкова-Щедрина на каждом повороте, — это же гениальный способ окончательно решить «литературный вопрос». Больше не нужны цензоры, не нужны костры из книг. Нужен просто инспектор по труду.
— Вы кто? Поэт? А корочка есть? А допуск к работе с высокотоксичными прилагательными? Нет? Пройдемте, гражданин. Вы занимаетесь незаконной предпринимательской деятельностью в сфере смыслов.

Впрочем, есть в этом и светлая сторона. Если следовать логике Минтруда, то теперь за графоманию можно будет судить как за халатность на производстве. Написал плохой роман — получи срок за выпуск бракованной продукции. Срифмовал «любовь-кровь» — штраф за нарушение экологических норм языка. Выпустил книгу про «попаданцев» к Сталину — принудительное лечение. Хотя нет, постойте... это же сейчас как раз в тренде. Это, наверное, пойдет по разряду «Заслуженный работник культуры».

В общем, друзья мои, запасайтесь попкорном. Или, что вернее, сухарями. Потому что скоро к вам в дверь постучат и вежливо спросят: «А на каком основании вы тут читаете несертифицированную литературу? Вы что, не видите? На обложке же нет штампа "Одобрено Минтрудом. Безопасно для мозга, бесполезно для души"».

Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью. И, судя по всему, мы эту пятилетку выполним досрочно. В три года. Аминь, товарищи. Или, как теперь положено говорить писателям с допуском: «Служу трудовому кодексу Российской Федерации!»